Замок поднимался из серого предрассветного тумана так, будто был не построен людьми, а вырос из скалы сам. Темный камень, острые башни, высокие арки, узкие окна, похожие на прорези в маске. Ни намека на уют. Ни капли того показного великолепия, которым так любят хвастаться дворцы. Только сила. Только холод. Только молчаливая угроза.
Он был красив.
Страшно красив.
Как вещь, созданная не для жизни, а для выживания.
Карета въехала под своды внутренних ворот. Колеса загрохотали по камню. Во дворе уже ждали люди — немного, не толпа. Несколько слуг в темной одежде, двое вооруженных мужчин у лестницы, сухопарая женщина лет сорока с собранными волосами и лицом, на котором не было ни любопытства, ни страха, ни подобострастия. Только выученная сдержанность.
Она поклонилась, когда Рейнар первым вышел из кареты.
— Милорд.
— Ильва, — кивнул он. — Подготовьте восточные покои для леди. Служанку разместить рядом.
Я отметила это сразу.
Не в главной части замка. Не в его покоях. Восточные.
Отдельно.
Может, и к лучшему.
Я спустилась следом. Под подошвами хрустнул тонкий лед на камне. Воздух был таким холодным, что дыхание обжигало горло. В небе еще висели остатки ночи, и над самой высокой башней кружили черные птицы.
Ильва перевела взгляд на меня.
Очень коротко.
Но мне хватило этого взгляда, чтобы понять: здесь уже знают о свадьбе. И о покушении, скорее всего, тоже. И обо мне будут судить не по словам, а по тому, выживу ли я в этом доме дольше остальных.
Прекрасное начало.
Мира вылезла из кареты осторожно, явно боясь даже камней этого места. Я невольно тронула ее за локоть.
— Дыши, — шепнула я.
Она кивнула, хотя вид у нее был такой, будто сама мысль о дыхании дается через силу.
Рейнар повернулся к нам.
— Ильва покажет ваши комнаты. Сегодня из покоев не выходить.
Я вскинула голову.
— Это забота или тюрьма?
— Это здравый смысл.
— Вы всегда так красиво заворачиваете приказы?
— Только когда устаю.
— А вы устали?
На миг он посмотрел на меня прямо.
Слишком прямо.
— Да.
Ответ был коротким. Честным. И прозвучал так, будто в нем было гораздо больше, чем просто ночь без сна.
Потом он отвел взгляд.
— До вечера я буду занят. Если понадобится что-то срочное, говорите Ильве.
— А если понадобится не срочное, а правда?
Уголок его губ едва заметно дернулся.
— Тогда подождите до вечера.
И ушел.
Просто поднялся по широкой лестнице, не обернувшись. Люди во дворе расступались перед ним без суеты, но с той особой осторожностью, какую я уже начинала узнавать. Не почтение. Не поклонение. Скорее привычка не стоять на пути у силы, которую никто не может до конца контролировать.
— Леди, — произнесла Ильва. — Прошу за мной.
Ее голос был низким, ровным, без лишней мягкости. Не неприятный. Просто… не служебно-приторный. И за это я уже была ей немного благодарна.
Мы вошли в замок.
Внутри оказалось еще холоднее, чем снаружи.
Не по температуре — по ощущению. Высокие своды, длинные коридоры, серый камень, темное дерево, железные светильники с живым огнем. Здесь почти не было цвета. Никаких золотых росписей, шелковых драпировок, нарочитой роскоши. Только строгая красота места, где каждая вещь стоит не для красоты, а потому что нужна.
Шаги отдавались эхом.
Мира семенила рядом со мной, прижимая к себе дорожную сумку.
— Здесь… тихо, — шепнула она.
— Очень, — согласилась я.
— Не бойтесь тишины, — сказала Ильва, не оборачиваясь. — В Черном крыле она безопаснее разговоров.
Я посмотрела ей в спину.
Мне определенно нравилась эта женщина все больше.
— Хороший девиз для дома, — заметила я.
— У нас нет девиза, леди, — ответила она. — Но если бы был, подошел бы этот.
Мы поднялись по двум лестницам, прошли галерею с узкими окнами, за которыми серело небо, потом свернули в более узкий коридор. Здесь стены были украшены не гобеленами, а резьбой по камню — крылья, когти, языки пламени, странные символы, которых я не знала. На некоторых участках камень будто потемнел сильнее, как после старого пожара.
Я остановилась у одного такого места.
— Это что?
Ильва тоже остановилась.
Взглянула на стену.
— Следы давнего огня.
— Пожар?
— Вроде того.
Не «да». Не «нет». Вроде того.
Значит, и здесь недосказанностей хватало с избытком.
Наши покои оказались в самом конце восточного крыла.
Две комнаты, соединенные общей гостиной. Не роскошно, но уютнее, чем я ожидала: камин, тяжелые шторы, кровать под темным балдахином, шкафы из старого дерева, умывальник с парящей над ним чашей — видимо, что-то вроде магического подогрева воды. Все чисто. Все слишком аккуратно.
И все равно первое чувство было не облегчением.
Настороженностью.
Слишком часто в последнее время за красивыми дверями меня ждали плохие новости.
Ильва обошла комнату, открыла ставни, подбросила дров в камин и только потом повернулась ко мне.
— Завтрак принесут сюда. Горячую воду тоже.
— Благодарю.
Она кивнула.
Уже почти собралась выйти, когда я спросила:
— Кто жил здесь раньше?
Вопрос был случайным. Почти.
Но Ильва замерла так резко, что случайность сразу перестала быть случайной.
