Зодчий. Книга V (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

Столоначальник поднялся на ноги с лёгкой улыбкой:

— Вам известно что-нибудь об этом?

— Откуда, Олег Степанович? — удивился я.

— Если бы я знал… — сокрушённо вздохнул Кадывкин. — Но в вашей голове поразительное количество знаний. Просто невероятное.

— Ничего такого, — пожал плечами я и посмотрел на машину, у которой стоял Снегов. — Всего хорошего, Олег Степанович. Примите мои соболезнования по вашим людям.

— Спасибо, — перестал улыбаться Кадывкин. — Я знал каждого. Большая потеря. Та тварь… Я почти уверен, что это был Бессмертный Страж. Парни мои спокойно разобрались бы и с четвёртым рангом, даже без этих железок.

Я хлопнул его по плечу, в жесте поддержки, после чего мы крепко пожали друг другу руки и разошлись. Водитель вездехода, с красной пометкой над головой, курил у свой машины, провожая меня взглядом.

— Что с ним не так, Черномор? Причина высокого риска? — спросил я помощника. Седобородый моментально оказался по моё правое плечо.

— Загружаю, Хозяин.

Поток информации хлынул в голову. Ну, в целом, плашку повесили верно. У человека проблемы с гневом. Он только чудом ещё не оказался в тюрьме, вероятно, сказывалась протекция Тринадцатого Отдела. Связей с Аль Абасом нет. Хм, работает команда ИскИнов. Хорошо работает.

Оказавшись в машине, я первым делом открыл футляр с подарком Орлова. Коснулся металла. Мощная вещь, очень мощная. Вот только есть одна небольшая загвоздка. Какой мастер рискнёт взяться за работу с таким мечом по гравировке? И не испортит ли он столь могучий энергетический эффект. Седьмой ранг Эха — это карманный генератор сам по себе. Получить вместо него палку-убивалку для монстров не хотелось бы.

Снова зазвонил телефон, и я отложил клинок в сторону.

Паулина.

— Здравствуй, дорогая.

— Миша. Забери меня отсюда, — тихо попросила Князева.

Глава 13

— А ещё Миша умеет играть на гитаре! — похвасталась мама за общим столом, куда снова оказалась приглашена Светлана. Сегодня на девушке было новое платье, в меру скромное и одновременно подчёркивающее красоту.

Я не дрогнул, встретил взгляд графини, и поставил стакан на стол. После чего с невозмутимым видом взялся за нож с вилкой и принялся отрезать кусочек мяса по-французски, про себя отметив, что самой Франции нет, а мясо, смотри-ка, осталось.

— Неужели, Миша? Я бы с удовольствием послушала! — ахнула Скоробогатова, охотно вживающаяся в роль невестки.

— Давно это было, ма. Пальцы уже не вспомнят, — ровным тоном сказал я. Почти не соврал: мой тёмный попутчик, дремлющий внутри и строящий новые планы на монструозные шедевры, был мастером игры на гитаре. Но на первом курсе академии, пытаясь таким образом соблазнять женские сердца. Правда потом разочаровался в инструменте и бросил музицирование.

Да, в прошлой жизни я неплохо играл, пока было время. После стало не до инструментов, однако… Прошло очень много лет.

— Говорят, это невозможно забыть. Что игра на гитаре сродни катанию на велосипеде, Миша, — не отстала Светлана, заинтересованно глядя мне в глаза. — Прошу вас! И не заставляйте вас упрашивать! Максим, гитару!

Она подняла руку, подзывая слугу. Мы обменялись с девушкой многозначительными взглядами, а затем я хмыкнул и отставил тарелку.

— Что ж… Извольте, Света.

Мама смотрела на меня с восторгом, отец же погрузился в закуски, с удовольствием на них налегая и хрустя соленьями. Бутылка напротив него уже приближалась к половине. А ещё от него пахло рыбой. Весь день папа просидел на пристани усадьбы с удочкой в руках, и сейчас был самым счастливым мужчиной на свете. Большой улов, сытный ужин и неограниченная выпивка.

Гитара, принесённая Максимом, оказалась совсем ненастроенной. Поэтому пришлось немного помучить струны, прежде чем звучание стало удобоваримым. Наконец, я закончил и сыграл пару аккордов. Струны оказались мягкими, да и сам инструмент был хорошей работы. Нахлынули воспоминания. О том, как отец, настоящий отец, учил меня игре. Как я впервые исполнил песню собственного сочинения истинной матери. Как мы орали во всё горло весёлые частушки с лучшими бойцами моей дружины, иногда обрывая струны от усердия.

Я нахмурился. За столом наступила тишина, даже отец перестал хрустеть, почувствовав неладное.

— У тебя всё хорошо, Мишенька? — заволновалась мама.

— Всё отлично, — улыбнулся я этой милой женщине. Живой, тёплой и простой.

В памяти Михаила ничего интересного не нашлось. Либо что-то хулиганское, не для благородных ушей, либо слишком слащавое, направленное на девичьи сердца.

Перебирая струны, я некоторое время думал. А затем решил исполнить песню, которую особенно любили мои бойцы в прежнем мире. Называлась она «Слово солдата», и рассказывала о воине, избравшего путь борьбы против Скверны. О предательстве, о любви, о надежде и о смерти.

Когда я закончил, то тишина не прекратилась. Отставив гитару, я нанизал кусочек мяса и отправил его в рот.

— Миша… Это было… Потрясающе! Ты же слышал, Вань? Слышал, а? — ахнула матушка.

— Угу, — отец с уважением покачал головой, промокнув глаз уголком платка. Глаза мамы были полны слёз. — До печёнок пробрало. За тебя!

Он булькнул из бутылки в рюмку.

— Кто написал эту песню, Миша? — тихо спросила Светлана, задумчиво поглаживающая ножку бокала пальчиками, украшенными кольцами. — Я впервые её слышу…

— Народное творчество, — в кармане на беззвучном сработал телефон, и я моментально прочитал сообщение которого ждал.

«Ваша посылка доставлена, ваше благородие. Координаты…» — гласило послание от Волгина. Недалеко.

— Позвольте вас оставить, дела, — оторвался я от трапезы.

— Так ночь почти, Михась! — нахмурился захмелевший отец. — Надо и отдыхать, знаешь ли!

— Папа… — со значением произнёс я, и тот сразу поднял руки.

— Понял. Принял. Замолк!

— Когда вы вернётесь, вы же сыграете ещё раз, Миша? — странным тоном спросила Светлана. — Прошу.

Я не ответил, улыбнувшись на прощание. Возвращаться я не планировал. Слишком много дел, которые не требуют отлагательства. И да — семейные ужины на Фронтире мне нравились, пусть присутствие графини и смущало, но мама настаивала каждый раз. Несмотря на это было в посиделках что-то успокаивающее, домашнее. Было куда вернуться и ненадолго отвлечься от работы. В целом, если хорошо подумать, приезд мамы и папы ко мне — событие стратегически важное. Теперь надо их здесь и оставить. Через них ведь моим врагам проще будет до меня добраться. Охранные системы отцовского дома в Златоусте и грабителей то не остановят, чего говорить о каком-нибудь ликвидаторе Аль Абаса. Значит, нужно придумать, как удержать семью на моей территории.

Дом для них уже был почти готов, но оставалась одна маленькая незадача. Мама носилась по округе как неугомонная. Если отцу можно было дать в руки удочку, обеспечить рыбное место и нескончаемый запас крепких напитков, то матушка выбралась из родных стен и пыталась объять невозможное.

Это надо принять, потому как не сажать же близких тебе людей в клетку, ради их же безопасности. Но и придумать что-то всё равно надо.

Я вышел в вечернюю свежесть. Стемнело, над усадьбой Светланы светила луна, очерчивая грани крон деревьев. После тёплой террасы даже зябко стало. Подняв воротник плаща, я поспешил к машине. Снегов не задал ни единого вопроса, когда получил адрес. «Метеор» выехал с территории усадьбы и уже через двадцать минут покинул пределы земель Скоробогатовой и оказался в зоне действия моего Конструкта.

Стемнело. Когда мы свернули на небольшой просёлок, ведущий к старому охотничьему домику, то фары выхватили на дороге Ларионова. Гвардеец поднял руку, останавливая нас. Потом узнал меня и с почтением проговорил:

— Прошу, ваше благородие.

Я оставил Снегова у машины. Волгин и Макар ждали у бревенчатого сруба, поросшего мхом. Дверь почти сгнила, всюду пахло сыростью. Внутри на ветхом полу лежал связанный парень лет тридцати.