Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ) - Лебедева Ива

Ле-ле открыла рот, в ее глазах промелькнула искра понимания, сменившаяся чистым восторгом. Маленькая злая куколка внутри нее определенно захлопала в ладоши. Этот трюк был одним из заповедных секретов Запретного города, да и там его знали считаные, самые доверенные евнухи. В прошлой жизни мне повезло учиться у одного такого старика.

— Ты хочешь испортить проверку крови? — уточнила матушка, глядя на меня внимательно и печально.

— Воду подменить не дадут, перепроверят, да и сама Пей Сы будет начеку. А вот прямо сейчас ополоснуть всю посуду в доме интересной смесью нам никто не помешает, верно? И тогда, какую бы они чашку ни взяли, результат будет один. — Я довольно зло усмехнулась. — Завтра, когда Пей Сы с гордостью пустит кровь своего приплода в чашу, старейшины увидят не слияние родственных капель, а «черную метку». Знак того, что ребенок — бастард, рожденный от скверны, чью кровь отвергает сам род Фу. Старики суеверны. После такого они не просто вышлют наложницу, они проклянут ее до седьмого колена.

Я поднялась, чувствуя, как план окончательно обретает плоть.

— Ле-ле, бери ключи от кладовой. У нас есть всего одна ночь, чтобы приготовить идеальную посуду. Тетушка Фу, прекращайте плакать и доставайте список вашего приданого, завтра вы предъявите его клану первой, до того, как они успеют открыть рты. И потребуете, чтобы вам все вернули до последнего таэля. Посмотрим, кто тогда посмеется.

Ле-Ле сорвалась с места, едва я закончила говорить. Полы ее ханьфу мелькнули в проеме двери, и через мгновение в кладовой уже звенела посуда — девочка с лихорадочной одержимостью перебирала чаши и пиалы, откладывая в сторону те, что были нужны для завтрашнего ритуала. Я пошла следом, чтобы лично проследить за приготовлением зелья.

Тетушка Фу осталась сидеть за столом, растерянно хлопая глазами. Моя матушка придвинулась к ней и тихо заговорила, успокаивая и одновременно подсовывая под руку список приданого, пожелтевший от времени, но все еще хранивший оттиски печатей клана Фу. Тетушка смотрела на него так, будто видела впервые, но послушно перечисляла, что именно потратила за прошедшие годы. Вот же напасть… совсем не умеет тетушка держать удар. Впрочем, ей в этой жизни и не надо, Ле-ле уже почти взрослая, еще немного — и она сама справится с любым ударом, а потом и сдачи даст, не пожадничает.

Ночь выдалась долгой. Мы с Ле-Ле просидели в кладовой почти до самого рассвета, растирая корень лотоса в мелкую пыль, смешивая его с соком кизила и уксусом, проверяя на нашей крови, на ее крови и крови тетушки Фу в разных комбинациях. Жидкость в чаше сворачивалась черными хлопьями за считаные мгновения. Ле-Ле смотрела на это с жутковатой удовлетворенной улыбкой, от которой у меня по спине пробегал холодок. Но я успокаивала себя тем, что в этот раз ее злость направлена в нужную сторону.

Когда небо за окнами начало сереть, я наконец выпрямилась, разминая затекшую спину, и кивнула Ле-Ле:

— Иди отдохни. Ты сегодня нужна свежей и спокойной. Запомни: когда начнется проверка крови, ты должна стоять рядом с матерью, смотреть на старейшин с уважением, но без страха. Даже если внутри все дрожит, снаружи — ни одной эмоции. Поняла?

— Поняла, старшая сестра. — Она кивнула и исчезла за дверью, оставив меня одну в тишине кладовой среди мешков с травами и пустыми чашами.

Я закрыла глаза и прислонилась спиной к прохладной стене. Надо было встать и идти в свою спальню, но сил не было. В голове гудело. Сегодняшний день мог стать либо триумфом, либо катастрофой. И я не знала, в какую сторону качнется чаша весов.

Глава 20

Солнце только поднялось над крышами, а у ворот усадьбы Фу уже слышался гул голосов и конское ржание. Старейшины клана прибыли рано. Они торопились: дело касалось чести рода, «незаконнорожденного наследника» и «бесстыжей наложницы», поэтому до полудня никто ждать не стал.

Я стояла у окна в павильоне тетушки Фу, глядя, как у ворот останавливаются три кареты. Из них один за другим выходили сухопарые старики в темных ханьфу, с тяжелыми резными тростями. За ними плелась свита из младших родичей и слуг. Важные, хмурые, напряженные.

— Идут, — тихо сказала Ле-Ле, появляясь за моей спиной.

— Готова?

— Да, сестрица.

— Помни: мы просто свидетели. Говоришь ты, я твоя тень. Соглашайся, не спорь, но держись так, будто тебе заранее все известно. Выжди момент и бей.

— Я поняла.

Мы вышли на крыльцо. Во дворе уже суетилась челядь. Матушка вывела под руку тетушку Фу. Та держалась на удивление ровно, хотя я видела, как дрожат ее пальцы. Шэн бесшумно вырос из тени и встал за моей спиной привычной монолитной преградой. Я мазнула по нему взглядом, и он едва заметно наклонил голову — знак, что его люди на местах и все готово.

Главный из старейшин рода Фу, сухой поджарый старик с редкой бородкой и цепким взглядом, остановился перед тетушкой Фу без приветственного поклона. Окинул взглядом ее осунувшееся лицо, перевел тяжелый взор на Ле-Ле и остановился на мне.

— Госпожа Фу, — голос у него оказался скрипучим и сухим, — мы прибыли, чтобы разобраться в делах этого дома. Где наложница Пей Сы и ее сын?

— В западном флигеле, — ровно ответила тетушка Фу. — Их приведут, как только вы откроете совет.

Старец коротко кивнул, и вся процессия двинулась к главному павильону. Я подтолкнула тетушку под локоть, и мы пошли следом в окружении людей Шэна.

Старейшины чинно расселись за длинным столом. Вскоре привели Пей Сы. Наглая девка вплыла с видом победительницы, крепко сжимая за руку пухлого мальчишку. Его вырядили в богатый ханьфу, расшитый золотыми нитями. Он испуганно крутил головой, но мать то и дело дергала его за плечо, заставляя идти прямо.

Я заметила, как старики переглянулись при виде ребенка. В их глазах мелькнуло одобрение — малец выглядел крепким и здоровым, а для угасающей мужской линии клана это был весомый аргумент. Но я-то знала, какая гниль прячется за этой картинкой.

Совет начался без долгих предисловий. Пей Сы выступила вперед, картинно упала на колени перед стариками и, заливаясь слезами, завела привычную песню: как она преданно служила господину, как генерал обещал сделать ее законной женой по возвращении и что ее сын — единственная опора и продолжение рода Фу.

Старики слушали с каменными лицами, но самый старший, сидевший во главе стола, согласно прикрывал глаза в такт ее причитаниям. Когда наложница замолчала, пришел черед тетушки Фу. Я незаметно сжала ее пальцы под столом, делясь уверенностью. Она глубоко вздохнула и заговорила тихо, но отчетливо:

— Уважаемые старейшины, я не противлюсь воле мужа иметь продолжателя рода. И хотя, когда я выходила замуж, мой муж обещал мне никогда не приводить в дом других женщин, что случилось, то уже случилось. Но я оспариваю право этой женщины называть своего сына кровным наследником генерала. Она не сможет доказать его происхождение. У меня есть выписки из приказов: мой муж уехал на границу за одиннадцать месяцев до того, как этот ребенок появился на свет. Одиннадцать месяцев, почтенные, а не девять. Я требую провести проверку крови, чтобы снять все сомнения.

По рядам старейшин прошел шепоток. Главный старик с жидкой бородкой веско стукнул тростью о пол.

— Проверка крови — древний и священный ритуал. Раз вы, госпожа Фу, настаиваете, мы проведем его здесь и сейчас.

Пей Сы на секунду изменилась в лице, но тут же совладала с собой. Скользнула быстрым взглядом в сторону дверей, где топтался слуга.

Старейшины велели подать ритуальную чашу. Слуга внес ее на серебряном подносе — изящный фарфоровый сосуд с толстыми краями. Теми самыми краями, которые мы с Ле-Ле полночи обрабатывали кизиловым раствором в темной кладовой, пока матушка молилась у алтаря.

— Стойте! — раздалось вдруг от двери, и в павильоне появился тот, о ком я думала и за кем просила Шэна проследить: глянцевый от самодовольства щеголь Фу Чжи.

Ох ты, ну вот посмотришь со стороны — и сразу видно, насколько жеманная красотка Пей Сы подходит именно этому прожигателю жизни, ни разу не бывавшему ни в одном бою, да что там, оружия в руках не державшему.