Слияние (СИ) - Видум Инди

— Даже ради части реликвии?

— Даже ради нее. Признаться, меня чрезвычайно удивило завещание батюшки. Я был уверен, что куски реликвии должны быть вместе. Но нет, внезапно один следовало отдать сыну Аркадия. — Он поморщился, то ли вспомнив гибель брата, то ли его самого. — Я даже душеприказчика просил договориться о выкупе. Но потом, здраво рассудив, решил, что реликвия нынче — всего лишь пустой символ, за которым ничего не стоит. Так что если Петр передумал, выкупать его кусок не стану. Мне достаточно остальных.

Как мне показалось, это он выдумал прямо сейчас, чтобы отвести от себя подозрения.

— И тем не менее фотографии явно намекают на участие вашей семьи, — обманчиво мягко сказал отчим.

— Юрий Владимирович, Петр, садитесь же наконец и поговорим как взрослые люди. — Он дождался, пока мы сели, и продолжил: — О фотографиях, присылаемых вдовой Аркадия, я понятия не имел. После смерти батюшки в архивах фотографий не было. Причитающуюся Петру часть реликвии при мне тоже никто не фотографировал. В том, что я не замешан в покушениях, клянусь честью.

Слова были не формальными — после их произнесения правая рука Воронова окуталась огненными всполохами, подтверждая истинность его слов.

— Возможно, кто-то из ваших родственников был недоволен решением выделить Петру кусок реликвии… — намекнул отчим.

— Юрий Владимирович, уверяю вас, остальные, упомянутые в завещании, получили куда больше, чем мертвый кусок кристалла. Честно говоря, я был изрядно удивлен формулировкой, которая скорее была похожа на изощренное издевательство, чем на стремление помочь внуку. Уверен, к этому приложила рука матушка. Она у нас весьма импульсивна, а Аркаша пошел ей наперекор. — Имя брата Воронов выговорил с явной неприязнью. — Он, знаете ли, был матушкиным любимчиком, этакий красавчик, бравый офицер. И партия ему была подобрана соответствующая. И внезапно образец для подражания, каким его всегда считала матушка, женится на актрисульке.

— Надежда Павловна никогда не служила в театре, — с явным неудовольствием напомнил отчим.

— Певичке? — поправился Воронов.

— Ею моя супруга тоже никогда не была. Дочь разорившегося купца.

— Что актриса, что певичка, что купчиха — одного поля ягоды, — пренебрежительно бросил Воронов.

Маменька, конечно, была не образцом для подражания, но и такого отношения не заслуживала. Воронов мне сейчас казался мерзкой гадиной, самоутверждавшейся за чужой счет.

— Я бы вас попросил воздержаться от оскорблений, — вмешался я в разговор. — Моя мать заслуживает уважения.

— Но не с точки зрения моей матери, — вывернулся Воронов. — Она ее иначе как «эта актрисулька» не называет. Брак этот она Аркаше не простила. И если батюшка выражал желание познакомиться с Петром, то она всегда была резко против. Моя матушка вообще очень непримиримая особа. Именно поэтому, приезжая в Святославск, я стараюсь не останавливаться в нашем особняке, иной раз даже о приезде не сообщаю. Так что если вы планируете познакомиться с остальными Вороновыми, то я вынужден вас разочаровать. Официально я не здесь, а в княжестве.

— Мне кажется, вы уводите разговор в сторону, — холодно бросил отчим. — Это наводит на нехорошие мысли.

— Бог мой, Юрий Владимирович, с чего вы взяли? Я пытался объяснить, что в нашей семье никто не выигрывал от смерти Петра, а большинство вообще не знали о его существовании до оглашения завещания. Вот тогда были и смешки, и недоуменные вопросы, кому была завещана часть реликвии.

— А остальные части?.. — спросил я.

— Достались мне как князю, разумеется, — ответил Воронов. — Лежат в сейфе столичной резиденции.

Невидимый Валерон ткнул носом мою руку. Мол, обрати внимание, куда нам надо наведаться: к этому типчику, точно злоумышляющему против нас. Но я и без него сделал в памяти отметку. Нужно узнать, где находятся княжеские резиденции утерявших реликвии семей и пройтись по ним, если выяснится, что восстановления одной реликвии окажется недостаточно для снятия печати.

— Если хотите знать мое мнение, то покушение на Петра вписывается в череду смертей, в последнее время накрывших семейства так называемых «князей без реликвий», — внезапно сообщил Воронов. — Предположение, кто за ними стоит, у меня есть, Юрий Владимирович, но эти знания вам сейчас излишни.

Отчим насмешливо хмыкнул.

— Вы про клику Молчановского, Максим Константинович? Я думал, он только воздух сотрясает. Хотя слухи ходят, да.

— Не только. За покушениями действительно стоит его коалиция, — возразил Воронов. — Поскольку они считают, что князья без реликвий — фактически не князья, а посему должны быть лишены княжеского титула тем или иным образом. Надежнее всего — через убийства, чтобы некому было наследовать. Ответственность за такие покушения не возьмет на себя ни одно княжеское семейство, а вот оплатить покушения в складчину…

— Зачем им нужны осколки реликвий?

Воронов пожал плечами.

— Я не слышал о других случаях, когда целенаправленно охотились за частью реликвии. Возможно, я повторю, только возможно, что в случае Петра кусок реликвии был не основной задачей, а его потом предполагалось тем или иным способом продать мне. Вообще, как правило, все части реликвий остаются в одних руках. Я слышал всего лишь о нескольких семействах, решившихся передать осколки сразу нескольким наследникам. Впрочем, Юрию Владимировичу эта информация не нужна и не интересна.

Было смешно наблюдать, как Воронов постоянно подчеркивал, что Беляев находится куда ниже его в иерархии. Хотя у Вороновых, кроме спеси, ничего и не осталось: ни денег, ни влияния. Говорить, что у меня есть информация именно об охоте за кусками реликвий, я не стал. Воронову эта информация, говоря его же словами, не нужна и не интересна. Союзниками нам не стать, а информации полезной он больше не выдаст.

— Покушения происходят только на членов княжеских семейств без реликвий? — уточнил отчим.

— Да. Как правило, на тех, до кого легче добраться. Я уверен, что заказ есть на всех, кто может наследовать титул, хотя бы в теории.

— То есть Петр продолжает оставаться под ударом?

— Все мы находимся под ударом, — отрезал Воронов. — Вы, честно говоря, совершили большую глупость, не придя ко мне сразу, потому что попади Петр в военное училище — был бы под защитой государства. Но ничего, еще не поздно. Моих связей хватит, чтобы отправить его туда даже после начала занятий. Можете его оставить, я позабочусь о племяннике, будьте уверены.

— Извините, Максим Константинович, но мне это неинтересно.

— При чем тут интересно или неинтересно? — усмехнулся он. — Все Вороновы проходили через военное училище. Только оно дает нужное развитие и огранку способностей.

— Неужели? — насмешливо бросил я. — Мне так не кажется.

Если этот Воронов проходил через военное училище и считает, что оно дало ему огранку, то мне страшно представить, каким он был до учебы там.

— Вот тебе простой пример. Юрий Владимирович сообщил, что в Лабиринте ты получил заклинание Искра. У тебя было время им заняться. Итак, какой у тебя сейчас уровень?

Он торжествующе на меня посмотрел, готовясь вдоволь поиздеваться.

— Сорок второй.

— Вот. А в училище был бы уже минимум десятый. Какой-какой? — вытаращился он на меня, только сейчас поняв, что я ответил.

— Сорок второй.

— Петр, Юрий Владимирович, воспитывавший тебя все эти годы, мог бы донести, что врать нехорошо. Особенно родственникам. Особенно ради пустой похвальбы.

Пришлось продемонстрировать ту самую Искру, раз уж на слово не верят. У Воронова жалко затрясся подбородок, отчим же смотрел скорее одобрительно, но и с некоторой опаской — боялся, что не удержу контроль. Пришлось заклинание развеять, а энергию опять втянуть в себя.

— Искра у меня даже чуть мощнее положенного на этом уровне, — не без удовольствия пояснил я, — потому что к ней прилагается еще двойное сродство к Огню и пиромания третьего уровня. Вы уверены, что военное училище столько бы мне дало?