Я смотрела на мать и недоумевала, как она это делает. С ее незамутненной глупостью, выдает иногда очень дельные рассуждения.
Она была права, если бы дело было только в том, что меня опять подозревают в запрещенном колдовстве, то генерал Мерквуд вряд ли стал заморачиваться и тратить время на бывшую жену. Отправил бы отряд и меня увезли снова в ту темницу.
Может, если я пойму, что ему нужно, смогу договориться? Вернуться в столицу? Или хотя бы условия улучшить? Да пусть хотя бы уедет из замка! И то хорошо.
Бенедикт снова высунулся из угла, вырывая меня из раздумий:
— Так что делать будем, хозяйка?
— Ничего, — ответила я. — Будем жить как и раньше. Но теперь еще смотреть и слушать. Генерал Мерквуд зачем-то приехал. И я хочу знать, зачем.
Кларисса кивнула. Бенедикт тоже закивал, радуясь, что его не выгнали.
А я сидела и думала. Есть ли в появлении Корвина Мерквуда какая-то иная причина, кроме его домыслов на мой счет? Может, он просто из тех людей, которые все любят делать все сами, как говорится, если хочешь сделать это хорошо, сделай сам. Но вряд ли бы он с таким подходом, не умея делегировать задачи, дослужился до генерала.
Что ж, поживем, посмотрим.
Глава 8
Я стояла у окна в своей комнате и смотрела во двор.
Солдаты уже сидели на лошадях. У ворот переминался сержант, который, кажется, руководил всей этой суетой вчера.
Они уезжали, оставляли здесь своего генерала. И меня с ним.
За вчерашний день солдаты привели в порядок почти все восточное крыло. Я не ходила смотреть, но Бенедикт докладывал с утра: полы вымыты, окна протерты, кровать перестелена, даже камины прочистили. Корвин разместился там как король. В смысле, как генерал, которому положено жить в роскоши.
А его припасы заняли половину моей кладовой на кухне. Я заглядывала туда утром и чуть не присвистнула. Копченое мясо, сыры, крупы в мешках, овощи, масло, даже какие-то заморские фрукты в коробках. Бенедикт крутился вокруг этих богатств, как кот вокруг сметаны, но пока держался.
Я смотрела на удаляющихся солдат и думала о Корвине.
Что мне теперь с этим делать?
Сзади послышалось шуршание. Кларисса крутилась в моей комнате.
— Розалинда, — позвала она вкрадчиво. — Ты бы отошла от окна. Простынешь.
— Не простужусь, — ответила я, не оборачиваясь.
Но матушка уже подошла ближе. И я почувствовала, как ее руки коснулись моих волос.
— Что вы делаете? — я резко обернулась.
Кларисса замерла с моей расческой в одной руке и какой-то баночкой в другой. На баночке я успела заметить знакомую этикетку. Что-то из ее запасов косметики, привезенных из столицы.
— Хочу тебя причесать, — сказала она с невинным видом. — И румянец немного подправить. А то бледная ты какая-то с утра.
Я посмотрела на нее. Потом на баночку, снова на нее.
— Матушка. Что за повод для макияжа? Я на кухню собираюсь, настойки делать, с травами возиться.
Кларисса обиженно надула губы:
— Я тебя не узнаю, дочь. Совсем перестала за собой следить. А тут такое событие…
Я мысленно фыркнула. Только сейчас она пришла к такому выводу? Удивительно.
— Какое событие? — уточнила я.
Кларисса выразительно посмотрела на дверь, потом на меня и снова на дверь.
— Генерал Мерквуд в замке. Неужели не понимаешь?
— Матушка, он не на меня смотреть сюда приехал. Он следить за мной приехал. Подозревает в темной магии, забыли?
— Ах, это, — отмахнулась Кларисса. — Подумаешь. Мужчины вечно… чего-то подозревают. Ты главное выгляди хорошо, улыбайся, будь приветливой, и он растает. Они все так, поверь моему опыту.
Я уставилась на нее.
— Вы серьезно? Любовь все победит? Он меня вчера чуть не придушил, забыли?
Я, конечно, преувеличила, хватка у Корвина была железной, но больно он мне не сделал.
— Ну, погорячился, — Кларисса пожала плечами. — С кем не бывает. Зато теперь он здесь, под одной крышей с нами. Это же шанс, Розалинда! Если ты будешь с ним мила, может, он и передумает. И нас в столицу вернут.
Я хотела рассмеяться ей в лицо. Но почему-то не смогла.
Потому что в одном матушка была права. Корвин здесь и он зол, подозрений не снял. Но если он будет видеть во мне только оступившуюся магичку, которую надо сжечь, ничего хорошего не выйдет. А если немного смягчить его, расположить к себе... Может, он хотя бы перестанет смотреть так, будто я лично убила его любимую собаку.
И потом... запасы в кладовой. Я снова вспомнила эти мешки с крупой, копченое мясо, сыры. Корвин сказал, что не собирается объедать мои скудные запасы. Но кто, интересно, будет ему готовить? Повара у него нет. Убирать в его покоях кто будет? Солдаты уехали.
Я посмотрела на Клариссу. Она все еще стояла с расческой и баночкой, готовая к бою.
— Ладно, — сказала я. — Причесывайте. Только без пудры.
Кларисса просияла.
А я снова повернулась к окну. Солдаты уже скрылись за поворотом дороги. В замке остались только мы. И он.
Кларисса отошла на шаг и окинула меня оценивающим взглядом. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, давно уже никто не прихорашивал меня, как куклу. Но матушка была довольна.
— Так-то лучше, — сказала она, поправляя локон у моего виска. — А то ходишь целыми днями в этом... фартуке. Забыла, что ты леди?
Я вздохнула, но промолчала. Пусть тешится моей покорностью.
И тут я вспомнила.
— Матушка, — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а зачем вы взяли почтовую шкатулку?
Кларисса замерла на секунду, но быстро нашлась:
— Что же она стоит без дела? А ты ее просто в шкаф засунула и забыла.
— И с кем же вы переписываетесь? — я повернулась и посмотрела ей прямо в глаза.
Она невозмутимо пожала плечами:
— С кем еще мне переписываться? С Фелисити, разумеется.
Конечно, кузина Фелисити, что осталась в столице.
Честно говоря, я надеялась на другой ответ. Матушка слишком часто крутилась у окна, когда ждала полковника. Слишком тщательно прихорашивалась перед его визитами. Я думала... ну, мало ли. Всякое бывает. Может, они не ограничивались словесными перепелками у ворот замка и зашли чуть дальше в своих отношениях, переписывались.
Но Фелисити.
О ней я почти не вспоминала все это время. Бедная девушка в положении не лучше моего. Сирота, без приданого, без связей. Милость генерала Мерквуда — вот все, на что она может рассчитывать. Если, конечно, он не решит, что кормить дальнюю родственницу бывшей жены больше не обязан.
Но почему-то эта новость меня не обрадовала.
Странно. Какое мне дело до Фелисити? Она всегда была тихой, скромной, услужливой. Никогда не лезла, не сплетничала, не интриговала. Идеальная родственница и бедная сирота.
И все же внутри что-то неприятно кольнуло.
Может, потому что я помнила ту сцену перед отъездом? Как Корвин сказал при всех: «В прошлый раз у тебя неплохо получилось». Про массаж плеч. Про то, как Фелисити умеет угодить.
Я отогнала эту мысль. Глупость какая. Ревновать бывшего мужа, с которым разведена? К кузине, которая просто пытается выжить? Полнейший абсурд.
— И о чем же вы переписываетесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— О всяком разном, — Кларисса снова взялась за мои волосы, заправляя непослушную прядь. — Она скучает, бедняжка. Пишет, что в особняке пусто без нас, делать нечего.
Я помолчала, переваривая.
— И давно вы с ней поддерживайте общение?
— Да с самого начала, — Кларисса пожала плечами. — Как мы сюда приехали и ты нашла шкатулку, я и написала. Хотела знать, что там в столице происходит. А она одна, скучает... вот и переписываемся.
Я вздохнула. Ладно, невелика тайна.
— Фелисити могла и предупредить, — проворчала я, — что генерал Мерквуд собирается приехать.
Кларисса замерла. В ее глазах мелькнуло что-то странное, то ли удивление, то ли вина.
— Вообще-то она не знала, — ответила Кларисса нехотя. — Я ей вчера написала…
