Второй сегмент. Третий. Четвёртый.
Раковина росла под моими руками, спираль из латунных пластин, соединённых заклёпками. Не красиво, не изящно, но прочно. Функционально. К полудню корпус был готов.
Я отложила молоток, размяла затёкшие пальцы. Пустая раковина лежала на верстаке, ждущая начинки. Размером с небольшую собаку, как я и планировала. Тяжёлая, увесистая. Если уронить на ногу, точно сломает пальцы.
Теперь внутренности.
Механизм движения оказался сложнее, чем я думала. Сегментированная нога требовала точной подгонки каждой детали. Слишком свободно, значит, будет болтаться, терять сцепление. Слишком туго, заклинит на первом же повороте.
Я возилась с сочленениями до вечера, переделывая одно и то же место по три-четыре раза. Пальцы болели от мелкой работы. Глаза слезились от напряжения. Но постепенно, миллиметр за миллиметром, механизм обретал форму.
Присоски дались легче, это простые клапаны, ничего хитрого. Резину для уплотнителей я нашла в своем сундуке, вполне ещё гибкую.
Ротовой аппарат, а точнее, тёрки-измельчители, собрала из часовых шестерёнок, спиленных под нужным углом. Три диска, вращающиеся в разные стороны. При включении они будут захватывать всё, что попадёт между ними, и перемалывать в труху.
К ночи улитка была почти готова. Не хватало только одного — сердца. Накопительного кристалла, который даст ей энергию для работы.
Я взяла один из кварцев, повертела в пальцах. Мутный, с трещинками внутри. Не идеальный. Но другого не было.
Зарядка кристалла — это… странный процесс. Не магия в обычном понимании, не заклинание с жестами и словами. Скорее… вливание. Ты берёшь маленькую, почти неощутимую часть себя и вкладываешь в камень. Как переливают воду из одного сосуда в другой.
Я сжала кристалл в ладони. Закрыла глаза. Потянулась внутрь себя, туда, где жила моя тёплая, гудящая сила, похожая на рой пчёл в солнечный день. Представила, как часть этого роя отделяется. Течёт по руке, по пальцам, в камень.
Кристалл дрогнул под пальцами, потеплел, и где-то в его мутной глубине затеплился слабый огонёк. Едва заметный, но живой. Готово.
Я открыла глаза и сразу почувствовала, как кружится голова. Во рту пересохло, ноги подрагивали от усталости. Зарядка отняла больше сил, чем я ожидала, а может, я просто слишком вымоталась за целый день работы над механизмом.
Ничего. Завтра вставлю кристалл, соберу всё вместе, проведу первое испытание. А сейчас нужно поесть и выспаться.
Я поднялась по узкой лестнице, прошла через холл и толкнула дверь кухни. Меня сразу окутало теплом. На столе, застеленном льняной скатертью, дымился ужин. Тара снова расстаралась. Лукас сидел на лавке, болтая ногами и что-то увлечённо рассказывая орчанке. Я остановилась на пороге, прислушиваясь.
— … и они опять щёлкали! Днём! Я посмотрел в окно, а там какая-то женщина стояла. Смотрела на башню.
— Женщина? — я замерла на пороге.
— Угу. В плаще с капюшоном. Постояла, посмотрела на башню и ушла.
Мы с Тарой переглянулись. В глазах орчанки я прочитала то же, о чём подумала сама.
— Следят, — сказала она мрачно.
— Похоже на то.
В голове замелькали варианты: люди Совета, приставленные присматривать за опасным техномагом? Шпионы кого-то из архимагов? Или просто любопытные горожане, привлечённые слухами о новой обитательнице проклятой башни? Ответов пока не было, только вопросы.
— Садись ужинать, — Тара кивнула на стол. — Поговорим потом.
Я опустилась на лавку, взяла ложку и только тогда заметила знакомый силуэт на подоконнике. В тени занавески, почти сливаясь с серым камнем, сидел мой паук и смотрел на меня красными глазами. Охранял, как и прошлой ночью.
— Спасибо, — сказала я ему тихо.
Паук поднял переднюю лапу, то ли в ответ, то ли просто так. Впрочем, неважно. Главное, что он был здесь. Что они все были здесь, мои странные железные защитники, разбредшиеся по комнатам и углам башни.
Глава 9
Паук уже ждал, когда я открою глаза. Он сидел у края матраса, неподвижный, как изваяние, и я поймала себя на мысли, что начинаю привыкать к этому утреннему ритуалу. Просыпаешься, а он тут, на страже. Как-то незаметно это стало частью жизни в башне.
— Доброе утро, — сказала я ему, садясь и потирая глаза.
Паук поднял переднюю лапу в уже знакомом приветствии.
Соседние матрасы пустовали, смятые одеяла ещё хранили тепло. Тара и Лукас уже встали, снизу доносился приглушённый стук посуды и голоса. Камин едва тлел, но в комнате было тепло, стены наконец-то прогрелись.
Я поднялась и направилась к двери. Паук засеменил следом, цокая лапками по камню. На повороте в коридор я едва не наступила на него и чертыхнулась вполголоса.
— Может, не будешь путаться под ногами?
Он только моргнул и продолжил идти рядом. Кажется, решил, что его место теперь всегда рядом со мной. Что ж, бывают телохранители и похуже.
На кухне уже суетилась Тара, гремя посудой и, ворча, что-то себе под нос. Лукас сидел за столом, сонно ковыряя ложкой кашу. При виде меня он оживился.
— Мей! А сегодня ты покажешь улитку? Ту, которую строишь? Тара говорит, что она для канализации, но я не верю. Улитки же маленькие!
— Эта будет побольше, — я улыбнулась, садясь за стол. — И да, сегодня покажу. Если всё пойдёт по плану.
Тара поставила передо мной миску с дымящейся кашей и кружку травяного чая.
— Ешь, — велела она. — А то опять забудешь и провозишься до ночи голодная.
Я не стала спорить. Каша была горячей, сладковатой от мёда, и после первых ложек я поняла, насколько проголодалась. Тело требовало топлива для работы, а работа сегодня предстояла серьёзная.
После завтрака я отправилась в мастерскую.
Улитка ждала меня на верстаке, там же, где я оставила её вчера. Латунная раковина тускло блестела в свете магического светильника, сегменты ноги аккуратно сложены, ротовой аппарат с тремя дисками-тёрками застыл в неподвижности. Мёртвая. Пока ещё мёртвая.
Я взяла заряженный кристалл и повертела в пальцах. Он был тёплым, живым, внутри мерцал слабый огонёк, моя сила, запертая в кварцевой оболочке.
Теперь нужно было вставить его в механизм и провести настройку. Ту самую «живую настройку», о которой писал отец в своих дневниках. Без неё кристалл останется просто камнем, а улитка просто железкой.
Я открыла заднюю панель раковины, ту, что закрывала доступ к внутренностям механизма. Там, среди шестерёнок и пружин, располагалось гнездо для кристалла. Небольшое углубление, выложенное серебряной пластиной, с тончайшими проводками, расходящимися к разным частям механизма.
Кристалл лёг в гнездо как влитой. Я защёлкнула крепления и положила ладони на раковину.
Закрыла глаза.
Это было похоже на то, что я делала с механизмами в харчевне, только сложнее. Там я просто вливала в них частичку себя, как воду в сосуд. Здесь нужно было не просто влить, а настроить. Создать связь, канал, по которому моя воля будет передаваться механизму.
Я представила улитку. Не мёртвый металл, а живое существо. Медленное, упрямое, неостановимое. Существо, которое ползёт вперёд, невзирая на грязь и темноту. Которое находит препятствие и устраняет его. Которое не знает усталости и не ведает страха.
Мои мысли потекли через ладони в холодный металл. Я говорила улитке о её предназначении: быть моим помощником в глубинах городских тоннелей. Быть чистильщиком, пожирателем грязи, освободителем забитых проходов. Я объясняла ей, как двигаться, как находить засоры, как работать тёрками. Не словами, конечно. Образами, ощущениями, чем-то, что лежало глубже языка.
Кристалл внутри механизма дрогнул, откликаясь. Я почувствовала это кожей ладоней, тонкую вибрацию, словно улитка вздохнула.
А потом она пошевелилась.
Сначала дёрнулся один сегмент ноги, потом другой. Волна движения прошла по подошве, и улитка качнулась вперёд на пару миллиметров. Присоски чмокнули, прилипая к поверхности верстака.
