Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

Мы некоторое время шли по кольцевому проходу, который был обрамлён полуразрушенной балюстрадой, открывая вид на первый этаж. Снизу доносились людские смех, ругань, крики, пьяная брань. Шут скрылся в неприметном углублении в стене, а я, помедлив, осторожно заглянула туда. Вниз убегала тёмная каменная лестница, по которой торопливо спускался карлик с фонарём в руке.

Спускались мы недолго, лестница вывела нас на тёмный двор, отвратительно пахнущий нечистотами.

— Луи, проводишь мадам до дома, головой за неё отвечаешь, — сказал приказным тоном Шут куда-то в темноту. От стены отделилась огромная тёмная фигура и быстро подошла к нам — это был тот же мужик, что ударил меня по голове в подворотне.

Я с испугом посмотрела на карлика, автоматически потрогав свой затылок. Мужчина усмехнулся: — Не бойтесь, мадам Жанна, доведёт вас в целости и сохранности, даже не сомневайтесь.

Шут кивнул здоровяку головой, и тот, подхватив меня под локоть, потянул в сторону полуразрушенных построек, видневшихся в темноте.

Я старалась приноровиться к большим шагам мужчины, но у меня ничего не получалось. В конце концов мне это надоело, и я, дёрнув свою руку, резко остановилась.

Луи посмотрел на меня вопросительно и промычал: «Ыто?»

— Я не пойму, ты немой? Почему ты так разговариваешь? — завела я разговор, стараясь отдышаться от быстрого марафона.

Великан замотал головой и показал на свой язык.

— Языка нет? — с ужасом спросила я.

Мужчина закатил глаза и, вытащив целый язык изо рта, показал мне. Опять что-то промычал и, вдруг неожиданно подхватив меня на руки, словно пушинку, и вновь бодро зашагал вперёд.

Я было решила сначала возмутиться столь нахальным поступком с его стороны, но, подумав, решила: лучше так, чем бежать рядом с этим великаном.

— Интересный случай, раз ты не немой и с целым языком, то дело, может быть, в том, что, скорее всего, у тебя очень короткая уздечка, а скорее всего, она у тебя и вовсе отсутствует, — рассуждала я вслух, покачиваясь в огромных лапищах. — Знаешь, если дело в уздечке, то это дело поправимо. Я смогу тебе помочь, там делов-то на пару минут, чик — и готово. И ты сможешь говорить. — Не успела я договорить, как Луи встал как вкопанный, поставил меня на землю, развернул меня к себе, взяв меня за подмышки, приподнял, заглядывая мне в глаза. «Ыто авда?» — громко промычал он.

Я сглотнула и, поболтав ногами в воздухе, сказала: «Ну не сразу заговоришь, конечно, придётся учиться, но говорить точно будешь».

Он подкинул меня и, поймав на лету на руки, уже не пошёл, а побежал.

Я, громко взвизгнув, не удержавшись, выругалась на русском языке, ругаться такими словами я не любила, воспитание не позволяло, но в стрессовой ситуации оно иногда само по себе как-то вылетало.

Мимо нас проносились дома с тёмными глазницами окон, на улице было темно, и лишь иногда луна, появляющаяся из-за туч, освещала нам путь. Я подняла голову и устремила взгляд в небо. Как и в тот раз, во время побега из замка, когда я садилась в экипаж вместе с Арджуном у реки, меня охватило ощущение, что что-то не так. Я стала пристально вглядываться в ночное небо.

Что это с луной? — растерянно воскликнула я.

Великан остановился и поднял голову.

— Она же... совсем не такая, — пробормотала я, не отводя взгляда от ночного светила.

Луи посмотрел на меня, его лицо выражало недоумение. Он покачал головой и снова двинулся вперёд.

Луна была на месте, где ей и положено быть, и её размер соответствовал земному. Но её поверхность... Она была покрыта странными пятнами, мелкой крапинкой, словно кто-то небрежно разбросал чёрную муку по её серебристому полотну. Как такое могло произойти? Луна всегда оставалась неизменной, но теперь она выглядела чужой, словно была не той, что я знала.

Я пыталась разглядеть знакомые созвездия, но облака, словно сговорившись, закрывали небосвод, не давая возможности увидеть хоть что-то определённое. Я прищурилась, пытаясь проникнуть сквозь пелену, но тщетно.

— Жанна, дочка! — голос аптекаря, резкий и тревожный, разорвал тишину пустынной улицы.

Я обернулась на голос Гюлена, который был в сопровождении двух гвардейцев, один из которых был моим, уже можно смело сказать, старым знакомым. Руки Луи напряглись при виде военных, и он тревожно задышал.

- Не волнуйтесь, Луи, всё будет хорошо, прошептала я ему, соскакивая на землю.

- Доченька, где же ты была, мы все кварталы обыскали, с обеда тебя нет, я весь изволновался, - аптекарь окинул меня заботливым взглядом и, не удержавшись, обнял со всей своей отцовской любовью.

- Месье, представьтесь, кто вы и что вы сделали с мадам Гюлен, - сказал приказным тоном мой знакомый гвардеец, предупреждающе кладя руку на эфес шпаги.

Большой Луи застыл и растерянным взглядом посмотрел на меня.

- Господа, господа, всё хорошо, - воскликнула я, подбегая к великану. - Месье Луи спас меня и помог мне добраться до дома, кто-то ударил меня по голове, и я долгое время была без сознания, и если бы не он, я не знаю, что бы со мной было. - Я многозначительно усмехнулась и подмигнула смутившемуся Луи.

— О, месье Луи, как мне выразить вам свою признательность? — воскликнул аптекарь, с чувством сжимая руку Луи.

— Ы-ы-ы, — промычал великан, ещё больше стушевавшись.

— Отец, у этого месье проблемы с речью, как вы заметили, и мне бы хотелось его обследовать, возможно, я смогу ему помочь.

— Да-да-да, конечно же. Месье Луи, пойдёмте с нами, жаль, что мы не сможем вас ничем угостить, наша кухарка сегодня сбежала, прихватив большую сумму денег. Ох, одни сегодня несчастья на мою седую голову. Говоря это, аптекарь абсолютно не выглядел несчастным, я бы сказала, даже наоборот, был весьма довольным.

— Месье Гюлен, мы очень рады, что с вашей дочерью всё хорошо, вынуждены откланяться, служба.

— Господа, благодарю вас за помощь, мои двери всегда открыты для вас в любое время дня и ночи, — ответил им аптекарь и бросил на них многозначительный взгляд.

Мужчины откланялись и спешно удалились, позвякивая шпорами.

— Отец? Кухарка сбежала? — спросила я удивлённо, провожая взглядом удаляющихся гвардейцев.

— Потом, милая, потом, — ответил мне месье, бросил многозначительный взгляд на Луи и, взяв меня под руку, добавил: — Дома всё подробно расскажу, дорогая. Кстати, Марго мы перенесли в гостевую комнату, температуры у девочки нет, а младенца булочница оставила у себя до завтрашнего дня.

9

Большой Луи стоял в смотровой, нервно переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя неловко в этом безупречно чистом пространстве. Его поношенная и грязная одежда, казалось, противоречила окружающей стерильности, выделяясь пятном на белоснежном фоне покрытых извёсткой стен.

— Присаживайтесь, месье Луи, ничего не бойтесь, я просто сейчас вас осмотрю. А потом будем решать, какие действия будем предпринимать. Хорошо? — сказала я, улыбаясь великану, подталкивая его к высокому табурету.

— Так, открываем ротик, ага, ещё пошире, и подымаем язык вверх, отлично, ну я так и думала, — обратилась я к аптекарю, который стоял рядом и держал канделябр, освещая мне пациента. — Уздечка практически срощена с нижним нёбом и практически неподвижна, это врождённая аномалия, но она поправима.

— Ну что же, месье Луи, хочу вас обрадовать, я сделаю вам операцию, и вы сможете со временем отлично говорить.

Луи радостно замычал, его лицо озарилось широкой улыбкой, и он закивал головой, выражая свое согласие. Его глаза, полные преданности и обожания, были устремлены прямо на меня, словно он хотел передать свои чувства без слов.

- Отлично, раз вы согласны, то не будем откладывать и сразу приступим, - сказала я и принялась готовить инструменты к операции.

С операцией мне помогал месье Гюлен, ну как помогал: держал одной рукой с зажимом язык Луи, а второй — свечи и бесконечно приговаривал великану, пока шла операция, чтобы он только не закрывал рот, так боялся, что он ему откусит палец. У меня от мычащего Луи и бесконечно причитающего аптекаря от смеха катились слёзы, насколько всё комично выглядело со стороны. Пришлось в конце концов на них строго прикрикнуть, и месье Гюлен после этого, надувшись от обиды, зажмурил глаза, продолжая тревожно пыхтеть.