Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ) - Лебедева Ива

Чтобы снова, как когда-то, броситься грудью на стрелы, защищая других. На этот раз не меня, то есть не императора, а всего лишь глуповатую подругу матери и маленькую злую куколку, когда-то причинившую ей столько боли.

У меня сердце горело и болело от одной мысли, насколько чистой и доброй оказалась радужная птичка Илинь, обвиненная в прошлой жизни во всех грехах. Она не затаила зла. Она помогала даже тогда, когда это грозило ей самой опасностью. Глупая, самонадеянная девчонка! Опять!

— Госпожа, это очень опасно. Вам бы лучше отойти в сторону и…

— Не болтай глупостей, — резко оборвала меня птичка. Хрупкий сердитый комок перьев, сожми руку — и мокрого места не останется, но сколько решительности в голосе! — Ты что, не понимаешь? Войско генерала Фу — это сто тысяч обученных и хорошо вооруженных солдат, они будут подчиняться только истинному наследнику или тому, кому генерал сам передаст тигриную печать. Если эта печать попадет в руки противников императора, представляешь, что тут начнется?! Сколько людей погибнет, сколько судеб разрушится, да и вообще! Наш дом сгорит первым, Шэн, — продолжала она, гневно сверкая глазами. — Отец не останется в стороне, он до конца будет верен долгу. Его казнят как мятежника, если заговорщики победят, или как пособника, если они проиграют, но опять сумеют как-то испачкать всех, кто просто рядом стоял. Я не могу этого допустить. Мы должны сломать эту ядовитую стрелу до того, как они спустят тетиву.

Я смотрел на нее сверху вниз через прорези маски, и под этой броней мое лицо кривилось от глухой невыносимой нежности пополам с яростью на самого себя. Она беспокоится об отце, о государстве, о народе… Снова пытается спасти весь мир, и в этой ее лихорадочной формуле спасения опять нет ее самой.

В прошлой жизни, будучи императором, я не поверил, что можно быть такой… глупой и самоотверженной. Предпочел подозревать во всех грехах, за каждым бескорыстным поступком видел второе дно, сам себя убедил в ее лицемерии. Фактически заставил ее принести себя в жертву ради «высшего блага» империи, веря, что поступаю мудро. И вот теперь, получив второй шанс, я снова вижу, как моя радужная птичка расправляет крылья, собираясь лететь прямиком в пекло. Но на этот раз я не позволю ей сгореть.

— Как скажете, госпожа, — глухо отозвался я, наклонив голову, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах опасный блеск. — Мои люди уже на позициях. Каждое движение Фу Чжи под контролем. Посмотрим, куда он побежит с докладом. А потом я сдам их господину Сань.

Она кивнула, удовлетворенная моим напускным покорством, и стремительно развернулась, направляясь обратно к главному павильону — утешать клушу-генеральшу и наставлять маленькую злую Ле-ле.

Я проводил ее взглядом до самых дверей, подождал, когда шелковый подол ее платья скроется внутри, и только тогда позволил себе глубоко и шумно выдохнуть. Обернувшись к глухой стене усадьбы, сделал едва заметный знак рукой. Эта охота обещает быть интересной. Мне тоже любопытно, какая такая скотина решила прибрать к рукам войска северных границ.

А еще мне интересно: что же в прошлом произошло с генералом Фу? Он действительно погиб во время атаки хунну, отбив ее ценой своей жизни? И правда ли то, что старый вояка много лет прятал любовницу в предместьях, наплевав на честь законной жены?

Что ж, завтра и узнаем. Совет старейшин клана Фу — это будет то еще зрелище змеиной случки. Денег у генеральского дома не так много, хотя за пока не случившийся в этой жизни подвиг будет достойная награда: как мне помнится, что-то около ста тысяч лянов золотом, несколько сотен му земли в самых плодородных районах, жемчуг Западного моря, сто отрезов лучшей облачной парчи и так далее.

Но до награды надо дожить, а пока генеральская усадьба вовсю проедает приданое законной хозяйки. Зариться особо не на что. Зато есть стотысячное войско. И тигриная печать. И гипотетический малолетний наследник, через голову которого можно такого наприказывать…

Самое время устроить кошачью засаду у мышиной поляны: приходите, мыши, потанцуйте вокруг булыжника, а я присмотрю, кто из вас самая жирная, отъевшаяся на зерне из чужого амбара.

Как бы так хитро Илинь от этого действа устранить, а? Чтоб не лезла в самое пекло. Ох, чувствую, если не усыпить или не запереть, ничто ей не помешает. Хм… усыпить?

Хм…

Или лучше не надо? Ее доверие досталось мне с большим трудом. А разбить его можно одним неосторожным движением. Если птичка только заподозрит, что проспала совет клана не просто так, а с моей подачи, меня никакая маска не спасет.

Что ж, значит, я просто буду рядом и буду защищать. Надо же, как удачно, что дела моей империи тоже требуют, чтобы я находился именно здесь, подле Илинь и генеральских дел. Так тому и быть. Повоюем, змей в траве попугаем.

Интересно, как завтра на совете Пей Сы будет доказывать, что ее ребенок — законный сын генерала Фу? Устроит проверку крови? Небезопасный вариант, но если отец мальчишки — Фу Чжи, то какой-никакой отклик на родовом камне интриганка получит и кровь в чаше с водой смешается. Вряд ли достаточно четко и однозначно, чтобы прямая линия наследования была всем ясна, но…

А что с этим собирается делать Илинь? Так, что-то я замечтался и излишне задумался. Собственным Мандатом Неба клянусь, моя госпожа не просто так умчалась в дом быстрее лисьего хвоста, она уже что-то придумала!

Глава 19

Илинь

Уж не знаю, какая муха укусила Шэна напоследок, но его взгляд, сверкнувший из прорезей маски перед тем, как он приотстал, был странным до невозможности. Столько в нем мешалось — и глухая, почти звериная преданность, и какая-то непонятная мне ярость, направленная то ли на меня, то ли на весь белый свет. Тяжело все-таки с этими степными мужчинами. Дикие, непредсказуемые.

Но раздумывать над загадками его сурового менталитета времени не было. Едва переступив порог павильона, я тут же попала в оборот. Матушка суетилась, пытаясь напоить тетушку Фу успокоительным отваром, Ле-ле с остервенением терзала кружевной платочек, а сама хозяйка поместья то и дело прикладывала к глазам надушенный шелк. В воздухе пахло корнем валерианы, дорогим сандалом и паникой.

— Линь-эр, — тетушка Фу умоляюще уставилась на меня, едва я вошла, — ну что там? Что эта змея Пей Сы? Она не раскаялась?

— Такие не каются, тетушка. — Я прошла к столу, отодвинула в сторону остывшую пиалу и решительно развела руками складки халата, усаживаясь на циновку. — Она ждет завтрашнего дня и старейшин.

— Что же нам делать? — всхлипнула тетушка Фу. — Ведь если они принесут чашу для проверки и кровь покажет родство… Они закроют глаза на любые нестыковки в сроках! Им нужен мальчик, Илинь! Мужчина!

Я хищно прищурилась. Внутри меня холодным ключом забила уверенность. В прошлой жизни я была слишком слабой, слишком ведомой. Я верила в справедливость, в закон, в то, что император всё рассудит мудро. Ха! Справедливость — это то, что ты берешь своими руками и заставляешь других принять как данность.

— Пусть несут свою воду, — ледяным тоном отозвалась я, и Ле-ле резко вскинула на меня полные слез и гнева глаза. — Пусть устраивают проверку. Тетушка, у вас в аптекарских запасах остался сушеный корень белого лотоса и сок дикого горного кизила? Тот самый, что привозили из южных провинций прошлой осенью?

Тетя Фу недоуменно моргнула, на секунду позабыв о слезах.

— Да, кажется, в кладовой лежали два мешочка. А зачем тебе? Отвар от кашля варить?

— Не от кашля. — Я обернулась к Ле-ле и протянула ей руку. — Если смешать сок кизила с порошком лотоса и добавить каплю уксуса, получится прозрачная, почти невидимая пленка, которую можно нанести на фарфор. Вода и чай, все что угодно в такой обработанной посуде никак не изменится на вид и вкус. И даже несколько капель крови одного человека никак не изменятся. Но стоит упасть туда хоть одной капле крови другого человека, даже самого близкого родственника, как жидкость мгновенно свернется плотными темными хлопьями. Они никогда не соединятся. Вода в чаше станет черной, как чернила.