Убийца архимагов (СИ) - Мазуров Дмитрий

— Это правда, — ответил я, садясь в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. — Но я жив. И мои люди живы. А это значит, что мы ещё можем ответить. Мы уже начали. Уверен, ты уже сам об этом слышал.

Седой усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — только понимание. Он налил себе выпивку, затем пододвинул бокал ко мне, предлагая присоединиться. Я взял его, но не стал пить — просто держал в руках, чувствуя, как тепло стекла касается моих пальцев. Жидкость в бокале пахла терпкими травами и выдержанным дубом — старик явно не экономил на качестве.

— Как не услышать о таком, — сказал он, отпивая глоток. — Особняк «Чёрного сокола» горит до сих пор. Пожарные всё ещё не могут потушить его. Кстати, мои люди говорят, что это было красиво. И быстро.

— Это было предупреждение, — я покачал головой. — Тем, кто думает, что может объявить войну Гильдии и остаться безнаказанным. Они перешли черту. И я показал, что такая ошибка стоит жизни.

Седой снова усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными. Он отставил бокал в сторону и подался вперёд, опираясь локтями на стол. Его пальцы сплелись в замок, и он уставился на меня своим пронизывающим взглядом, от которого у многих бегали мурашки по коже.

— Я знаю, зачем ты пришёл, Паук. Ты хочешь моей помощи. Хочешь воспользоваться мной ради своей выгоды. И это разумно. Вот только зачем мне вообще ввязываться в твою войну? Твой враг слишком силён, и он слишком хорошо прячется. Я не знаю, кто он, а значит, не могу оценить риски. Я прожил долгую жизнь именно потому, что никогда не лез в ту яму, где не видел дна.

— Я это понимаю. А потому пришёл предложить тебе сделку. Такую, от которой ты не сможешь отказаться.

Седой поднял бровь, и в его стального цвета глазах мелькнул интерес. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, жестом показывая, что готов слушать. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как едва заметно дёрнулся уголок его губ — он уже понял, что я не просто так пришёл к нему после стольких лет.

— Говори.

— Ты ведь сам всё понимаешь, — начал я, чувствуя, как слова сами складываются в нужную речь. — Он начал поднимать шум в городе. Пожар в моём особняке, нападения на склады, убийства, которые он устраивает… Всё это привлекает внимание. И не просто привлекает — оно пугает людей. Торговцы начинают прятать деньги, чиновники — искать убежища, а простые горожане — бояться выходить на улицы. Страх — это яд, Седой. Он разъедает всё. Город теряет стабильность. А это значит, что твой бизнес начинает страдать. Ты теряешь контроль, Седой. Каждый день, пока они действуют, твои доходы падают. Их шум мешает твоей тишине. А ведь это твоё главное оружие, верно? Тишина и порядок. Когда в городе тихо — ты зарабатываешь. Когда шумно — ты теряешь. И сейчас становится очень шумно.

Седой молчал, и я видел, как его пальцы, лежащие на столе, слегка постукивают по деревянной поверхности. Этот тихий ритм был единственным признаком того, что он обдумывает мои слова, взвешивая их, как ювелир взвешивает драгоценности. Он был слишком опытен, чтобы показывать эмоции, но я знал — он слышит меня. И он понимает, что я прав.

— Ты говоришь, что он мешает моему бизнесу, — медленно произнёс он. — Это правда. Но я могу просто переждать. Спрятаться, притаиться, дождаться, пока он уйдёт. Зачем мне рисковать людьми и деньгами, когда я могу просто подождать? У меня есть запасы, есть убежища, есть люди, которые готовы ждать годы. Я не мальчишка, который бросается на любой шум.

— Потому что он не уйдёт, — ответил я, и мой голос стал жёстче, стальнее. — Если такой враг принялся за меня, то он не остановится на Гильдии. Его аппетиты вырастут со временем, и ты это отлично понимаешь. Он будет давить, пока не получит то, что хочет. Или пока не будет уничтожен. Он примется и за тебя. Рано или поздно он выйдет на твои каналы, на твоих людей, на твои деньги. И когда он найдёт, ты будешь уже не в той позиции, чтобы договариваться. Ты будешь либо мёртв, либо у тебя не останется сил, чтобы защищать себя. Ты знаешь таких охотников, старик. Они не останавливаются. Они идут до конца.

В кабинете повисла тишина. Седой смотрел на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как он просчитывает все варианты, как его опытный ум перебирает возможные исходы. Он был стар, но его разум оставался острым, как лезвие бритвы. Он понимал, что я прав. И это понимание делало его лицо ещё более сосредоточенным. На его лбу прорезалась глубокая морщина, а пальцы перестали постукивать, теперь они просто лежали неподвижно, сжатые в кулак.

— Ты предлагаешь мне объединить усилия, — наконец сказал он, и в его голосе послышалось уважение, смешанное с осторожностью. — Ты хочешь, чтобы мы вместе избавились от них. Чтобы я дал тебе доступ к своим людям и информации, а ты сделал всю грязную работу. И за это мы оба получим выгоду.

— Именно, — кивнул я. — Ты получаешь тишину и порядок обратно. Я получаю возможность уничтожить врага. Вместе мы сильнее, чем поодиночке. И наши области деятельности не пересекаются. Твои люди знают город как свои пять пальцев. Моя Гильдия умеет работать в тени. Если мы объединим усилия, то сможем найти его быстрее и уничтожить. Ты даже не будешь пачкать руки — мои люди сделают всё сами. Тебе нужно только дать нам информацию и не мешать.

Седой задумался, его пальцы снова начали постукивать по столу. Затем он медленно кивнул, и в его глазах мелькнула та самая холодная решимость, которую я так хорошо знал. Он поднялся из кресла, неспешно, с достоинством человека, привыкшего, что все ждут его слова. Он подошёл к окну, за которым виднелись тёмные крыши рабочего района, и несколько мгновений смотрел в ночь.

— Хорошо, Паук, — сказал он, поворачиваясь ко мне и протягивая руку. — Ты убедил меня. Я дам тебе своих людей и информацию. Но ты должен сделать одно: когда найдёшь этого человека, ты скажешь мне, кто он. Я хочу знать, с кем имею дело. И я хочу быть уверен, что он действительно мёртв. Я не потерплю, чтобы кто-то использовал меня как пешку в своей игре. Ты понял?

— Договорились, — ответил я, пожимая его руку, которая оказалась сухой и жёсткой. — Ты узнаешь всё, что я узнаю. И когда придёт время, мы нанесём удар вместе. Я не собираюсь тебя обманывать, Седой. Нам обоим выгодна честность.

Седой отпустил мою руку и снова сел в кресло, откидываясь на спинку. Он взял бокал с выпивкой и сделал ещё один глоток, глядя на меня поверх его края.

— Мои люди прошерстят весь город. Они найдут твоего врага, даже если он спрячется под землёй. У нас есть свои каналы, которые даже твоей Гильдии пока недоступны. А пока… будь осторожен, Паук. Ты слишком ценен, чтобы умереть от руки какого-то неизвестного. И мне не нужны проблемы с Ренаром, если с тобой что-то случится. Он, знаешь ли, очень трепетно относится к своим друзьям. А я ценю Ренара. Он именно тот, кто был мне нужен и кого я так долго искал. Уверен, он с твоей помощью однажды сможет сделать то, чего не удалось мне. Подмять под себя весь город, а не его часть. Так что считай, что я сейчас отплачиваю тебе за то, что ты когда-то порекомендовал мне его.

Я усмехнулся, кивая. Мне было приятно слышать, что Ренар оправдал мои рекомендации, но сейчас важнее было то, что сделка состоялась.

— Я всегда осторожен. Но спасибо за заботу, — ответил я, вставая.

Я поднялся из кресла и направился к выходу, чувствуя, как тяжесть на моих плечах становится чуть легче. Седой согласился помочь. Это было важное достижение — у нас появились новые союзники, новые глаза и уши в городе. Но я знал, что это только начало. Настоящая работа только начиналась.

Вернувшись в подвал нашего резервного убежища, я застал Шея за разбором новых донесений. Он сидел за столом, на котором горела единственная свеча, и изучал какие-то бумаги, перебирая их с усталым, но сосредоточенным видом. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а пальцы нервно сжимали пергамент, испещрённый мелким почерком. На столе стояла кружка с остывшим чаем, к которому он даже не притронулся, настолько он был поглощён работой. Рядом с ним лежала стопка свежих донесений, которые принесли курьеры за последние несколько часов.