Слияние (СИ) - Видум Инди

За оставшийся день я приладил стекло и петли для груза, а Прохоров соорудил вполне прилично выглядящий ящик с крышкой, так что теперь я был и при лобовом стекле, и при весьма своеобразном багажнике. И хотя брать с собой я планировал один из сундуков Макоши, ящик может пригодиться на обратном пути, если я куплю недостающие инструменты для кузницы. Деньги сейчас это позволяли: после всех деминских вычетов и зачетов, на руках у меня скопилось около трех тысяч. Хватит и на билеты, и на покупки, и на непредвиденные траты останется. Или взять два контейнера? Один под личные вещи, а один — под покупки такого рода?

Думал я недолго, решил, что запас карман не тянет, и в багажник уложил три контейнера. Жаль, что друг в друга их было никак не сложить, а в саквояж входил всего один. Чемодан, доставшийся от Верховцева, я решил не брать — пусть он придает респектабельности, но любые громоздкие вещи очень снижают мобильность. Я не мог исключить варианта, что поездка окажется ошибкой и придется драпать со всей возможной скоростью.

Выехали мы рано утром втроем, оставив огорченного Митю в одиночестве охранять дом. Чтобы он не так переживал, я пообещал: как вернусь — продублирую ему все важные разводки проволокой, сделав их практически вечными, а по возможности займусь и винтом. Хотя в приоритете у меня теперь был снегоход.

На воротах стражники поинтересовались, не уезжаем ли мы насовсем, пришлось ответить, что пока в зоне затишье, мы проверим работоспособность автомобиля в разных режимах, заодно купим недостающие нынче вещи в других городах. Наше средство передвижения снисходительно осмотрели, хотя по мне выглядело оно ничуть не хуже козыревской коляски, а уж двигалось куда быстрее, что и доказалось, стоило нам выехать на прямую дорогу. Встречного транспорта практически не было: дугарский рынок захирел, нынче возили продукты туда только единицы, у которых жадность превалировала над чувством самосохранения. К сожалению, среди этих единиц не было тех, у кого я покупал хлеб и молочку. С хлебом вообще был полный швах — привозимый в город был настолько невкусным, что Прохоров всерьез рассматривал вариант восстановить плиту с духовкой на кухне и печь хлеб самостоятельно. А пока он приловчился делать лепешки на сковороде. Кстати, очень даже неплохие. Видно, сродство к алхимии, которой он нынче с увлечением занимался, давало себя знать и в кулинарии.

— Порулить дашь? — поинтересовался Прохоров, когда Дугарск пропал из видимости.

— На обратном пути, — предложил я. — Если пускать тебя за руль сейчас, скорость снизится, а я планирую успеть на вечерний дирижабль.

Опоздаем — придется лететь утренним, что не очень удобно, потому что он прибудет к вечеру и я потеряю целый день. Прохоров немного пытался водить, но делал пока это достаточно неуверенно, чтобы я усомнился в том, что он сможет поддерживать нужную скорость. Нам и без того придется останавливаться: и отдохнуть, и поесть. Последнее Валерон точно потребует, пусть его сейчас никто не видит, но жрать от этого он меньше не станет.

В том, что рейс отменится, я сомневался. Отчим как-то обмолвился, что для дирижабельных компаний рейс выгоден даже при одном пассажире. Или не выгоден, а не в убыток? Не помню точной формулировки. Но это и неважно.

Никакого спидометра на нашей таратайке, разумеется, не было, но километров шестьдесят в час мы делали, притормаживая рядом с населенными пунктами, через которые приходилось проезжать. До Турменя, единственного города в княжестве Бобриковых, куда прилетали дирижабли, мы добрались чуть больше чем за десять часов. И это с двумя остановками и одним обедом. Вполне приличная скорость по итогу вышла, хотя о предложении Валерона подогревать сиденья я не единожды вспомнил. Эта опция непременно будет в расширенной версии моего автомобиля.

В Турмене мы купили билет на вечерний рейс дирижабля до столицы, оплатили номер в гостинице, отдельно пришлось оплатить стоянку для автомобиля, которому выделили место в каретном сарае, забронировали по телефону номер в столичном отеле для меня и немного побродили по городу до отправки нужного мне дирижабля. Успели даже поужинать в ресторанчике, где я еще заправил артефактную жестянку, пожалев, что не сделал это еще в Дугарске — готовили в этом заведении хуже, чем Прохоров. Поэтому пироги брать я не стал, попросил настрогать бутербродов. Их испортить сложно, если исходные продукты хорошие.

Прохоров качество местной еды тоже отметил, поскольку в тарелке ковырялся неохотно.

— Че мне делать-то, пока тебя нет? — спросил он в очередной раз.

— Походи по магазинам, приценись, — предложил я. — Можешь в театр сходить или в синематограф.

Афиши и того, и другого в городе я видел. Вообще, Турмень казался преуспевающим населенным пунктом. В гостинице мы остановились той, что рядом с причальной башней, а до нее пришлось проехать через весь город, так что я составил полное впечатление об уровне жизни.

— Да ну, — протянул Прохоров. — Че я там не видел? Че в театрах, че в синематографе — сплошные кривлянья. Неинтересно.

— В библиотеку сходи, — ехидно тявкнул Валерон. — Там тебя ждет много интересного.

Из невидимости он не выходил, но это не мешало ему потребовать в ресторане свою порцию, с которой он уже справился, из-за чего пребывал в небольшом расстройстве.

— В библиотеку ходить необязательно, но по специализированным книжным пройдись, — предложил я. — Посмотри книги по обучению алхимии на ранней стадии. Вдруг чего себе подберешь? Павловские книги все же рассчитаны на продвинутый уровень, там нет тех приемов, что даются в начале обучения. Ну и так, в алхимических магазинах глянь, вдруг чего интересного углядишь.

Инструменты для кузни по списку я собирался закупать в столице, где, как утверждал Прохоров, все это стоит куда дешевле. Наверняка дешевле стоили приблуды и для алхимии, но с ней я так до сих пор и не разбирался. Получил сродство — и отставил на время. Поэтому решить, что мне нужно для занятий ею, я пока не мог. И не мог решить, нужно ли мне это вообще, потому что пока обходился алхимией чужой, а времени делать свою не было. Разве что склянок небьющихся пообещал Прохорову купить, потому что Прохорову казалось, что в павловских зелья быстро портятся.

Я рассчитывал за завтрашний день переговорить с отчимом и вернуться в Турмень послезавтра утром, после чего мы сразу уедем. Но не исключал, что придется задержаться по каким-либо причинам, что я и сказал Прохорову, чтобы тот не волновался. Пусть ищет себе занятие по душе. Предложил ему оплатить пару занятий у давно практикующего алхимика — тоже полезный урок получится. Прохоров хмуро угукал и, как я понял, не собирался тратить деньги на баловство, к каковым относил и уроки. Что ж, это его выбор. Но пока он не подкачает свои умения, кристаллы с рецептами я ему точно не передам — слишком высокий процент брака.

Мы попрощались, и я отправился к дирижаблю. Пешком, потому что расстояние было совсем короткое, а тяжестей при мне — саквояж да Валерон, который двигался своим ходом. По дороге я купил несколько газет у разносчика, рассчитывая почитать их под чай в каюте.

Дирижабль принципиально не отличался от тех, на которых я уже летал, разве что выглядел немного пафосней, поскольку пунктом назначения была столица. Очень много предметов в каюте были украшены государственным гербом, даже постельное белье. При этом сама каюта была ничуть не больше тех, где мне уже доводилось лететь. И удобства тоже располагались в начале и конце общего коридора.

Валерон сразу бодро метнулся через все каюты и через несколько минут докладывал:

— Занято десять кают. Два пассажира очень подозрительные. И злоумышляют.

— Везут с собой деньги? — сразу предположил я.

— Один еще и артефакты. У него рожа холеная и усы наглые — сразу видно, что злоумышляет. Артефакты ценные.

Валерона я не видел, но подозревал, что он сейчас с самой серьезной мордой ожидает моего вердикта, готовясь наводить справедливость так, как он ее понимает.