Договор с мерзавцем (СИ) - Горская Елена

— Он утверждает, что да. Притом часто. Но я сомневаюсь. Как, впрочем, и все вокруг. Он немного сумасшедший. И уже много лет помешан на Шарлин. В общем, фанатик. У него специфическая магия, поэтому он балуется самоделками и потом оживляет их…

— А Шарлин?

— А что она? Она никогда не подтверждала их связь. Она его вообще никогда всерьез не воспринимала. Говорила, что он очень безобидный, и ее веселят его странности.

— То есть она с ним общалась?

— Да. Его невозможно игнорировать. Груфлины народ такой… Скоро ты сама поймешь.

Я вздрогнула.

— Боги… Я должна буду… проверить и его?

В зале раздался очередной вопль:

— Шарлинка! Я жду тебя, моя королева! Я тебя заметил! Выходи! Иначе я поднимусь на сцену сам!

— Шарлинка? — я ошеломленно уставилась на Флинна.

Кролик упал на пузо и захохотал.

— Это не смешно, Флинн… — простонала я. — Как она вообще, черт возьми, выбирала себе поклонников?

— А еще он как-то выкупил у служанки твои старые чулки. За пять тысяч тайров. Говорит всем, что это оберег его мужской силы.

Я закрыла глаза. Если бы мне сейчас предложили выбрать: выйти на сцену или нырнуть в чан с червями — я бы выбрала второе.

Но, увы…

— Ты чего стоишь?! — словно из ниоткуда появился недовольный мистер Шу. — Бегом на сцену, пока этот ненормальный не устроил концерт вместо тебя!

Я шумно вздохнула и мысленно пожелала себе удачи.

— Это будет веселый вечер, — “воодушевил” меня напоследок Флинн, и я, гордо расправив плечи, вышла на сцену.

Глава 21.

Глава 21.

Свет софитов ударил в лицо. На секунду я ослепла.

В зале резко стихли все голоса. Публика замерла. Кто-то кашлянул. Кто-то уронил ложку. Кресла заскрипели. Десятки взглядов впились в меня, словно шипы.

Музыка постепенно сменилась на более медленный, тягучий ритм.

— Это она.

— Шарлин вернулась.

— О, темные силы, это же действительно она…

— Живая.

До моих ушей доносились обрывки фраз.

Я подошла к краю сцены и вцепилась дрожащей рукой в длинную стойку микрофона.

Мой взгляд скользнул по переполненному залу. Женщины смотрели на меня со смесью зависти и восхищения, а мужчины с интересом, восторгом и желанием.

Мой взгляд задержался на Мириэле Кайре. Взгляд эльфийца, еще недавно холодный и осторожный, мгновенно потеплел. Он слегка кивнул мне и улыбнулся, будто приветствовал и сообщал, что очень рад меня видеть.

Музыка набирала обороты, и я украдкой глянула на Ортена Белла. Он сидел, почти не дыша и вцепившись мертвой хваткой в свой стакан. Улыбка на его лице была такой… доброй и настоящей. Он смотрел на меня так, будто я — самое светлое и прекрасное, что он видел в своей жизни.

А чуть дальше, словно жирный павлин, растёкся по стулу Мулин Копцефал. Он достал из кармана платок размером со скатерть и начал активно им размахивать, пытаясь обратить на себя мое внимание.

— Шарли-и-и-ин! Пой для меня, моя богиня! — воскликнул он, и я быстро поджала губы.

Чёрт... Только бы не засмеяться. Не сейчас.

Я сделала глубокий вдох и запела...

Тихо. Почти шёпотом. Первая нота — спокойная, будто скользнула по воздуху и тронула чей-то болезненный нерв. И началось...

Сначала один из гостей за дальним столиком замер с бокалом в руке, будто забыл, зачем его поднял. За ним женщина, чьё лицо было еще недавно напряжено, вдруг выдохнула и опустила плечи — словно с неё свалилось невидимое бремя. Затем парочка у барной стойки притихла, не в силах продолжить ссору.

Дар начал работать.

А я словно ожила внутри. Казалось, что-то теплое окутывает меня, разливаясь легкостью по всему телу. Ко мне вновь пришла та уверенность и раскованность, которую я демонстрировала Даррену во время нашей репетиции.

Я ощущала, как эмоции в зале меняются. Ненависть и обиды стираются, печаль улетучивается. Я не просто пела — я действительно уничтожала все плохое!

И только Мулин Копцефал продолжал размахивать своим носовым платком, что-то выкрикивая и пуская слюни от восторга. Но даже его показная истерия звучала на фоне общей тишины как-то... по-доброму.

В момент, когда я перешла на самую высокую ноту, в зале громко хлопнула дверь.

Мой взгляд устремился туда — и мое сердце пропустило удар.

В зал вернулся Даррен..

Его появление тут же привлекло внимание. Мужчины слегка поёжились, интерес к моей персоне в их глазах мгновенно угас. Дамы вытянули шеи, поглядывая на Даррена со смесью любопытства и интереса, а я едва не сбилась с ритма.

Он двигался неторопливо, но той особенной походкой, которую мужчины используют только в трёх случаях: когда они идут на войну, идут вершить приговор… или идут напомнить всем, кто здесь хозяин.

Даррен подошёл к столику у сцены и сел в кресло. Его взгляд был прикован ко мне. Внимательный. Опасный. Напоминающий о том, что недавно произошло в гримерке. Или чуть не произошло…

Моя магия мгновенно подействовала и на него. Я это почувствовала.

Он уселся поудобнее, облокотился на стол и едва заметно усмехнулся.

Я спела последний куплет. Последняя нота прозвучала мягко, почти шёпотом.

И наступила тишина.

А потом — бурные аплодисменты.

Я стояла посреди сцены, оглушённая, и смотрела на Даррена.

Он начал медленно аплодировать. С таким выражением лица, словно только что увидел что-то гораздо интереснее, чем ожидал. Его улыбка была кривой, опасной и … одобрительной.

Он коротко кивнул мне. Мол, ты справилась. Поздравляю!

— Спасибо, — прошептала беззвучно.

Мне пришлось спеть еще пять песен. Этого требовали гости. Мистер Шу едва мог держать себя в руках от радости, при виде того, как в клуб прибывает все больше народу, и под воздействием моей магии опустошается бар.

Слухи о том, что Даррен Ройс теперь мой новый покровитель быстро разнеслись по залу. Настроение всех мужчин изменилось вмиг: они перестали так рьяно проявлять ко мне интерес. Просто наслаждались музыкой.

Влюбленный в меня Ортен Белл и вовсе покинул зал. Вероятно посчитав, что он снова упустил свой шанс и тягаться с Дарреном Ройсом у него не хватит смелости.

Даже эльфиец-юрист смотрел на меня с легким укором. А когда наши взгляды снова встретились, он неодобрительно покачал головой. Словно говорил мне, как сильно я ошиблась в выборе.

Только одного Мулина Копцефала никто и ничто не пугало.

Либо он был настолько смел, либо настолько безумен… Когда я завершила последнюю песню — он помчался в мою сторону со всей скоростью, на которую был способен.

Мулин взобрался на сцену тяжело дыша, как будто преодолел самую высокую гору в мире, и упал на колено.

— Моя муза! Моя булочка! — лепетал он, поймав мою руку и покрывая ее своими слюнявыми поцелуями. — Как я скучал! Видят боги кулинарии, я едва не сошел с ума от тоски по тебе, мой пирожочек!

Я испуганно уставилась на Даррена.

Он ухмыльнулся и не сдвинулся с места. Просто наблюдал за этой картиной, словно хотел узнать, как далеко все зайдет.

В зале послышались смешки. Никто совсем не удивился такой смелости и одержимости Мулина. Вероятно, он проделывал это уже не в первый раз.

И судя по алчным глазам мистера Шу — это уже стало традицией и некоей частью представления, за которое хозяин клуба выручал в итоге неплохие деньги.

— Здравствуй, Мулин, — подыграла я, аккуратно вытаскивая руку из его захвата и незаметно вытирая ее о платье.

— Вот… Вот, моя любовь. Держи, — Мулин достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и торжественно протянул её мне.

Она была измазана сахарной пудрой, покрыта небольшими липкими пятнами и небрежно очищена, словно кто-то пытался привести ее в должный вид, но получилось очень плохо.

Смех в зале набирал обороты. Я с тревогой посмотрела на Даррена. Он едва заметно кивнул.

“Открывай”, — говорил он взглядом.

Я брезгливо взяла липкую коробочку двумя пальцами и взглянула на Мулина.