Натиск (СИ) - Осадчук Алексей

Так как Кандер считался западным городом Бергонии, то под мою сферу влияния он условно не подпадал. Новым бергонским собирателям податей до затерянного где-то в западных предгорьях городка дела тоже не было. Они больше «паслись» на более богатом и густонаселенном юге страны.

Вот и получалось, что барон де Роквер заметно расслабился. С севера его как бы прикрывали патрули моих вервольфов, а с запада — Шеран, город-крепость.

Благодаря такому расположению, Кандер постепенно очухался от последствий жестокого нападения Серого жнеца и начал мало-помалу обрастать жирком.

Обширные пастбища предгорий, несколько деревенек, разбросанных по окрестностям, постоянная торговля с караванами, идущими в Гондервиль и назад. Кандерцы, ни разу не посылавшие своих воинов ни в мою, ни в новую бергонскую армию, думали, что и в этот раз им удастся отсидеться.

Не удалось… Видать, багряные застигли врасплох горожан. Тем более, что кандерцы, как я полагаю, не ожидали увидеть аталийцев в этих местах. Понадеялись на герцога де Гонди. За что и поплатились.

Эфирель, которых я отправил глянуть, как там городок после визита фуражиров багряных, вернулись с плохими вестями. Барона, все его семейство и горожан, входивших в городской совет, аталийцы развесили по стенам города.

Жителям, не успевшим скрыться в спасительных убежищах предгорья, пришлось, мягко говоря, несладко. Насилие, убийства, казни и пытки с целью выведать местонахождения тайников — полный набор из «репертуара» любого захватчика.

Выживших мужчин аталийцы заставили грузить на телеги и фургоны награбленное. И уже в лучших традициях багряных, город перед уходом подожгли, но оставшиеся в живых горожане каким-то образом смогли справиться с пожаром. Так что огонь сожрал только лишь незначительную часть города. Однако без еды и скотины горожане были обречены на голодную смерть. Это если люди из окрестных деревень не помогут.

Сам отряд фуражиров, по сведениям эфирель, состоял из почти трех сотен бойцов. Сотня была в красных плащах, остальные, судя по неоднородной экипировке и вооружению, те самые обычные наемники, прибившиеся к армии багряных уже позднее, о которых мне докладывал Ганс. Командовал всем этим разношерстным войском страйкер-медиус. Кстати, помимо него, Вайра учуяла еще одного боевого мага. Но его уровень был еще ниже. Только-только оперившийся эксперт.

Я снова окинул тракт, покрытый снежным покрывалом, и удовлетворенно кивнул. Благодаря морозу и выпавшему снегу, на марше было проще, чем в начале зимы. Грязь замерзла, колеса не вязли, снег заполнил все ямы и неровности, утрамбовавшись в ровную дорогу.

Мы не гнали. Берегли лошадей. На пять всадников у нас шла одна вьючная. На ней — мешки с овсом, сухари, запасные тетивы, связки стрел. Фургоны тоже были, но не много. Они шли в хвосте.

Дюжина хейдэльфов, отправившихся со мной в поход, заметно облегчили нам задачу. Сородичи Лорина взяли на себя уход за нашим табуном. Именно благодаря им мы добрались до запада без потерь среди нашего четвероногого транспорта.

Кроме того, конечно, готовность жителей городков и поселков, находившихся вдоль всего имперского тракта, делиться с нами излишками фуража и продовольствия сыграла определяющую роль. Естественно, не бесплатно.

В крупных поселениях я расплачивался именными векселями на предъявителя в гондервильском банке, филиалы которого появлялись в северных городках словно грибы после дождя. Это была одна из тех идей, которую я высказал главе гондервильского банка, когда стал одним из собственников. Удобно. Не надо таскать за собой тяжеленные сундуки с серебром.

В деревнях поменьше уже приходилось доставать серебро, которого я взял с собой не так уж и много. Здесь, в отличие от крупных поселений, вексель даже с моей подписью был обычной бумажкой.

Правда, среди селян были и продвинутые. Те же ветераны, которые после ранений или по возрасту уже доживали свой век на гражданке, брали мои векселя без проблем. Я там в качестве поощрения за смелость прописывал в них более крупные суммы за фураж или продовольствие.

Остальные селяне, бравшие только серебро, лишь посмеивались над бесполезными «бумажками». Ничего. Когда пойдут сплошным потоком караваны купцов и начнут без проблем обменивать или брать в качестве оплаты мои векселя за свои товары, те, кто смеялся, будут еще локти кусать. Ведь по «бесполезным бумажкам» доверившиеся мне получат почти вдвое больше серебра или купеческих товаров.

Следом за нашей почти тысячей конных с приличным отставанием шло двухтысячное пешее войско во главе с Гастоном Лафором, которого в тот день на совете я повысил до тысячника.

Судя по бумагам, выданным мне в королевской канцелярии, такие назначения были вполне в моей компетенции. Вплоть до вручения генеральской фибулы. А вот маршальские жезлы уже раздавал только король.

Я мазнул взглядом по фигуре барона Риса. На его плече красовалась небольшая генеральская фибула из теневого металла с изображением моего герба. Еще по одной такой фибуле я вручил графу де Потье и барону де Бакри, которые повели основную часть нашего войска в Сапфировую цитадель. Туда же отправилась и Хельга. Ее задачей было оценить местный госпиталь и по необходимости реорганизовать его.

Всех страйкеров из бывших Диких я оставил в Форте де Грис. Они — последний рубеж, если враг все-таки прорвется дальше в мою марку.

Урсула Хуг вместе с магами, прибывшими со мной в марку, отправилась обратно в Крысобой. Перед ее отъездом мы успели даже провести первое собрание нашей гильдии. Где я, как верховный магистр, посвятил саму Урсулу, а также Сигурда, Курта фон Харта, Георга фон Линца в магистры нашей гильдии. Там же я наградил всех страйкеров из моих ближников серебряными крыльями Стрикса. Я, как маркграф, имел на это полное право. Меня самого награждал маркиз де Крепон, бургомистр Тулона.

Помню, в тот день боевые маги, которых Самира Клеман сагитировала последовать за мной, наблюдали за награждением с неприкрытой завистью во взглядах. Ребята явно прониклись. Это вам не штаны протирать в столичных гильдиях. Тут, рядом с Тенью, жизнь, так сказать, бьет ключом. Карьерный рост налицо. Правда, попытка возвышения сопряжена с серьезными рисками для жизни. Какая-нибудь теневая тварь легко может откусить башку, но они сами сделали свой выбор.

От размышлений отвлекла неприятная вибрация в районе магического источника. Я слегка поморщился. Вултарн снова дает о себе знать.

Этот поганец сменил тактику. Видений больше не было. Он, словно почуяв что-то неладное в моем поведении, перестал мучать меня в снах. Мучения начались наяву. Видимо, каким-то образом поднакопив энергии, Вултарн начал исправлять те слабые места в своем плетении-коконе.

Этот процесс сопровождался болезненной вибрацией стенок моего мано-ядра, которая в свою очередь влияла на всю энергосистему, дестабилизируя ее жизнедеятельность. Как итог — за сохранение баланса я платил повышенным расходом энергии, а за попытки помешать восстановлению печати Вултарн наказывал меня болью. Но я не сдавался и хладнокровно наблюдал за действиями врага, терпеливо выжидая, когда он совершит ошибку…

Краем уха я уловил скрип множества колес, раздраженный мат, лошадиное ржание.

Барон Рис слегка пошевелился. Он быстро отсигналил пальцами сидевшим дальше по линии бойцам. Все происходило беззвучно, но я буквально кожей ощутил волну напряжения, пробежавшую вдоль тракта. Здесь, на нашей стороне, и там, напротив, в темной лесной чаще сотни гленнов готовили свои луки, одними губами читали свои наговоры. Боевая магия истинных ощущалась повсюду.

Мое сердце непроизвольно забилось быстрее. Ноздри, хищно затрепетав, втянули морозный лесной воздух. Ветерок принес запахи железа, человеческого и звериного пота, перепрелого сена, навоза и крови.

Из-за поворота показались первые всадники в красных плащах. На шлемах — багряные гербы ордена. Они ехали медленно, без опаски, весело переговариваясь о чем-то на своем мелодичном языке.