У ног разбитой статуи богини стоит дряхлая старуха. Её праздничные одежды изодраны и измазаны в грязи, едва прикрывают дряхлое тело.
По её израненным стопам стекает алая кровь, её лицо обезображено ужасными шрамами, оставшимися от ожогов. Один глаз полностью выжжен, а другой прищуривается, рассматривая нас.
Одна её рука переломана и срослась неправильно, но всё равно опирается на корявый костыль. Другой рукой старуха управляет слабым светом, что льётся с её ладони и защищает нас от обвалившегося храма.
— Эона, — шепчу я.
Это она! Моя богиня! Измученная, израненная, потерявшая свою красоту и молодость, но не погибшая.
В ней уже почти не осталось света. Но и тьма ушла из неё.
Старуха усмехается и резким жестом подталкивает нас всех к выходу.
Мягкой волной пульсирующего, вот-вот погаснувшего света она просто выметает нас из храма, ровно за секунду до того, как он обрушится полностью, погребая под собой её саму и мёртвых демонов и драконов.
— Нет, Эона! — шепчу я, прикусывая губу.
— Она искупила свои грехи перед человечеством, — шепчет мне на ухо Кайрон. — Отпусти её!
Глава 36
— Теперь вы меня казните? — поднимаю взгляд на императора, что расположился прямо на земле перед костром.
Его уставший профиль чётко выделяется на фоне окружающей темноты. Император прикрывает глаза и шумно втягивает прохладный ночной воздух.
Кайрон за моей спиной яростно рычит и крепче прижимает меня к своей груди.
Кто-то из генералов морщится и заходится в кашле.
В полевом лагере повисает напряжённое молчание.
Драконы исподволь разглядывают меня, косятся на Кайрона, что не выпускает меня из рук и на императора.
Император задумчиво хмыкает и, не отрывая взгляда от огня, произносит.
— За то, что ты эонида, последовательница сумасшедшей богини? Или за то, что чуть не погубила моего брата генерала Кайрона, когда разделила с ним ложе? А может, за то что чуть не уничтожила всю мою армию в подземном храме?
— Эурон, — яростно рычит Кайрон. Его грудь подо мной вибрирует и ходит ходуном.
Его руки на моём теле напрягаются. Ладони моментально удлиняются, ломаются, превращаясь в драконьи лапы.
Кайрон ещё слишком слаб, чтобы удерживать контроль.
— Да, мог бы, — словно рассуждает император. — Но не стану.
Я медленно выдыхаю, но Кайрон не расслабляется. Всё также крепко прижимает меня к себе, ограждая от целого света.
— Потому что ты дважды спасла моего брата. Потому что ты пожертвовала своим светом, чтобы вылечить его и снять с него проклятие Гроганов, вернуть к свету свою богиню, потому что ты нашла в себе силу и смелость противостоять Эоне, потому что ты теперь одна из семьи Гроган!
— Я… — мои глаза наполняются слезами. — Что сделала?
— Ты сняла проклятье эонид и освободила меня, — Кайрон наклоняется ко мне и целует в ухо. — И теперь ты моя!
По телу проносятся взбудораженные мурашки. Я глупо и счастливо хихикаю. И этим словно снимаю напряжение с целого лагеря. То тут, то там вновь раздаются негромкие разговоры и мужской смех.
— Я ведь не знала, — говорю так тихо, чтобы слышал только Кайрон. — Про первую ночь эонид с мужчинами. Правда. Мама с бабушкой никогда мне не рассказывали. Только иногда смотрели на меня с затаённой тоской и всё. Видимо, я должна была узнать об этом сама…
Меня передёргивает от ужаса, когда я думаю о том, что могло случиться. И о тех сотнях, а может, тысячах бедных девушек, которые убили своих мужчин, выжгли их светом безумной богини. О боги, какой же ужас они пережили по вине обманутой родными братьями и обезумевшей женщины!
Вздрагиваю.
— Уже всё, девочка моя, уже всё закончилось. Видимо, самому первому наследнику Грогана нужно было искать свою эониду, чтобы избавить всех от проклятия обезумевшей богини, а не убивать их.
— Ему нужно было искать Эону. Но он не знал, — всхлипываю я, вспоминая историю своей богини.
— Мы тоже, — хмыкает император. — Теперь знаем.
— Вы говорите серьёзно, — наконец, решаюсь я спросить про главное, — про семью?
Кайрон разворачивает меня прямо у себя на коленях, ловит моё лицо руками и заглядывает в глаза.
— Ты моя, Элара. Ты моя истинная и моя судьба. Теперь ты моя жена. И плевать, что мы ещё не заключили союз в храме. Я тебя никуда не отпущу от себя. Тем более, в тебе уже растёт маленький дракон.
— Что? — слёзы всё-таки срываются с моих ресниц.
Я беспомощно оглядываюсь на сидящих у костра драконов, но все они делают вид, что не слышат и не видят нас.
— Я люблю тебя, Элара. Ты моя судьба! Мой воздух и моя жизнь. А скоро ты подаришь мне наследника! Первого Грогана, лишённого проклятья.
— Я… — я не знаю, что сказать. — Ты ошибся, Кайрон…
Только и могу выдавить я.
— Тысячелетиями эониды рожали девочек. Я не могу…
— Драконы никогда не ошибаются, родная, — Кайрон притягивает меня к себе и нежно целует в губы.
Моё тело наполняется искрящимися пузырьками ликования. Тепло волной прокатывается по телу, покалывает на кончиках пальцев и скапливается в груди. На долю секунды мне кажется, что оно превратится в свет. Но нет, мягкой пульсацией расходится по мышцам.
Весь мир преображается, из него словно исчезают страдания и печаль. Остаётся только любовь и радость, а также гордость за своего возлюбленного.
Мой мир уже никогда не будет прежним. И я никогда не буду больше эонидой.
Но разве это плохо? Стать любимой, найти своего суженого и родить ему наследника?
Рядом тихо о чём-то вздыхает император. А за ним и ещё десяток генералов и офицеров драконов.
Эпилог
Стою в тени раскидистого дерева, придерживая огромный живот, и смотрю, как Кайрон тренирует нашего сына Клэя.
С той страшной ночи, когда я узнала правду о своей богине и перестала быть её последовательницей, прошло почти десять лет.
За эти годы больше никто не слышал о богине или демонах, храм оказался погребён глубоко под землёй, а империя вступила в век процветания и благополучия.
Кайрон остался драконом, но перестал быть опальным. Мой свет погасил тьму его проклятия. Кайрон полностью исцелился и сразу же стал лакомым кусочком для всех женщин империи.
Но мой дракон ни разу не дал мне повода усомниться в его чувствах. И пока шла подготовка к церемонии нашего соединения, он всё равно не отходил от меня ни на шаг, чем вызывал волну недовольства среди придворных дам и язвительные шепотки у горожан.
Но нам было всё равно.
С той самой ночи мы не разлучались дольше, чем на несколько часов.
Кайрон занял пост ректора академии боевых магов. Мы обосновались в столице. Часто бываем во дворце. Но всё же живём своей жизнью. И не пускаем в неё никого. Даже императора.
Эурон отменил тысячилетний закон гонений на эонид. Дал людям и драконам доступ ко многим старинным легендам, раскрыв настоящую суть Эоны, её братьев и демонов.
Правда нравится не всем. Но ложь рождает ещё больше проблем.
Сам Эурон не лишился проклятия. Мой свет смог только немного ослабить влияние тьмы императора на женщин, но не более того. Исцелить его я не смогла.
Зато теперь мы знаем кто сможет — одна из эонид.
Возможно, именно поэтому Эурон призывает дев света выйти из тени. Кто знает, сможет ли он когда-нибудь найти свою эониду и полностью освободиться от проклятия?
Клэй делает выпад, но Кайрон отбивает атаку его деревянного меча.
Сын отпрыгивает, разворачивается и собирается бить снова. Но отец опережает его, выбивает учебный меч из рук и опрокидывает на землю.
Клэй фырчит, вскакивает и собирается броситься на отца врукопашную. Но тут оба замечают меня.
Кланяются друг другу благодаря за тренировку и, подняв с земли камзолы, идут ко мне.
— Мама! — Клэй встаёт рядом и обнимает меня за расплывшуюся талию.
— Любовь моя! — шепчет Кайрон, целуя меня в губы. За десять лет его страсть не остыла. — Как себя чувствую мои самые любимые девочки на свете?
