Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ) - Лебедева Ива

— Что ж, требование законно, — тут уже в дело вступила сама Пей Сы, явно уловив некую мысль-послание от сообщника. — Но только при одном условии! Если госпожа Фу выдвигает такие требования, то и мы имеем право чего-то хотеть в ответ. Если кровь рода признает моего сына, пусть госпожа уходит ни с чем, как жена, нарушившая добродетели! В таком случае род Фу имеет право оставить себе все ее приданое! И это по закону!

Вот же гадина какая, а! Прямо лапки у нее чешутся чужое заграбастать. И она уверена в себе, я даже знаю почему. Наверняка рассчитывает, что ее сынок, как бастард вот этого вот Фу Чжи, достаточно нужной крови имеет, чтобы пройти проверку.

— Пусть госпожа подпишет документ, что в случае подтверждения уйдет ни с чем!

— С какой стати? — возмутилась было Ле-Ле, но я перехватила ее за рукав и едва заметно покачала головой.

Это я на старейшин любовалась. И поняла, что этих сморчков тоже жадность затопила с головой. Отдавать приданое тетушке Фу они не хотели категорически. Если мы упремся, они будут тянуть, мурыжить, придумывать тысячу препятствий, а тем временем подсуетятся и придумают, как все обернуть в свою пользу, а то и вовсе попробуют решить проблему радикально: пришлют убийц, подсунут яд. И за всем не уследишь, у них может получиться.

Лучше сейчас сделать самые крупные ставки в этой игре. Сразу выставить заразу вон из дома, а потом спокойно разбираться, куда они дели генерала. Чем гуй не шутит, а вдруг бравый вояка еще жив?

— Пусть сын наложницы даст кровь, — провозгласил главный старец, когда с формальностями было покончено и договор о намерениях сторон составлен, подписан и даже скреплен отпечатками пальцев.

Пей Сы медленно подошла к серебряному подносу, ведя сына. Мальчик капризно взвизгнул, когда слуга перехватил его пухлую ручку и сделал быстрый аккуратный надрез на пальчике. Следом свою кровь в чашу капнул… ну кто бы сомневался, тот самый Фу Чжи как представитель рода. И рожа у него была… ну до того самодовольная, что я уже ни в чем не сомневалась, а меньше всего в том, кто стоит за госпожой наложницей и решил прикарманить достояние старшей ветви.

На мгновение в душном павильоне повисла звенящая тишина. Я не сводила глаз с фарфоровой чаши. Пей Сы шумно, судорожно выдохнула, подаваясь вперед. Ее губы уже были готовы растянуться в торжествующей ухмылке, когда прозрачная вода вдруг начала стремительно мутнеть.

Сначала от краев сосуда потянулись тонкие грязновато-серые нити. Затем они резко потемнели, закручиваясь в зловещие спирали. Прямо на глазах у онемевших старейшин кровь в чаше не просто не смешалась — она свернулась уродливыми черными хлопьями, похожими на сажу, и осела на дно, оставив воду мутной.

По рядам стариков и прихвостней из дальней родни прокатился единый испуганный вздох. Несколько младших родичей испуганно отшатнулись, шепча защитные мантры.

— Черная… — глухо, надтреснуто произнес главный старейшина, медленно поднимаясь с места. Его трость бухнула по полу, как колотушка в гонг справедливости. — Бесстыдство! Небеса отвергли эту кровь. Родовой камень осквернен.

Он перевел ледяной, полный брезгливости взгляд на застывшую Пей Сы:

— Твой сын не имеет отношения к роду Фу. Ты, бесстыжая потаскуха, притащила в этот дом чужого ублюдка, рожденного во грехе, и пыталась осквернить память павшего героя! За ложь, мошенничество и святотатство приказываю отправить эту женщину в далисы, и пусть там ее как следует допросят, чтобы выдала, кто ее надоумил. Этого ребенка… — старик на секунду запнулся, глядя на пухлого хнычущего А-Бао как на чумного, — его судьбу совет решит позже.

— Это ложь! Это проклятая вода! — безумно закричала Пей Сы, окончательно теряя человеческий облик. Она бросилась к столу, намереваясь опрокинуть сосуд, но Шэн среагировал мгновенно.

Мужская рука перехватила ее запястье у самого подноса. Сила варвара была такова, что наложница глухо взвыла от боли и осела на колени. Подбежавшие слуги клана мертвой хваткой вцепились в ее плечи, оттаскивая назад. Избалованный А-Бао, испуганный криками матери и грозным видом безмолвного великана в стальной маске, забился в угол, заливаясь истошным визгливым плачем.

— Это все она! — Пей Сы яростно ткнула пальцем в мою сторону, извиваясь в руках слуг. — Эта девка, дочь инспектора Ли! Она все подстроила! Она ведьма! Эта вода отравлена!

Я поднялась со своего места, неторопливо расправила складки ханьфу и посмотрела на бьющуюся в истерике женщину с бесконечным холодным презрением.

— Уважаемая госпожа, — мой голос прозвучал удивительно спокойно и властно, — вы поступаете бесчестно. Мы с матерью всего лишь пришли поддержать законную хозяйку этого дома. А вы уже обвиняете нас во всем на свете. И при том, что у вас нет доказательств. Зато все здесь своими глазами увидели, что вы лгунья и гулящая женщина. Советую вам уйти достойно, пока к вашим грехам не добавилось обвинение в клевете и оскорблении предков сразу двух уважаемых семейств.

— А вдруг и правда вода… — взмемекнул вдруг кто-то из задних рядов.

Я даже не стала разбираться, кто именно, просто подтолкнула Ле-ле в бок.

Та показательно тяжко вздохнула, будто поражаясь упертой тупости окружающих, демонстративно взяла чашу с черной водой и выплеснула на пол. Огляделась:

— Кто-нибудь из старейшин может приказать своим слугам принести той воды, которую сочтете годной?

Самый старый пень в ответ едва заметно дернул бороденкой, и один из торчавших рядом с ним амбалов со всех ног бросился прочь, чтобы вернуться через минуту с другой фарфоровой чашкой, явно первой попавшейся на кухне, и целым ведром воды.

Процедуру с пусканием крови повторили, все затаили дыхание, и… черные хлопья снова закружились в мутной жиже.

Еще бы, зря мы, что ли, с Ле-ле всю посуду в поместье перемыли заранее?! Тщательно, не пропуская даже треснутой собачьей миски у боковых дверей!

— Нет! Этого не может быть! Я уничтожу вас! Вы все ответите! — завопила змея, но ее уже никто не слушал. Под суровое сопение старейшин ее и завывающего А-Бао грубо поволокли к выходу. Дочь наложницы, ровесница Ле-Ле, всю дорогу помалкивавшая и стрелявшая глазками в разные стороны, тихо растворилась в толпе молодых парней из побочных ветвей. Видимо, решила, что вернее будет самой о себе позаботиться, захомутав кого подурнее. Что ж, ее проблемы.

В павильоне постепенно становилось тише. Старейшины, уязвленные и пристыженные собственной глупостью, спешно прощались с тетушкой Фу, бормоча неловкие извинения. Ни о каком изгнании законной хозяйки теперь не могло быть и речи — вдова, сохранившая за собой колоссальное приданое и разоблачившая заговор, теперь держала весь клан за горло. И да, именно ее дочь отныне могла выбрать себе мужа, согласного взять родовую фамилию Фу. И ее старший сын продолжит главную линию клана, будет ухаживать за домовым храмом, ставить ароматные палочки и жечь бумажные деньги в день поминовения предков.

Когда последняя карета скрылась за воротами усадьбы, тетушка Фу медленно сползла на ступени галереи и тихо, навзрыд заплакала. Это были слезы облегчения, еще бы, кошмар-то вроде закончился.

Ле-Ле опустилась рядом, крепко обняв мать за плечи. Я подошла ближе, чувствуя, как утренняя прохлада приятно студит лицо, и мягко положила руку на плечо подруги.

— Ты справилась, Ле-Ле.

Девочка подняла на меня глаза, в которых больше не было того злого затравленного блеска, только бесконечная благодарность.

— Спасибо, сестра Илинь, — прошептала она, утыкаясь лицом в мое плечо. — Я никогда этого не забуду! Только… что же с папой?!

Глава 23

Тетушка Фу перестала всхлипывать и медленно подняла голову. В ее покрасневших от слез глазах застыл тот же вопрос, что и у Ле-Ле. Вот только я не знала ответа.

И вот странно, первый, к кому я обернулась, будто в поисках ответа и поддержки, был Шэн, стоявший в тени под деревом. Он не сказал ни слова, но мне оказалось достаточно его спокойного уверенного взгляда. Паника отступила, мозги немного оттаяли. Ну правда, Илинь, подумать-то и сама можешь, верно?