Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Клавус тогда подумал, что обойдется. Ну поход, ну приграничье, ну деревни какие‑то, подумаешь. Сходят, постоят недельку, покажут местным, как правильно держать копье, и вернутся в город к теплым казармам и сговорчивым торговкам. Он вообще неплохо устроился в гарнизоне, умел обходить углы и находить мягкие места, и мысль о том, что придется тащиться пешком по грязи, вызывала скорее раздражение, чем страх.

Просто страх пришел чуть позже. Первую ночевку устроили в деревне, названия которой Клавус не запомнил, потому что запоминать было незачем. Деревня как деревня, заборы, куры, запах навоза и подозрительные взгляды местных, которые не понимали, зачем к ним прислали вооруженных людей, если до этого и без них жили как‑то.

Вот только следующей же ночью пришли звери. Клавус в жизни не слышал такого воя. Не волчьего, волков он слышал и раньше, издалека, со стены, и они никогда не казались ему по‑настоящему страшными. Этот вой был другой, от него волосы на загривке встали дыбом и ноги сами захотели бежать куда угодно, лишь бы подальше.

Собственно, Клавус почти и побежал, но командир не дал. Встал посреди улицы с мечом наголо и заорал так, что перекрыл и вой, и крики, и грохот ломающихся заборов. Выстроил солдат, прикрыл подступы, и когда первая тварь выскочила из темноты, встретил ее ударом, от которого зверя отшвырнуло на три шага. Остальные подтянулись, кто рубил, кто колол, и деревня выстояла, хотя несколько домов на окраине превратились в щепки.

Утром всех жителей направили в сторону города. Командир распорядился коротко, мол, дальше оставаться опасно, берите что можете унести и уходите. Местные не спорили, после ночных гостей желание сидеть в родных хатах резко поубавилось.

Вот тогда Клавус впервые подумал, что поход может оказаться куда хуже, чем представлялось из‑за стен уютной городской казармы.

И оказался прав, следующая деревня выглядела потрепанной, хотя и стояла на ногах. Но по пути к ней то и дело встречались разрозненные группы людей, которые явно лишь чудом пережили нападения и теперь бредут непонятно куда. Беженцы прибивались к отряду сами, никто их особо не звал, просто плелись следом, потому что рядом с вооруженными людьми хоть какая‑то надежда, а в одиночку по дороге бродить себе дороже. Да и куда их отправлять? Обратно, навстречу тому, от чего убежали?

Несколько нападений случилось прямо на марше. Звери вылетали из придорожных зарослей или прятались в высокой траве и бросались под ноги. Вооруженным солдатам справиться с мелкими тварями труда не составляло, хватало нескольких ударов, но попадись на их пути простые люди без оружия и доспехов, итог был бы совсем другим.

Впрочем, именно так для многих и вышло. Жертв набралось немало, звери прорвались вглубь земель лорда, нападали без предупреждения и без какой‑либо понятной логики. Множество деревень попросту исчезло, жители разбрелись по округе, кто куда. Где‑то люди смогли дать отпор, отбились вилами и топорами, но все равно снялись с места и присоединились к солдатам, потому что со стороны города приходили все более скверные вести.

А некоторые деревни стояли как ни в чем не бывало. Никаких зверей там не видели, мирная жизнь текла своим чередом, и местные смотрели на потрепанный отряд с таким недоумением, будто им рассказывали небылицы. Клавус предложил командиру остановиться в одной из таких, мол, какой смысл тащиться на самый край, когда и здесь нужна защита.

Понятно, что о защите он думал в последнюю очередь, просто идти в самое пекло не хотелось, и в этом нет ничего необычного. Любой нормальный человек предпочтет остаться там, где тихо и не пахнет кровью. Все‑таки вглубь земель прорвалось какое‑то ограниченное количество тварей, а на границе с лесом может быть по‑настоящему жарко.

Командир выслушал, кивнул и продолжил идти вперед, будто Клавус только что обсудил с ним погоду.

А дня три назад, хотя Клавус уже сбился со счета, пришли не просто звери. Организованная орда обрушилась на деревню, в которой отряд остановился на ночлег. Стен там не было, с южной стороны подступал небольшой жидкий лесок, и никто не ждал врага оттуда, потому что звери так далеко никогда раньше не заходили. Но старые правила, видимо, кончились вместе со старыми временами.

Командир снова оказался на месте раньше, чем кто‑либо успел толком проснуться. Перекрыл с двумя лучшими бойцами узкий проход между амбарами, куда твари набивались одна за другой, и рубил их, давая остальным время отойти.

Клавус отходил одним из первых, и совесть его при этом не мучила, потому что совесть и целые ноги лучше, чем совесть и откушенная голова. Местность не позволяла зверям быстро обойти заслон, те и не пытались, перли напролом, и когда Клавус в последний раз обернулся, командир еще стоял, но тварей вокруг него стало заметно больше, чем хотелось бы.

Вынесли раненых, увели стариков и детей, оттащили тех, кто не мог идти сам, а командир не появился. Ни через час, ни к утру, и Клавус уже мысленно записал его в погибшие, потому что какой нормальный человек выживет в такой мясорубке. Даже немного расстроился, потому что, хоть командир и гнал их на край света, мужик он был правильный, не из тех, кто прячется за чужими спинами.

А потом, уже к полудню следующего дня, когда колонна тащилась по разбитой дороге и Клавус прикидывал, не стоит ли ему попробовать взять командование на себя, все‑таки он из городского гарнизона, а это кое‑что значит, из‑за поворота вышел командир. Живой, с рассеченной бровью, с запекшейся кровью на половине лица и с двумя бойцами, которые выглядели ненамного лучше. Просто вышел, как ни в чем не бывало, буркнул что‑то про «обходили с фланга» и встал во главу колонны.

Так что с карьерным ростом пришлось немного обождать, и от этого он расстроился еще больше.

На дороге встретили еще несколько групп беженцев. Одна из них выглядела подозрительно, рожи у мужиков были такие, что хоть сейчас на доску «разыскивается» вешай, но разбираться с этим никто не стал. Командир взял всех, потому что других вариантов не было, куда их денешь посреди дороги, да и лишние руки при обороне не помешают, даже если руки эти не самые честные.

Так и добрались до этой деревни на самом краю. И какую за это командир получил благодарность? Кральд, здоровый хмурый мужик с мечом, которого побаивались даже собственные гвардейцы, выслушал доклад, молча кивнул и поставил командовать одного из своих людей. Командир, надо отдать ему должное, проглотил это молча и пошел перевязывать рану, которую до этого три дня просто заматывал тряпкой. А Клавус в очередной раз порадовался, что карьерой так и не обзавелся, потому что если уж настоящего командира задвинули, то его бы просто не заметили.

Впрочем, если совсем честно, он и так бы не расстроился. Подчиняться кому‑нибудь всегда проще, чем отвечать за других, а уж стоять насмерть, как положено командиру, Клавус бы точно не смог, да и не стремился. Он солдат, исправный и не бесполезный, но герой из него примерно такой же, как из сковородки щит.

– Гля, как потеют, – усмехнулся он, глядя на мельтешение факелов на башнях.

– Ну так жить хотят, поди, – напарник почесал подбородок. – Пусть потеют. С башен всяко удобнее, чем в чистом поле. Если успеют достроить, вообще хорошо. А если нет, то чур я на вон той буду, на левой.

– Ага, конечно. – хмыкнул Клавус, – Левая точно моя, она повыше. А ты вон на частокол заберись, там тоже неплохо.

Некоторое время они стояли молча и слушали шум стройки. Стук молотков, звук пилы, чей‑то далекий окрик.

– Так чего, лью или не лью⁈ – крикнул какой‑то мужик сверху, и голос его разнесся над деревней так, будто он не на башне стоял, а на рыночной площади торговал репой.

– Жди, палкой ковыряй! Рей придет, продолжим, а пока помешивай, чтоб не встало!

– Уль, принимай работу! – крикнули уже с другой башни. – Тут выложил, но не знаю, может последний ряд подправить.

– Видел, криво, но вроде прочно. Рея жди, пусть сам посмотрит!