Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория

Одна рабыня шепнула, что ею занималась сама дроттнинг (княгиня, княжна) Ярлфрид. И Сигрид поблагодарила её, дождавшись, когда женщина вновь придёт. Ей даже показалось, жена и мать конунга хотела что-то сказать, но осеклась в последний миг и лишь печально улыбнулась.

На пятый день Сигрид поднялась и впервые сделала несколько шагов. Её качало, ноги дрожали, пот струился по спине, но упрямство в ней оказалось сильнее боли. Она двигалась всё дальше — от ложа к очагу, от очага к занавеси. Впервые после долгих седмиц почувствовала под ногами землю и очень этому обрадовалась, и следующие два дня только и делала, что упражнялась.

Конунг Рагнар к ней больше не приходил, и Сигрид чувствовала... смятение?..

На восьмую ночь, несмотря на усталость, она проснулась от странного шума. Где-то за стенами слышались глухие, настороженные голоса. Сначала она решила, что ей снится, но звуки становились всё отчётливее: вдали раздались шаги, сдавленные голоса, чей-то грубый выкрик. Потом — глухой, рваный звук, будто кто-то захлебнулся собственным дыханием. И пусть любопытство было сильнее усталость, Сигрид не смогла подняться и выйти из Длинного дома, чтобы узнать, что случилось. И потому она только вслушивалась в шум, ощущая смутную тревогу.

А рано утром впервые за седмицу к ней пришёл конунг. Его лицо было непроницаемым, но глаза — потемневшие, налитые кровью от бессонной ночи — пылали глухим гневом.

— Идём, — хрипло бросил он.

Сигрид не двинулась сразу — не от страха, а от того, что пыталась понять, что скрывается за этим голосом: ярость? боль? желание выместить её на ком угодно?

— Что случилось? — спросила наконец, но Рагнар не ответил. Только коротко вдохнул, будто сдерживая себя, и шагнул ближе.

— Идём, — повторил он уже тише, но от этого только страшнее.

Сигрид накинула плащ и тайком поморщилась: всё же поднимать руки ей было ещё больно. Когда она вышла за конунгом наружу, то глубоко вздохнула, собираясь с силами. Весенний, тёплый ветер ударил в лицо, принёс запах моря.

Рагнар шагал впереди, и что-то в его походке её насторожило, заставило приглядеться. Он шёл так, словно тоже превозмогал боль. Несколько раз повёл плечами, разминая спину... Сигрид вспомнила, как в самом начале медведь приложил его хребтом о сосну, но додумать эту мысль она не успела.

Вдалеке виднелись фигуры людей, сгрудившихся у берега. Воины расступились, дав дорогу конунгу. Сигрид шагнула следом — и замерла.

На холодной, влажной земле, склонив головы, на коленях стояли девять мужчин со связанными руками. Их волосы были спутаны, лица в грязи. Один поднял голову, и Сигрид словно ударили в грудь заново.

Медвежонок Кнуд!

Он был изранен, на виске запеклась кровь, но взгляд оставался упрямым и дерзким.

— Они пришли ночью, — сказал Рагнар. Его голос звучал спокойно, но в нём звенела сталь. — С оружием. И они, знали, куда идти.

Он перевёл взгляд на Сигрид.

— Они пришли за тобой.

Сигрид смотрела на Кнуда и не верила своим глазам. Она даже слабовольно понадеялась, что ей снится очередной сон, навеянный её ранами и болью, и изо всех сил ущипнула себя за руку. На коже остался красный след, а ни Кнуд, ни другие мужчины никуда не исчезли. Так и стояли на коленях перед конунгом Рагнаром. Побеждённые, побитые, со связанными за спиной руками.

Сигрид наткнулась на обжигающий своим гневом взгляд Кнуда.

— Что он с тобой сделал?! — глухо прорычал Медвежонок и оскалился на Рагнара.

Хакон, который тоже был на берегу, ткнул пленника в спину, чтобы тот закрыл рот. Как будто бы это могло урезонить уязвлённого мужчину... Кнуд только мотнул головой, и непокорные тёмные пряди упали на лицо, сделав его и впрямь похожим на медведя.

Сигрид едва сдержала гримасу. С некоторых пор мысли о лесных хищниках заставляли её скрипеть зубами.

— Кто прислал вас? Фроди? Хочет выкрасть сестру? — спросил Рагнар, ни на кого не глядя.

Внешне он казался спокойным, но Сигрид успела хорошо его изучить за то недолгое время, что провела в Вестфольде. Она знала, что за обманчиво мягким голосом и плавными, неторопливыми движениями скрывается глухо тлеющая, пламенная ярость.

С беспокойством она посмотрела на Кнуда, разрываясь между радостью и страхом за их жизни.

— Да будь он проклят! — Медвежонок тем временем смачно сплюнул на землю и скривился, когда прозвучало имя Фроди. С лихим превосходством он посмотрел на Рагнара, вскинув голову.

— Выходит, ты не так уж мудр, Морской Волк, раз ещё не догадался.

С удивлением Сигрид осеклась, когда почти зашипела на Кнуда, чтобы тот замолчал и не играл с огнём! Не нужно было подбрасывать дрова в пожарище, угли уже тлели во взгляде Рагнара.

— Выходит, — спокойно кивнул он. — Так растолкуй мне, кто тебя послал в Вестфольд?

— Никто! — яростно выплюнул Кнуд и дёрнулся вперёд, и уже через миг Хакон схватил его за плечи и сжал так, что от пальцев непременно останутся синяки даже на задубевшей коже воина.

— Никто меня не посылал! — продолжал бесноваться Медвежонок. — Я отрёкся от Фроди и появился здесь, чтобы спасти нашу Сигрид! — больным взглядом он мазнул по замершей воительнице.

— Вдевятером ты надеялся одолеть всех нас? — нарочито напоказ Рагнар пересчитал коленопреклонённых мужчин. — Или знал, с какой стороны зайти, потому что тебе кто-то разболтал? — и он впился в Кнуда цепким взглядом.

Тот мимолётно поморщился, не сумев скрыть досаду.

— Да, конунг, среди твоих людей есть предатель, — процедил Кнуд сквозь зубы. — Не в первый раз он предаёт тебя, а как иначе Фроди удалось заманить тебя в ловушку?.. — он расхохотался, обнажив окровавленные зубы.

Сигрид подалась вперёд.

— Молчи! — яростно шепнула и сжала вытянутые вдоль тела руки в кулаки. — Не говори ничего!

Рагнару хватило и этой малости. Долгим, оценивающим взглядом он окинул Сигрид, и та похолодела. Затем конунг повернулся к Медвежонку, который упрямо и угрюмо смотрел на него снизу вверх и скалился.

— Ты нарушил мир, который у меня с Фроди. Я в своём праве тебя убить. Думаю, твой конунг ещё и поблагодарит меня.

— Он не мой конунг! — взревел Кнуд и вновь едва не бросился на Рагнара, но помешал Хакон. — Мы пришли вытащить тебя, Сигрид! — хрипло выкрикнул он.

— Зачем тебе спасать её? — пытливо спросил Рагнар, и бровью не поведя на буйство Медвежонка.

— Потому что титул конунга принадлежит Сигрид по праву рождения! — пылко отозвался мужчина. — Она должна была возглавить нас! Она, а не её слизняк-братец...

И Кнуд покосился на воительницу, опалив своим взглядом. Ей стало... неуютно. Что-то в нём было... Что-то, что она не замечала долгие, долгие зимы. То, с каким рвущимся наружу отчаянием он смотрел на неё, как бился в руках Хакона, как пытался развязать верёвки, когда все остальные замерли неподвижно...

За его взглядом проследил Рагнар и заскрежетал зубами до натянувшихся на скулах желваков. Он дёрнул щекой и сказал.

— Если я не услышу правду, вы все умрёте. Один за другим.

— Убивай, — Кнуд вновь сплюнул на землю. — Никто из нас тебя не боится.

— А следовало бы, — без улыбки сказал Рагнар.

Немного помолчав, он посмотрел на Хакона.

— Пусть их накормят и перевяжут раны. Никто не скажет, что я заморил пленников и лишь потому выиграл.

— Да, конунг, — кивнул тот.

Сигрид мимолётно прикрыла глаза. Рагнар был силён, в этом она не сомневалась. Но и Медвежонок Кнуд с горячей, буйной кровь ничуть ему не уступал. А у конунга болела спина. До сих пор болела, даже четыре седмицы спустя...

Она не знала, какой выбор будет правильным. Старый друг, друг детства пришёл, чтоб вызволить её из неволи, и от одной только мысли её душа пела. Но теперь ему и всем, кто пришёл с ним, грозила опасность. Рагнар ведь не бросал слов на ветер...

— Сигрид.

Оторопев, она услышала своё имя из уст конунга и повернулась к нему. Мужчина глядел прямо на неё, и ей захотелось скрыться от этого взгляда, но она заставила себя выдержать.