Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья

Сначала торговец попробовал металл на зуб. Потом он достал две монеты, крашеные в зеленый, и добавил к ним монету Хугбранда. Все три монеты торговец зажал двумя ладонями и потряс ими возле уха несколько раз, вслушиваясь в звон монет.

— Пойдет, — кивнул торговец, убедившись в том, что Хугбранд не подсовывает ему фальшивку.

Когда дёту отдали деньги, он походил по рядам торговцев минут десять, потратив еще пару серебряных. Задумавшись, Хугбранд посмотрел на крепость Плача и направился туда.

Отыскать щит оказалось просто, ведь его никто не тронул — он лежал там же, где закончилось сражение. Каждый проходящий мимо боец Лиги бросал мимолетный взгляд на щит и даже не думал нагибаться за ним. Что-то щит стоил, ведь умбон не пострадал, но кто станет брать такую добычу, когда можно поискать что-то полезное?

— … Твою ж.

Ночью Хугбранд не мог толком разглядеть крепость, а когда штурмовал ее днем, противоположная сторона оказалась закрыта донжоном. Но сейчас Хугбранд все отлично видел и сразу понял масштаб проблемы.

У крепости Плача была всего одна стена — та, которую штурмовала Лига. С одной стороны — обрыв, с другой — скала. А позади и вовсе ничего. Древние строители крепости не стали строить заднюю стену, ведь зачем она нужна, если враг не может обойти укрепления?

Лига взяла крепость. И Лефкия легко могла вернуть ее обратно.

Прихватив щит с собой, Хугбранд направился к плотнику. Тот не хотел браться за работу, но уцелевший умбон и три серебряных монеты сверху сделали свое дело. Купил Хугбранд и новый топор, отдав свой старый. Вместе со скидкой получилось семь серебряных — цены у маркитантов кусались.

Попутно Хугбранд купил несколько кувшинов вина, а товарищи встретили дёта радостными возгласами. Хугбранд был не прочь напиться — он это точно заслужил.

Утро встретило лагерь «Стальных братьев» крепким похмельем. Не коснулось оно только Хугбранда, который начал пить уже ближе к вечеру.

— Пойдем? — спросил Армин-Апэн. На лице блондина не было и следа вчерашней попойки.

— Пойдем.

С вчерашнего дня Хугбранд стал офицером, даже перескочив одну ступень. И сегодня он впервые попал на собрание офицеров, руководил которым капитан — командир пяти сотен.

Им оказался уже знакомый Круст — рыжий капитан шестой роты, теперь возглавляющий четвертую. Оказалось, что ничего с Крустом не случилось. Случилось как раз с бывшим командиром четвертой роты.

— Старшие сержанты, поддерживайте дисциплину и порядок. Нас расположили здесь, в случае чего поможем войскам маркграфа в крепости. Скорее всего, мы уйдем отсюда, но без понятия, сколько придется здесь проторчать.

Крепость невозможно было держать, а для наступления не хватало сил. Компания на этом заканчивалась, и на лицах сержантов сияли улыбки.

После речи Круста Ражани собрал своих офицеров и сразу сказал:

— Чего лыбитесь? Лефкийцы легко возьмут крепость — значит, скоро нападут. Молитесь, чтобы нас отослали отсюда раньше, чем это случится, волчья рвань.

— А если придется наступать? — спросил Хугбранд.

— Ты идиот? Какой наступать, кем, твою мать? Сиди и не рыпайся.

Потянулись дни. Круст сказал поддерживать дисциплину — этим Хугбранд и занялся. Палатки и шалаши расположили ровно, чтобы можно было ходить, еще и оставив место между ними для сбора и костра. Раз в день Хугбранд выгонял обе десятки на тренировку, заставляя держать строй. Люди сопротивлялись и крыли дёта своими самыми лучшими ругательствами, но выбора у них не было. В конце концов, Хугбранд не решался украсть у наемников больше, чем час в день.

— И долго еще? — спросил Хуго, прислонившись к алебарде.

— Кто знает, — пожал плечами Хугбранд.

С каждым днем становилось холоднее. В горах холод ощущался отчетливее, он был острее и злее, не таким, как на равнинах. Пронизывающий ветер только добавлял ощущений, заставляя наемников укутываться в тряпки, жаться к кострам и чаще прикладываться к бутылке.

Под крепостью Плача после штурма «Стальные братья» просидели уже десять дней. Когда Лига только отправлялась в поход, осень была во всей красе — прохладная, дождливая, но не такая и холодная. Сейчас же осень столкнулась с зимой, борясь за право обрушить на наемников ливни или снежные бури.

Победили ливни, но оттого не было легче. Люди мерзли и скупали у маркитантов теплую одежду. Дров решительно не хватало. Жить в палатке или шалаше становилось невозможно, и тогда наемники начали растаскивать частокол осадного лагеря на землянки.

— Когда уже все закончится? — недовольно проворчал Хуго, натягивая шоссы повыше.

В ответ Хугбранд только пожал плечами. В отличие от других, он носил штаны, потому что не привык к местной моде. Сначала портной не хотел браться за работу, но лишняя серебряная монета сделала свое дело.

Скверная погода напоминала Хугбранду о доме. Примерно в ста шагах от «Стальных братьев» стояло заостренное бревно с флагом «Стальных братьев» — двух перекрещенных мечей на черном фоне. На бревно никто не покушался, и оно показывало границу между наемниками и маркитантами, которым запрещали входить в лагерь.

Хугбранд снял с плеча лук и выпустил стрелу. Флагшток стал для дёта тренировочной мишенью. В детстве Хугбранду много приходилось стрелять из лука, и сейчас он это делал больше для развлечения, чем для тренировки. Лук Хугбранд купил всего два дня назад за бесценок: денег у наемников решительно не хватало, и они распродавали все, кроме самого ценного.

Настоящая тренировка начиналась позднее, возле землянок. Там Хугбранд без устали колол своим новым копьем — оно получилось увесистым, как и хотелось дёту.

В памяти то и дело всплывал стратиг Наксий. Хугбранду хотелось стать лучше с щитом, только тренироваться было не с кем.

На четырнадцатый день погода стала еще хуже. Ветер перестал дуть — теперь он рвал, раздирал на части, вгоняя морозные кинжалы в открытую кожу. А с собой ветер принес и снег, который даже не мог лечь на землю — бесконечная вьюга кружила его, не давая упасть.

Выгнать людей на тренировку стало невозможно. Хугбранд и сам перестал выходить без надобности, только за дровами, путь до которых становился все дальше. У предприимчивых торговецев уже лежали вязанки дров, одну отдавали за девять медных. И наемники скидывались, даже порой экономя на еде, ведь никто не хотел замерзнуть насмерть.

Хугбранд как раз возвращался с дровами, когда едва не столкнулся на входе с Хуго. Они вырыли землянку на троих и жили в ней вместе с Армин-Апэном.

— Немного распогодилось, значит? — спросил Хуго, оглядываясь по сторонам.

— Немного, — согласился Хугбранд. Ветер стал слабее, и теперь снег ложился на землю ровным слоем.

— Смотри, деруны, — кивнул Хуго в сторону крепости.

У крепостного рва копошились люди. Их называли дерунами за то, что они обдирали тела своих мертвых братьев. Сам по себе такой поступок не считался плохим, но многие тела оказались на дне, и двадцать дней назад никто не подумал бы их трогать. Командующий приказал засыпать ров, перед этим добавив туда остальные тела. Прошло время — и самые обнищавшие наемники поплелись к стене.

Другим «Стальным братьям» приходилось снова зарывать ров, поэтому дерунов не любили. Они разрывали братскую могилу только под прикрытием бури, а сейчас им приходилось спешно уходить со своей добычей, пока их не заметили.

— Слышал от одного деруна, что там снизу кости.

— Снизу?

— Да, под трупами наших. В этом рве не первый раз закапывают, — кивнул Хуго.

— Сходи за дровами, пока погода нормальная.

— Схожу, схожу, — буркнул Хуго.

В следующие три дня ветер стал только сильнее. Стоило выйти из землянки, как ты уже ничего не мог разглядеть из-за снега. Даже деруны не решались выйти в такую погоду. Когда дрова почти кончились, стали ходить к торговцам по очереди. Стало не до рубки.

Над огнем Хугбранд расположил маленький котел, который купил неделю назад. В него попало содержимое целого кувшина вина и мешочка с сушеными травами. Маленькую землянку заполнил приятный запах, и даже завывание ветра стало казаться уютным.