Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– Не время чаи гонять, пернатый. – Я хлопнул Гуся по плечу. Легонько, чтобы голову не тряхнуло. – Служба сама себя не сослужит. Идем!

Я еще сам толком не знал, куда именно нам следует идти в первую очередь. Внимания князя наверняка требовало все подряд – от убитых и раненых до здоровенной дыры в стене, которую оставила магия Зубова. Там уже вовсю мелькали борода и шапка Боровика. Старик не только пережил битву, но и, похоже, даже не слишком устал – раз уж вовсю командовал невесть откуда взявшимися плотниками.

Не из наших – явно приехали из Отрадного. Крепкие парни вовсю размахивали топорами, превращая куски бревен в новые колья, и что‑то подсказывало – уже через пару часов вместо положенных за работу рублей они примутся наперебой проситься в княжескую дружину.

Кого‑то, может, и возьму – почему нет? Люди сейчас нужны… Особенно после такой драки.

Полину я пока не видел, но и Дар, и само присутствие сестры ощущалось везде: крепость буквально превратилась в лазарет. Землянки и недостроенные срубы наверняка уже заполнили ранеными под завязку. Кое‑где носилки лежали прямо на снегу, а несколько бедняг с забинтованными руками и головами как раз лезли в кузов грузовика – видимо, собирались в больницу в Отрадное.

Тел с накрытыми лицами я пока не видел, но они наверняка где‑то были – отстоять крепость, не потеряв ни одного бойца, не сумел бы и сам конунг Рерик. Впрочем, судя по многолюдной суете по эту сторону частокола, на этот раз снова обошлось малой кровью. Я то и дело замечал в пестрой толпе вокруг знакомые лица – или незнакомое снаряжение. Какой‑никакой добычей разжились даже вольники, которые на рассвете сражались вместе с моей дружиной, а уж гридни и вовсе разбогатели. Чуть ли не каждый щеголял с трофейной обновкой, а немецких штуцеров, выстроившихся у стены ближайшего сруба, я насчитал десятка два, не меньше.

И примерно столько же наверняка лежали в землянках, уехали на грузовиках в Отрадное или уже вовсю бродили по лесу вокруг крепости с новыми хозяевами. В бою дружина всецело полагалась на мои приказы и магическую мощь, но когда дело доходило до могил, бинтов и трофеев, парни отлично справлялись и сами.

– Проснулись, ваше сиятельство?

Жихарь выскочил буквально из ниоткуда – как черт из табакерки. В тот самый момент, когда я уже всерьез начал переживать, не заметив среди лиц вокруг его конопатую физиономию. Он уже успел сменить боевой доспех на камуфляжную куртку, кое‑как умылся, и о минувшей битве теперь напоминала только повязка.

Туго намотанный бинт тянулся от подвернутого рукава на локте чуть ли не до самого запястья. Похоже, полоснули ножом или мечом, но несильно. Судя по тому, как бодро Жихарь мчался куда‑то с двумя ведрами воды, рана его нисколько не беспокоила. Как не беспокоила и шишка на лбу, и здоровенный фингал под глазом – пожалуй, даже посолиднее, чем у Гуся – и ссадина на щеке, криво заклеенная пластырем.

– Проснулся, – кивнул я. – Ты сам‑то как? Успел вздремнуть?

– На том свете отосплюсь, ваше сиятельство. – Жихарь громыхнул ведрами о землю. – Полина Даниловна велела водицы принести. Ну, я сразу к речке и побежал. А там – не поверите! – слизень этот Боровиков по берегу ползает. Я думал, он давно к Неве удрал – тварь‑то пугливая, даром что весит, что твой грузовик… А нет – тут как тут! Чавкает себе по камням, будто…

– Да погоди ты болтать! – Я жестом и грозно сдвинутыми бровями кое‑как остановил хлеставший из Жихаря поток слов. – Раненых много?

– Человек пятнадцать будет, ваше сиятельство. Но ерунда по большей части: кого‑то порезали, кому‑то магией волосы подпалило… Седой с сыновьями целы, а Рамилю мечом ногу проткнули уже под конец. И Николай тяжелый лежит – из двух стволов картечью в упор шарахнули. – Жихарь поморщился и похлопал себя по животу, показывая, куда именно ранило беднягу‑снайпера. – Но ничего, Полина Даниловна выходит. У нее всегда так: если боец сразу не помер, значит, будет жить. Хоть с того света достанет.

– А Сокол? – Я в очередной раз огляделся по сторонам, выискивая чернявую макушку. – Цел?

– Да чего ему сделается, ваше сиятельство, – усмехнулся Жихарь. – Ни царапинки. Ходит, рассказывает, как один дюжину человек зубовских в лесу положил.

– Врет, поди. – В голосе Гуся прорезалась зависть, которую парень даже не пытался скрывать. – Не бывает такого, чтобы простой гридень так бился.

– Ну, так он и не простой. А целый фельдфебель в отставки, – хохотнул Жихарь. Но тут же снова посерьезнел. – Зря ты так, Гусь. Врет, не врет, а человек пять он точно зарубил. Я сам видел, как он за просекой на троих зубовских сразу вышел. А мы с Василием и Рамилем как раз с этими хмырями черными возились. Я уж думал – все, конец Соколу пришел.

– А он чего? – нетерпеливо встрял Гусь.

– А он… черт его знает. – Жихарь пожал плечами. – Я пока с мечами ковырялся, пока то да се, помочь не успел. Так Сокол сам справился! Мы только собрались его выручать, глядим – зубовские уже порубленные на снегу лежат. Двое мертвые, у третьего рука отдельно. А наш даже не запыхался как будто. – Жихарь чуть сдвинул брови. – Ты не смотри, что он тощий – силища у Сокола медвежья… Ты с ним на тренировке биться пробовал?

– Ну… нет, – осторожно ответил Гусь.

– А я пробовал. Лупит, как кувалдой. Хоть деревянным мечом, хоть чем. Солдаты вообще ребята крепкие, а в этого вообще будто черт вселился. – Жихарь покачал головой. – И не устает, хоть ты его целый час гоняй. Пока он взмокнет, с остальных уже семь потов сойдет. Двужильный мужик.

– Ты сам‑то как? – поинтересовался я, указывая на повязку на руке. – Сильно зацепило?

– Ерунда! – отмахнулся Жихарь. – Я даже к Полине Даниловне не пошел, нечего ей из‑за такого пустяка магию тратить. Замотал кое‑как – и ладно. Главное, что кость цела, а дырка сама зарастет. Верно я говорю, ваше сиятельство?

– Ну… наверное.

Последние слова я пропустил мимо ушей. Вольники разошлись от костра в стороны и перед моими глазами, наконец, предстало то, что прежде загораживали широкие спины, облаченные в портупею и камуфляж.

Носилки – те, что были накрыты простынями и одеялами целиком, с ног до головы. Они выстроились неровной шеренгой вдоль западной стены крепости, чуть дальше ворот.

– Много… – Я облизал пересохшие губы. – Много у нас потерь?

– Восемь человек. – Жихарь опустил рыжую голову. – И у вольников еще пятеро. Как закончим со всем тут – повезем в Отрадное хоронить.

– Понятно, – вздохнул я. – А у зубовских сколько убитых?

– Сто двадцать четыре, ваше сиятельство! – Гусю явно очень хотелось поучаствовать в беседе. Так, что он даже чуть вылез вперед, наполовину загораживая Жихаря. – Знатно вы их из картечницы встретили. Говорят, наши их по лесу еще километра три гнали. Вся Тайга мертвецами завалена.

– А пленные?

– Пятеро, ваше сиятельство. – Глаза Жихаря сверкнули сердитыми огоньками, и на обычно улыбающемся лице вдруг появилась недобрая кривая ухмылка. – С остальными не задалось как‑то. Сами понимаете, они нас не жалели – и нам их жалеть незачем.

Я молча кивнул. Математика вышла неплохая: мы потеряли чуть больше десятка человек, считая вольников, а Зубов – собственную жизнь и почти половину воинства. И если загадочные столичные покровители не собирались наведаться на Пограничье лично, на все сто километров вотчины за владениями Горчакова не осталось Одаренных, способных справиться со мной один на один.

Правда, кое‑что другое все‑таки осталось.

– Пятеро. И сто двадцать с лишним раненых, – задумчиво проговорил я. – Это значит, что где‑то на этом берегу Невы бродит полторы сотни вооруженных и очень недобрых мужиков.

– Уже меньше, князь.

Не знаю, сколько времени Галка вот так стояла, слушая нас. С ее талантами она могла быть где‑то рядом с того самого момента, как я вышел из палатки. Шагала следом, ловила каждое слово, но не вмешивалась в разговор – видимо, пока не надоело.

Выглядела она куда лучше остальных. То ли успела вздремнуть час‑другой, то ли просто потратила часть резерва на собственное излечение. Кровь, насквозь пропитавшая рукав куртки, никуда не делась, но от раны наверняка уже осталась только пара рубцов. Мне так и не удалось выяснить, какой у Галки ранг, однако носиться по лесу, прятаться и обходиться без целителей девчонка определенно умела не хуже иных Магистров.