Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ) - Лебедева Ива

От переизбытка чувств я шагнула вплотную к нему и, не контролируя себя, принялась колотить кулаками по его широченной мускулистой груди. Разумеется, для его тренированного тела, привыкшего к ударам, мои кулаки были как если бы на хуньдуня муравей напал.

На его суровом обветренном лице с резкими скулами проступила… улыбка. Едва заметная, мягкая, с чертовой искрой превосходства в темных глазах. Он просто стоял и откровенно забавлялся моей вспышкой!

— Ах ты… смеешься?! — окончательно возмутилась я.

Чтобы прервать это издевательство, я резко вскинула руку и прижала ладонь к его губам, желая стереть вспышку веселья. И сама вздрогнула от ощущения неожиданно мягких губ, теплого дыхания. Секунда, другая… Я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение. Губы варвара едва заметно дрогнули, оставляя на моей коже мимолетный легкий поцелуй.

Меня точно молнией ударило. Я отдернула руку, как от раскаленного угля, и отступила на шаг, тяжело дыша. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее, к щекам прилил густой обжигающий румянец.

А Шэн вел себя так, будто вообще ничего не произошло! Лицо снова сделал гранитной плитой, взгляд соорудил прямой и спокойный. Если бы не бешеная волна эмоций, от которой у меня внутри все перевернулось вверх дном, я бы решила, что мне все это просто померещилось от злости и напряжения. Но ладонь до сих пор покалывало.

— На улице свежеет, госпожа, — как ни в чем не бывало ровным голосом произнес этот сухарь. — Следует закрыть окно. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днем. Хотите, я принесу ромашковый чай из кухни госпожи Ли? Чтобы легче уснуть.

Внезапно вся моя злость куда-то испарилась, оставив после себя странную звенящую пустоту и глухую тревогу перед новым путешествием в Запретный город. Видимо, я много грешила в прошлых семи жизнях, если меня раз за разом туда тянет, как на веревке.

— Не надо чая, — тихо пробормотала я, глядя куда-то в район его воротника. — Лучше побудь со мной, пока я не усну.

Слова выскочили быстрее, чем я успела их обдумать. Пауза, повисшая в павильоне, показалась мне бесконечной. Двусмысленность сказанного дошла с опозданием в долю секунды. О небо, что я несу?! Одинокая девушка просит взрослого мужчину остаться в ее спальне на ночь!

Я растерялась, но все равно заметила, как Шэн тоже подобрался, а его кадык дернулся. Нужно было срочно спасать положение.

— Я… я имею в виду!.. — затараторила я, отводя взгляд к окну и отчаянно пытаясь вернуть себе прежний дерзкий тон. — Притащи стул, сядь у дверей и… расскажи мне какую-нибудь свою дурацкую степную сказку. Или колыбельную спой про твоих диких лошадей. В общем, развлекай хозяйку, раз уж взялся меня охранять.

— Я не знаю сказок, госпожа. — Шэн сел прямо на порог, но выглядел при этом растерянным. — И песен никогда не пел. Песни и сказки в степи — это удел женщин.

— Тогда городские сказки рассказывай! — Я улеглась на кровать прямо в одежде, только сапоги скинула. Укрылась толстым шелковым одеялом и вдруг под его защитой почувствовала себя гораздо увереннее. — Нечего строить из себя секрет на ножках! Не хочешь говорить про генерала Фу — рассказывай про семейство Нин. Как эти кровососы поживают?

Шэн поерзал, будто выискивая на деревянном порожке место помягче. Он явно тянул время, изверг, небось перебирал в голове, что можно сказать, а что лучше придержать.

— Семейство Нин, — наконец произнес он, и в голосе его проскользнула легкая усмешка, — сейчас в том положении, в котором оказался бы любой, кто решил тягаться с семьей, имеющей благосклонность самого императора.

— То есть? — Я приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо в сумраке комнаты.

— Судья Гао, как вы знаете, пошел под суд. Взяточничество, подлог, фабрикация дел — все всплыло, как де… дерево в проруби. Его лишили всех званий, приравняли к простолюдину и отправили в ссылку. Конвой недавно как раз ушел. А вот семейство Нин…

Изверг сделал эффектную паузу, и я уже хотела швырнуть в него подушкой, но он сам разродился:

— Нин Жулань был уволен со службы с запретом в будущем занимать любые должности. У него конфисковали половину оставшегося после возвращения приданого Нин Ваньцин имущества в счет судебных издержек. В том числе и городскую резиденцию.

— А госпожа Вэй?

— Вэй Сы-Сы, — в голосе Шэна явственно послышалась глумливая насмешка, — очень шустрая дамочка. После суда прихватила все ценности, какие смогла унести, и исчезла. Говорят, спуталась с одним из младших приказчиков из Министерства Налогов. Нин Жулань остался один с падчерицей, вы могли ее видеть, она приходила на суд. Такая же прыткая, как мамаша. Девица написала письмо старейшинам рода Вэй и объявила, что ее мать поступила бесчестно, а она, Вэй Лицзе, не имеет к этому никакого отношения. Письмо подкрепила остатками драгоценностей старухи, до которых Сы-Сы не добралась, так что старейшины позволили мелкой уховертке вернуться в род отца, подальше от отчима. Умная девочка, ничего не скажешь. Этим шагом бабку добила окончательно, старую Нин хватил удар. Со дня на день отправится к прародителям. Родной младший братец даже лекаря не вызвал, нечего, сказал, зазря деньги тратить.

— Туда ей и дорога, старой выдре, — мстительно усмехнулась я, натягивая одеяло повыше. — Кто там у нас еще остался? А! Вэй Чжан! Тот наглый племянник, за которого они нашу Цин-Цин отдать хотели!

— Вэй Чжан, — Шэн чуть наклонил голову, и в его голосе проскользнула едва заметная жестокость, — в настоящий момент находится в тюремном подвале. Он пытался подкупить стражу, чтобы те дали ему возможность сбежать. Теперь идиоту грозит не просто обвинение в подлоге и попытке изнасиловать благородную девицу. Сам себе добавил проблем: подкуп должностного лица карается даже строже. Если его не казнят, он отправится на каторгу в медные рудники, где люди живут в среднем два-три года. Дольше там не выдерживают.

Я чуть ли не мурлыкнула в подушку. Так его, подонка! В прошлой жизни Вэй Чжан не только Цин-Цин нагадил, он много где отметился. Например, именно через его руки Ле-Ле попала в бордель. Вот уж казалось бы, разные семьи, разные судьбы у девушек, а обе споткнулись об этот вонючий камень.

— А Ваньцин? — спросила я, хотя знала, что она вне опасности. — Семья Нин ее больше не достанет?

— Нет, госпожа. Нин Жулань отрекся от нее официально. Документ, подписанный в суде, признан действительным. Ваньцин теперь юридически не имеет отношения к дому Нин. Она — член семьи Ли, даже если официально брак с вашим братом еще не заключен.

Я выдохнула с облегчением и сильнее вжалась в подушку. Одной бедой меньше, но мысль о заговорщиках все равно не давала покоя.

— А кто им помогал? Кто давал деньги на взятки судьям и чиновникам?

Шэн чуть прищурился. В его взгляде снова мелькнула та непонятная эмоция, что и после суда. Мой варвар что-то скрывает? Или же на фоне всего происходящего я паранойю на пустом месте? Ха! Да ничего подобного, я еще слишком мало подозреваю! Наверняка!

— Всё те же люди, госпожа, кто метит в самую высь. Вэнь Хао из Министерства Чинов — лишь одно из звеньев. За ним стоят куда более крупные фигуры.

— Князь Лань, — прямо сказала я.

Варвар даже не удивился.

— Вы быстро все складываете. Да, князь Лань. Этот лис не смирился с тем, что его оттерли от власти после переворота. Наследником он считает себя, а не юного Ван Июя. При императрице он крутил казенными деньгами как хотел, и падение до сих пор болит у него в груди.

Я прикрыла глаза. В прошлой жизни князь Лань был скользкой тенью. Сам никогда к грязи не прикасался — все чужими руками, через третьих лиц. Даже когда его силой упекли под домашний арест, он все равно умудрялся оттуда плести нити.

— Опасный человек, — прошептала я.

— Опасный, — не стал спорить Шэн. — Но и на него найдется управа. Император о его шашнях знает. Ждут только, когда он совсем потеряет берега и сделает один неверный шаг.

— Шэн, — пробормотала я, чувствуя, как веки становятся свинцовыми, — скажи честно… ты правда думаешь, что завтра все пройдет хорошо?