Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана

– Ведете себя вы, Артур Алексеевич, совершенно непедагогично.

– А мы и не на занятии, – он открыл дверь и выпустил меня на свежий воздух.

Я даже и не подозревала, что прохладный ветерок, который ударил в лицо, принесет столько удовольствия. Не скрывая блаженства, прикрыла глаза и втянула влажный вечерний воздух с ароматами трав. Это немного отрезвило, а следом пришло ощущение сильнейшего голода, поэтому, взвесив все за и против, ответила согласием на предложение Артура.

– Вы, Артур Алексеевич, между прочим, дискредитируете меня, как порядочную студентку, – не смогла сдержаться я.

– Это почему это?

– Потому что порядочные студентки со своими малознакомыми преподавателями не ужинают после занятий, особенно так открыто.

– Ты предлагаешь за кустами спрятаться, как порядочные студентка и преподаватель? – растянул он губы в улыбке.

– Фу-фу-фу! Что за грязные предложения, Артур Алексеевич?

– Я не предлагаю, а тебя спрашиваю. Почему тебя так тревожит мое преподавательство?

– Не знаю, – пожала плечами, ведь я и себе не могла ответить на этот вопрос, – как-то с детства привыкла, что учитель – это учитель.

– Сверхчеловек, – понимающе хмыкнул он, – не пьет, не курит, матом не ругается, сексом не занимается.

– Что-то вроде того. С учениками и студентами не ужинает и в кусты не приглашает.

– Если тебя это настолько тревожит, то не буду навязываться. Просто провожу до столовой.

– Нет, что ты, – поспешно отозвалась я, – я с удовольствием поужинаю с тобой. Вообще-то, мне сейчас просто необходима чья-нибудь компания и хорошая порция мяса. Просто не хочу, чтобы по академии поползли какие-нибудь слухи. Мне сейчас только этого не хватало. Да и тебе, наверное, совершенно ни к чему это.

– Мне совершенно все равно, – отозвался Артур, – кому какое дело, где и с кем я провожу свободное от работы время?

– Ты прав, наверное. Я со временем привыкну к тому, что все друг у друга на глазах и не стоит на этом зацикливаться.

– Правильные мысли, лучше расскажи, как прошел практикум по подселенцам, даже преподаватели не все знают подробности поимки шестерки. Поделишься?

Состроила мученическую рожицу. Понимала желание Артура узнать подробности, как и то, что этими подробностями придется делиться еще и со Славкой и с пронырой Вертосом. А мне хотелось заколотить досками этот уголок памяти, повесить табличку «опасно для эмоционального равновесия» и никогда к нему не приближаться. Но это, к сожалению, было невозможно. А Артур остался глух и слеп к моему нежеланию говорить на эту тему, поэтому, покорившись его уговорам, я все же рассказала о своем сложном дне. Только сам ритуал мне милостиво разрешили не пересказывать. Во-первых, Артур и без меня знал, как все происходит, во-вторых, сказал, что не хочет портить мне аппетит.

– А у меня к тебе тоже просьба есть, – прищурилась, наблюдая за тем, как он уплетает небольшие кусочки мяса, размазывая соус по тарелке.

– Зачет на халяву не поставлю, – улыбнулся он и подмигнул.

– Да больно надо, мне до зачета бы дожить и не уехать на машинке с красным крестиком в компании симпатичных, я надеюсь, медбратьев. Хочу в обмен на мою информацию, твою информацию.

– Ты опоздала с бартером, я твою уже получил.

– Тю, а я думала, ты рыцарь, честь и достоинство, все дела, – надула губки и укоризненно глядела на своего собеседника.

– Ты забавная, – он скользнул взглядом по лицу, задержался на губах и улыбнулся, – что ты хочешь знать?

– То, что знаешь ты об убийстве Оли. Преподаватели наверняка знают больше, чем говорят нам.

Налет веселья испарился с его лица в ту же секунду. Он стал серьезным и внимательно на меня смотрел несколько секунд, словно собирался с мыслями и искал вариант, как прекратить этот разговор, не обидев меня молчанием.

– Ты была с ней знакома? – он вновь бросил на меня внимательный взгляд и вернулся к мясу.

– Нет, но земля, как говорится, слухами полнится, так ты расскажешь?

– Понимаешь, Лера, деканат считает, что той информации, которую получили вы, достаточно, и я с ними солидарен в этом вопросе.

– Значит, не расскажешь, – скисла я.

– Лер, я ведь не для интриги или чтобы тебя подразнить, не хочу говорить, причин много. Я всего лишь аспирант, мне оттуда, – ткнул пальцем в потолок, – сказали молчать, я молчу, скажут, рассказать все – расскажу. Да и зачем тебе какие-то неточные подробности, предположения? Мне казалось, что ты не из тех девушек, которые за собой оставляют шлейф сплетен и продолжают их разносить по всем углам.

– Не из тех, поэтому у тебя и спрашиваю. Я наслушалась уже всякого, и хочу знать, насколько ситуация непростая.

– Непростая, – сделав небольшую паузу, он все-таки ответил, но слова подбирал тщательно, присматривался ко мне, словно искал в глазах ответа, достойна ли я доверия. – Уверен, даже нам, преподавателям, сказали не все. Думаю, вся информация о реальном положении вещей есть только у декана и еще нескольких людей.

– Артур, не ходи вокруг да около, либо расскажи, либо ничего не рассказывай, я пойму, – поднявшееся настроение снова стало затягивать хмарью. Отчего-то хотелось, чтобы Артур доверял мне, словно из-за постоянных столкновений, когда я попадала в сложные ситуации, а он помогал, мы стали связаны. И его недоверие эту связь истончало.

А возможно, дело было всего лишь в разгоревшемся любопытстве, природной настырности и желании успокоиться. В глубине души надеялась, что Артур скажет, что бояться нечего. Но его нежелание и невозможность поделиться правдой только подтверждали мои опасения. Девушка не отравилась и не попала под лихое заклятье, в этих случаях не было бы смысла утаивать правду, значит, все гораздо хуже и предположения Вертоса вероятнее всего верны.

Артур долгое время разглядывал меня, скользил взглядом по лицу, спускался к рукам, которыми я от напряжения постукивала по столу, вновь вглядывался в глаза, но ответ остался неизменным.

– Лера, извини, я не могу сказать.

– Понятно, – грустно улыбнулась, – это логично и, наверное, правильно. Да и такой ответ слишком красноречив, чтобы не заметить очевидного. Если что-то скрывают, значит, не хотят паники, а это, в свою очередь, говорит только о том, что нам всем есть чего опасаться. Ладно, давай зайдем с другой стороны. Сказать, что на самом деле случилось, ты не можешь, но то, чего делать не стоит или наоборот стоит, чтобы не оказаться в такой же ситуации, как Оля, ты можешь?

Артур склонил голову и улыбнулся. В его глазах заискрилось любопытство и заинтересованность, которые приятно согревали душу и откровенно льстили. Ответила мягкой улыбкой и скромно потупила взгляд. Понимала, что если еще хоть секунду буду смотреть в его горящие глаза, то растеряю весь запал и окончательно засмущаюсь.

– Ты настойчива, – с налетом восхищения констатировал он, – это классное качество, мне нравится. Ты сейчас на хищницу похожа, которая вышла на охоту и не собирается сдаваться, пока не поймает свою цель в когтистые лапки.

Почувствовала, как скулы сводит от улыбки, которая произвольно расползлась на лице. Я никак не могла взять себя в руки и чувствовала, как теплеют щеки от слов Артура. Но он оказался прав, я не собиралась сдаваться, поэтому, несмотря на растущее смущение, вскинула взгляд и прищурилась, давая понять, что не отступлю, как бы он не заговаривал мне зубы.

– Старайся не выходить в коридоры ночью. Или хотя бы не ходи одна.

– Спасибо.

Значит, в академии не так безопасно, как хотелось бы думать. И мы все, абсолютно все оказались заперты с неизвестной опасностью.

– Как страшно, оказывается, жить, – попыталась разрядить обстановку, – что ж, Артур Алексеевич, – подняла чашку с чаем и взглянула на собеседника поверх нее, – может быть, вы расскажете, что приготовили нам в качестве практического занятия. Приоткроете, так сказать, завесу тайны.

– Валерия, – перенял он мой тон, – все вам хочется знать, милейшая. Боитесь чего-то?