— Умница, — прошептала я. — Давай ещё раз.
Ещё одна волна. Ещё несколько миллиметров. Улитка ползла, медленно и неуклюже, как младенец, делающий первые шаги. Но она ползла. Она работала.
Я отняла руки от раковины и откинулась назад, переводя дыхание. Голова кружилась, но несильно. Настройка отняла меньше сил, чем зарядка кристалла.
Улитка продолжала двигаться. Добралась до края верстака, замерла, словно раздумывая, потом развернулась и поползла в другую сторону. Самостоятельно, без моих команд. Базовые инстинкты работали.
Теперь нужно было проверить тёрки.
Я огляделась в поисках чего-нибудь подходящего для теста. На глаза попался обрезок деревянной доски, оставшийся от какой-то давней работы прежнего хозяина. Сгодится.
— Эй, — позвала я улитку. — Иди сюда.
Она остановилась. Повернула голову, если можно так назвать переднюю часть с ротовым аппаратом, в мою сторону. Я положила доску перед ней.
— Ешь.
Улитка подползла к доске. Тёрки внутри ротового аппарата завращались с тихим жужжанием. Передний край коснулся дерева, и посыпались опилки. Механизм вгрызался в доску медленно, перемалывая древесину в мелкую труху.
Я смотрела, как исчезает доска, и не могла сдержать улыбки. Работает. Моя улитка работает.
Стук в дверь наверху прервал мои наблюдения.
Я поднялась по лестнице, прошла через третий этаж и спустилась в холл. Тара уже стояла у входной двери, держа в руках нож и глядя в щель между створками.
— Сорен, — сказала она, не оборачиваясь. — Один.
Я кивнула, и она открыла дверь.
Инквизитор стоял на пороге в своём неизменном тёмно-синем плаще, с кожаным тубусом под мышкой. Лицо его было серьёзным, даже мрачным, и я сразу поняла, что он пришёл не просто с визитом вежливости.
— Планы тоннелей, — сказал он вместо приветствия, протягивая тубус. — Как обещал.
— Заходи, — я посторонилась, пропуская его внутрь, но тут же вспомнила. — То есть… ты же не можешь.
— Не могу, — он криво усмехнулся. — Но поговорить нам нужно. Можем здесь, на пороге.
Тара фыркнула и ушла на кухню, бросив через плечо, что поставит чай. Я осталась стоять в дверях, глядя на Сорена снизу вверх, он был выше меня почти на голову.
— Что случилось?
Он помолчал, словно подбирая слова.
— В Совете происходит что-то странное. Я пока не понимаю, что именно, но чувствую напряжение. Архимаги о чём-то шепчутся за закрытыми дверями, собираются чаще обычного, отменяют встречи. Гален и вовсе уехал из города на прошлой неделе, никому не сказав куда.
— И что это значит для меня?
— Не знаю. — Он посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде беспокойство. — Но боюсь, ты можешь стать разменной монетой в какой-то игре, правил которой я пока не понимаю. Мей, я уже жалею, что привёз тебя в столицу.
— У нас не было выбора, — напомнила я. — Ты сам говорил.
— Знаю. Но всё равно жалею.
Он провёл рукой по волосам, непривычный жест, выдающий усталость.
— Мои люди присматривают за башней. Если увидите кого-то подозрительного вокруг, это, скорее всего, они. Но всё равно будьте осторожны. Не открывайте дверь незнакомцам, не выходите поодиночке, особенно ночью.
Я вспомнила женщину в плаще, о которой рассказывал Лукас. Это были люди Сорена? Или кто-то другой?
— Вчера возле башни видели женщину, — сказала я. — В плаще с капюшоном. Стояла, смотрела на дом, потом ушла.
Сорен нахмурился.
— За башней присматривают мужчины. Женщина… — он покачал головой. — Постараюсь выяснить, кто это.
Мы помолчали. Ветер шелестел в ветвях старого дуба у ворот, где-то вдалеке кричали торговцы на рыночной площади. Обычные звуки города, но сейчас они казались мне угрожающими.
— Есть ещё кое-что, — Сорен понизил голос. — Хорошие новости, для разнообразия. Мне удалось добиться освобождения троих техномагов из тюрьмы.
Я вскинула голову.
— Что?
— Они сидели в подземельях Инквизиции уже несколько лет. Старики, почти безвредные. Их поймали ещё до того, как я стал главным инквизитором, и с тех пор они просто гнили в камерах. Я предложил Совету сделку: если ты успешно выполнишь задание с канализацией, их отпустят под твою ответственность.
— Под мою ответственность?
— Официально они станут твоими помощниками. Сотрудниками твоего отдела. Это даст им защиту закона и возможность работать открыто.
Я не знала, что сказать. Трое техномагов. Живых, не сожжённых, не убитых. Людей, которые могут научить меня тому, чего я не знаю. Которые помнят времена до истребления.
— Спасибо, — выдавила я наконец.
— Не благодари, пока не выполнишь задание. — Сорен чуть улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделала моложе, мягче. — Кстати, как продвигается работа?
— Хочешь посмотреть?
Я сбегала в мастерскую и вернулась с улиткой в руках. Механизм был тяжёлым, но не слишком, я легко удерживала его на весу. Улитка шевелила ногой-подошвой, словно пытаясь ползти по воздуху.
Сорен уставился на неё с выражением, которое я не сразу смогла прочитать. Удивление? Восхищение?
— Это… улитка?
— Механическая улитка для очистки канализационных тоннелей. — Я поставила её на каменные ступени крыльца. — Смотри.
Улитка поползла. Медленно, неуклюже, но уверенно. Присоски чмокали, прилипая к камню. Тёрки в ротовом аппарате тихо жужжали, готовые вгрызться в любое препятствие.
— Она сама находит дорогу?
— Пока нет. Базовые инстинкты работают: ползти вперёд, обходить препятствия, жевать то, что мешает. Но для настоящей работы нужно будет её направлять. Или создать целую стаю и пустить их в тоннели одновременно.
Сорен присел на корточки, разглядывая улитку вблизи. Она остановилась, словно почувствовав его внимание, и повернула голову в его сторону.
— Невероятно, — прошептал он. — Я видел големов, видел птицу, которая помогла моей племянницы, и она с ней теперь не расстаётся. Но до сих пор не могу привыкнуть к тому… она как живая.
— Она и есть живая. По-своему.
Он выпрямился и посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом.
— Совет не понимает, с чем имеет дело. Они думают, что техномагия это просто ещё один вид магии, который можно контролировать и использовать. Они не понимают, что это нечто совершенно иное.
— Пусть и дальше не понимают, — я забрала улитку с крыльца. — Так мне будет проще.
Сорен ушёл через полчаса, оставив тубус с планами и ощущение тревоги, которое не отпускало меня до конца дня.
Вечером, когда Лукас уже спал, а Тара сидела у камина, чистя свой нож, я поделилась с орчанкой планом.
— Хочу узнать, кто эта женщина, — сказала я негромко. — Та, что следила за башней.
Тара подняла голову.
— И как ты собираешься это сделать?
— Отправлю за ней следить.
Я указала на паука, который сидел на своём обычном месте на подоконнике. Он повернул голову, словно понимая, что речь идёт о нём.
— Вот этого? — Тара скептически хмыкнула. — Он же размером с кошку. Его заметят за милю.
— Не этого.
Я встала и прошла к двери, ведущей на лестницу. Позвала мысленно, потянулась своим даром к тем, кто прятался в тенях башни. Через минуту из темноты коридора выполз маленький паучок, не больше моей ладони.
— Вот этот подойдёт, — я подняла его и посадила на стол. — Маленький, незаметный. Может пролезть куда угодно.
Тара наклонилась, разглядывая механизм.
— И что, просто пустишь его следить? А как узнаешь, что он увидел?
— Не просто пущу. Сначала кое-что добавлю.
Я спустилась в мастерскую и провела там остаток вечера.
Работа была тонкой, почти ювелирной. Мне нужно было встроить в паука систему, которая позволит видеть и слышать то, что видит и слышит он. Что-то вроде «Искры Глубин», которую я когда-то делала для слежки за Вортом, только сложнее.
Я нашла в ящичках прежнего хозяина крошечный кристалл, почти прозрачный, размером с горошину. Идеальный ретранслятор, если правильно настроить.
