Темный бог академии (СИ) - Руд София

— Что?

— Что за чушь она несет?

— Вот именно, что чушь! Я не собираюсь становиться ученицей Дэмиана Сэйхара! Вас обвели вокруг пальца, а вы и рады быть обманутыми. Презираете меня, а сами чем лучше? С такими заклинателями как вы, нам и Шада с его демонами не нужно, чтобы разрушить мир. Разве этому нас всех учили? Так бы вы поступали, если бы здесь стояли ваши родители, которые считают, что их дети будущие герои?

Спрашиваю с огнем в глазах и вижу, вижу, как этот огонь проникает в сердца некоторых из них. Но знаю, что парой слов не выиграть сражение. Тем более с толпой, которая руководствуется не отдельными умами, а стадным инстинктом.

И пока эта толпа хоть немного растеряна, резко вытягиваю руку перед брюнеткой.

— Отдай письмо!

Она вернет! Должна вернуть, не то последние капли терпения лопнут, и зубами вопьюсь ей в горло.

— Слушай, верни ты эту жалкую бумажку Пугалу, не пачкай руки, — толкает блондинка подругу, стыдливо отведя взгляд.

Брюнетка хмурится, сопротивляется сама себе. Косится на других, ожидая поддержки, а те уже делают вид, что ни при чём.

— Держи свое вонючее письмо! — сердито сует мне конверт.

Но едва я хочу ухватить, как тот взмывает в воздух и пролетает над головами в сторону выхода.

— Нет! — кидаюсь в толпу и замираю, когда вижу, возле чьих пальцев письмо замирает в этот раз…

Безупречный Дэмиан Сэйхар решил лично нас посетить. Хотя не такой уж и он теперь безупречный.

Темные волосы мокрые и растрепанные, форма выглядит слегка помятой, да и сам наследник больше похож на безумного демона, нежели на божественную статую, с которой его сравнивают все кому не лень.

Но я бы скорей назвала его дымящейся злом каменный глыбой. И эта глыба, поймав мой конверт, кидает взгляд сначала на растерянную толпу, а затем на меня.

Уже от этого пробирает до дрожи, а стоит Дэмиану сделать шаг, как все внутри кричит: «Беги, Яра, сейчас же!».

Таким злым я не видела его прежде. И судя по лицам адептов — они тоже.

Толпа отходит от шока, начинает шептаться: «Дэмиан! Что он тут делает? Зачем забрал письмо? Он пришел к ней? Сам? Почему?»

Сэйхар прекрасно их слышит. Злится и даже не пытается это скрыть за напускным безразличием. Не моргая, смотрит в глаза так, что горло будто костлявой рукой перехватывает — не могу сделать вдох.

— Все — вон, — приказывает Сэйхар.

Говорит тихо, но оглушает сильнее, чем раскат грома в майскую ночь.

Толпа застывает, не шевелится и кажется даже не дышит — лишь взгляд бегает от бога ко мне и обратно. Несколько секунд адепты пытаются прийти в себя, а затем по одному спешат к выходу. И одной лишь богине известно, как мне хочется убежать отсюда вместе с ними.

Но этот гад не даст. Он пришел по мою душу…

Огромный холл пустеет, но кажется таким крохотным из-за того, что здесь Дэмиан с его удушающей аурой. Он не спешит говорить, не спешит на меня наступать.

Просто смотрит, будто ожидая, что уже от этого я расплачусь и убегу прочь. И честно сказать, хочется… Сама не знаю от чего. Есть у него какая-то скрытая сила, что пронизывает насквозь, заставляя все внутри то вспыхивать, то леденеть.

Сглатываю, пытаясь прийти в себя, вскидываю подбородок и говорю лишь одну фразу:

— Верни… письмо.

Слова эхом отходят от белых стен. Холл снова погружается в тишину. Дэмиан неподвижен еще несколько секунд, а затем на его губах появляется пугающая ухмылка.

— Это все, что ты можешь сейчас мне сказать? — голос сдавленный, пронизан яростью.

«Бог» делает шаг, — всего один, — и мне хочется бежать от него на край света. Но я стою на месте.

Не уйду, раз уж собралась биться. Тем более уже привела в готовность план, который либо спасет меня, либо погубит.

— Ты кем себя возомнила, а? — спрашивает Дэмиан, остановившись в нескольких метрах от меня.

Ближе не подходит, будто от меня заразу можно подхватить. Да его даже оттуда передергивает. И этот огонь в изумрудных глазах становится все ярче и опаснее.

— Ты не особенная, Яра Шторм. Ты всего лишь бельмо на глазу. Тебя топчут, ты отряхиваешься и идешь дальше. Тебя унижают, ты улыбаешься, как ни в чем не бывало. Теперь и проповеди сбившимся с пути заклинателям читать начала? Кого ты пытаешься из себя строить? Святую?

— Святой, точнее наследник крови Святых, из нас двоих лишь ты. И если это хоть что-то для тебя значит, верни мне мое письмо, — пытаюсь быть осторожной, но это дается с таким трудом, что уже сама себя боюсь.

Как же я его ненавижу!

— Вернуть⁈ — переспрашивает Дэмиан. На челюсти выступают желваки. — Ты должна была подчиниться, а ты все еще здесь и смеешь требовать? Что с тобой не так, а? Ты смерти ищешь?

Делает ко мне еще один шаг, резко задерживает дыхание и пятится. Ну точно заразиться боится. И взгляд его становится еще безумнее, плотояднее.

— Ты даже не представляешь, насколько ты к этому близка… — хрипит Дэмиан.

Мурашки толпами бродят по коже. Но чем дольше смотрю в это до безобразия красивое лицо подонка, тем сильнее хочу выцарапать ему глаза.

— Для тебя чужие жизни всего лишь игрушки? — вырывается с болью вопрос.

Но «бог» не понимает. Может, не слышит или не хочет слышать.

Здесь есть лишь он и его «хочу». И это бесит еще больше. Бесит до умопомрачения. И одной богине лишь ведомо, чего мне стоит, выбирать слова.

— Меня все презирают. Моя жизнь превратилась в кошмар. — говорю, а голос хрипит и ломается. — Разве этого все еще недостаточно, чтобы успокоиться?

— Успокоиться⁈ Нет, Яра. Пока ты здесь, я не могу успокоиться! — вспыхивает Дэмиан.

— Почему⁈ — выкрикиваю лишь один вопрос.

Но этого хватает, чтобы что-то во взгляде «бога» изменилось до неузнаваемости.

Секунда. Вторая. Третья. Он молчит. А затем с презрением отвечает:

— Не твоего ума дело, Пустая!

Магией поднимает письмо над пальцами, и я, потеряв последние капли рассудка, срываюсь с места.

Но этот гад слишком ловкий. Отводит руку в сторону, а я едва не упав, оказываюсь прижатой к его телу. Горячие мышцы Сэйхара под пальцами мгновенно каменеют. Взгляд застывает. Он, кажется, даже не дышит. Зрачки расширяются так, что изумрудных радужек почти не остается.

А там, в этой тьме пылает настолько безумное пламя, что магией проникает в меня, заставляя кожу воспламеняться во всех местах, где он касается меня.

Это пугает настолько, что толкаю Дэмиана со всей силы, а он будто окаменевший — не двигается. Секунда и прижимает к себе, наклоняется, обжигая дыханием губы, а затем сам отшатывается так резко, что мокрые пряди волос падают ему на глаза.

— Нет, Яра Шторм. Ты должна не уйти, а бежать. Сейчас же, — велит он.

Щелкает пальцами, и письмо вспыхивает огнем в его руках.

— Нет! — выкрикиваю до сипоты.

В оцепенении смотрю, как обрывки письма падают на пол. Не просто письма, а той связи, ради которой я все это время борюсь. Единственной весточки от мамы, папы, сестры…

Кидаюсь на каменный пол. Тушу пальцами то, что еще можно спасти. Но ничего не уцелело.

Ничего…

К огню добавляется вода.

Горячая слеза скатывается по щеке, оставляет за собой соленую дорожку на губах, и срывается на пол.

— Ты не понимаешь, что я тебе говорю? Какого демона ты упала колени и жжешь себе пальцы из-за жалкой бумажки⁈ В тебе вообще ни капли достоинства нет⁈ Я сказал, вставай и выметайся! — рычит Дэмиан.

И я встаю. Нет, вскакиваю. Рука рассекает воздух и с такой силой приходится по лицу этого надменного бога, что пальцы опаляет огнем. Лишь потом понимаю, кому именно я сейчас отвесила пощечину.

И этот кто-то застывает. Смотрит на меня в оцепенении, за которым вскоре последует гнев, но мне так плевать, что там будет дальше… Сейчас я наконец-то чувствую справедливость.

— Ты спросил меня, кто я такая? — повторяю его дурацкий вопрос. — Но сам ты кто, Дэмиан Сэйхар? Кто дал тебе право рушить чужие жизни? Раз родился наследником Святых, то все возможно? А кто ты без этого статуса? Жестокий одинокий демон, за которым стоит толпа, но нет ни одного друга рядом! И не будет, потому что ты не заслуживаешь ни любви, ни радости, ни понимания. Ты мертвый в живом теле! И однажды все увидят твое истинное лицо!