Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана

Вопросов не было. Я хоть и внимательно слушала женщину, но взгляд метался по комнате, раз за разом натыкаясь на распластанного парня. Не хотела бы я оказаться на его месте.

Елена развернулась к парню, обошла его и остановилась у изголовья, теперь мы могли видеть и ее, и его. Мы должны были увидеть все. Женщина раскинула руки, запрокинула голову и прикрыла глаза.

Сначала ничего не происходило. Тишина давила, казалось, что даже воздух сгустился, дышать стало тяжелее. Тихо. Я не понимала, почему так тихо, но со временем по комнате стал разноситься сначала едва уловимый звук, который становился громче, заполнял каждый уголок. Я не сразу поняла, что он исходил от женщины. Монотонный горловой звук врезался в уши, раздражал, словно жужжание майского жука, и рос, рос, рос, пока не заполнил не только эту комнату, но и все мое сознание. Вокруг Елены образовалась пелена, похожая на застывшее в воздухе пылевое облако, которое становилось плотнее, наливалось цветом, сначала темнело, потом светлело, и тогда, когда почти полностью скрыло от глаз фигуру хрупкой сотрудницы отдела, налилось багрянцем.

Тишина обрушилась на нас внезапно. Только тогда я услышала, как тихо мычит сам Дима, глядя в потолок широко раскрытыми глазами. Но мое внимание снова переместилось на Елену. Она заговорила.

– Мил ели санти хантар растрика соенадлиэн!

Громкий хлопок. Я едва сдержала крик и подпрыгнула на месте. Елена хлопнула в ладони над головой Димы, и красное облако взорвалось, разлетевшись по комнате кровавыми каплями, которые не спешили опускаться на пол, мгновенно сплетаясь в сотни нитей, которые, повиновавшись словам и движениям женщины, словно голодные змеи, бросились к добыче.

Парень поднялся над полом, подхваченный этими нитями. Крик. Нечеловеческий, жуткий рев, который в ту же секунду вырвался из горла Димы, заставил закрыть уши. Хотелось сбежать, не слышать этого. Он кричал, надрывая глотку, а из тела вырывались нити, которые пронзили его насквозь. Они сплелись в семь толстых жгутов, концы которых упали в хрустальные колбы. Парня била крупная дрожь, он кричал, жгуты пульсировали, а Елена продолжала читать заклинание. Вскоре, когда я уже не могла даже дышать, размазывала по щекам слезы, и старалась не отворачиваться, по жгутам из тела Димы начал струиться серо-черный дым, который каплями свисал с красных нитей, но не падал на пол. Стекал в хрустальные колбы, наполняя их клубящейся темнотой.

Дима так и висел над полом пронизанный красными нитями, он хрипел, мычал, обливался потом, из носа струилась кровь, в глазах полопались капилляры, отчего белок окрасился алым. Ужас – слишком мягкое слово, чтобы описать те ощущения, которые я испытывала.

Сколько длился этот кошмар наяву, я не представляла. Но к концу, когда обмякшее тело измученного парня, наконец, опустилось на пол, я не чувствовала своего тела, лишь звон в ушах и пульсирующая боль в висках давали понять, что я все еще жива. Но жив ли он? Я смотрела и смотрела на взмокшую грудь парня, на которой не осталась и следа от волшебных нитей, тщетно пыталась уловить хотя бы малейшее движение, обозначающее дыхание. Но к нему уже спешил врач, который объявил, что Дима жив.

Облегчение накрыло с головой, но на его смену быстро пришло негодование. Я повернулась к нашему преподавателю и несколько секунд смотрела на нее в нерешительности.

– Это тяжело, Валерия, я понимаю, – начала она, но я ее остановила взмахом руки.

– Тяжело? Серьезно? Это ужасно, Арина Ярославовна. Как вы можете отправлять нас на такие испытания без подготовки? А если у кого-то из нас сердце слабое или психика не устойчивая?

Женщина сменилась с лица. Строго оглядела всех сидящих, которые не вмешивались в наш диалог, но я была уверена, что большинство из них поддержало бы мое негодование.

– Среди вас нет слабых здоровьем. Вы особенные. Вас природа наградила и крепким здоровьем, и устойчивой психикой. А этот ужас, к сожалению, часть реальности, с которой вам придется рано или поздно столкнуться. Мы все считаем, что лучше рано, чем поздно. Теперь вы все знаете, чем опасно такое соседство, какой ценой возвращается контроль над собой, и я надеюсь, что отныне ни у кого из вас не возникнет сомнений в необходимости усваивания всех знаний, которые дадут вам в стенах нашей академии.

Все притихли. Тон, выбранный преподавателем, не предполагал возражений. А уж тяжелый взгляд, которым она одарила нас всех, только усилил желание захлопнуть рот и не возражать. Но у меня эмоции просто бурлили. Злость, отвращение, страх, непонимание, зачем отправлять нас на такое зрелище без какой-либо подготовки, зачем вместо постепенной подготовки нас бесконечным градом осыпают информацией, от которой подкашиваются ноги. Вместо того чтобы формировать устойчивость, постоянно дестабилизируют, заставляют переживать, бояться и не спать ночами из-за кошмаров. Я скрипела зубами, сжимала кулаки, мысленно уговаривала себя молчать, но не смогла, ритуал изгнания оказался настолько ошеломляющим, что впечатления рвались наружу. И, в конце концов, все-таки озвучила свое мнение о странных методах обучения в академии. Единственное, что мне удалось – сдержать раздраженный тон.

– Ваше негодование, Валерия, понятно и даже похвально, как и то, что вы не стесняетесь их озвучивать. Но вам, всем вам, еще только предстоит понять, насколько важно в нашем деле научиться держать эмоции под железным контролем. То, что сегодня привело вас в ужас, уже через полгода не вызовет столько эмоций. Вы привыкнете, как раз благодаря таким методам обучения, а значит, уже выстроите тонкую стену защиты от потрясений вокруг себя. И в экстренной ситуации сможете руководствоваться не эмоциями, паникой и инстинктами, а холодным расчетом, знаниями и умениями. И это, возможно, спасет чью-то жизнь. А сейчас у вас есть несколько минут, чтобы успокоиться, после чего вы увидите последний этап работы с тенью – ее уничтожение.

Я не могла отрицать правоту преподавателя. Тем более, прекрасно видела результат, которого они достигали такими методами. Убийство девушки не вызвало паники, не вызвало истерик, даже обсуждение происходило тихо и спокойно, а уж хладнокровие Славки вызывало у меня и восхищение, и отторжение. Я понимала необходимость воспитать в себе это качество, но не могла принять. Просто не хотела становиться безэмоциональной машиной для уничтожения теней. Из нас будут делать настоящих солдат, которые мановением руки смогут уничтожить знакомого, если не останется выбора, смогут причинить боль, отделавшись, в лучшем случае, уколом совести, а в худшем – и его не почувствуют.

Глава 12

Глава 12

Последний этап не вызвал ярких эмоций. Работа боевого мага, конечно, впечатляла, отточенные движения, четкие слова, сосредоточенность и сила, судить о которой мы могли по яркому свечению магических лент, которые сплетались в клубки и с глухим хлопком встречались с дымкой в колбах. По кабинету сразу распространился запах горячего металла. Мы, конечно, поблагодарили за демонстрацию, но как-то вяленько. Зато, когда нам объявили о возвращении в академию, все немного приободрились. Я очень хотела скорее покинуть это место. Даже не надеялась, что когда-нибудь забуду о произошедшем здесь.

В академию вернулись, когда солнце уже клонилось к горизонту. Но в учебном корпусе все еще кипела жизнь. У кого-то только закончились занятия, у кого-то – рабочий день. И одного из таких я встретила уже у выхода.

– Выглядишь болезненно, – после приветствия заключил Артур.

– День выдался тяжелый, Артур Алексеевич, насмотрелась всякого, моя тонкая душевная натура была не готова к таким ужастикам.

– Прошли боевое крещение, – не разделил он моего плохого настроения, – дальше будет проще. Это было самое страшное и сложное в обучении. Пойдем, тебе поужинать надо, иначе тебя ветром сдует, а ловить, как всегда, придется мне.