Зодчий. Книга V (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Ирина тебя посмотрит, — сказал я. Дверь за моей спиной закрылась, отсекая личные покои Князевой от владений.

— Монашка? Миша-Мишенька-Мишаня, я не допущу до своего шикарного тела эту фанатичку, — фыркнула Паулина и устало села на своё кресло. Со слабой улыбкой провела по сукну стола, щёлкнула пальцем по резной фигурке какого-то русского древнего князя.

— Дома хорошо.

— За Ирину можешь не беспокоиться. Мы нашли общий язык.

— Боже, отсутствие женской ласки бросило-таки тебя в её объятья? — засмеялась Князева, но осеклась, глядя на моё серьёзное выражение лица. — А я говорила, что иногда проще дать… Ой… Кажется, эта шутка тебе не понравилась.

— Ты обещала. Теперь насчёт твоей охраны, людей у меня не много, но постараюсь кого-то найти.

— У меня есть охрана, — напомнила Паулина.

— Я уложу их всех в течение минуты.

— Ну, Миша-Мишенька, ты кого угодно уложишь! Кроме монахини, хи-хи, — она поморщилась от боли. — Прости.

— Ты слишком важный человек для нашего дела. Туров и Вепрь нашли тебе парочку кандидатур, посмотришь днём, ладно? — проигнорировал я её шутку.

— Конечно, ваше благородие!

Она подняла на меня взгляд, и я понял, что больше всего сейчас хозяйка трактира хочет побыть одна. Поэтому попрощался и вышел.

Паулина почти сразу же поднялась с места и направилась в своё логово, заставленное компьютерами и мониторами. Села в удобное кресло, включила аппаратуру и некоторое время читала. После чего пальцы девушки, всё ещё слабые, легли на клавиатуру.

На экране появлялись буквы шифра, использующегося ей с тех пор, как Конструкт Зодчего накрыл Логово. Неудобно, но безопасно. Всевидящее око Империи добралось до её дома, но она знала, как его обхитрить. Со стороны то, что хозяйка трактира писала, касалось обычным посланием подружке, про любовь, про деньги, про мечты.

Однако Паулину трясло. Потому что Ольгин одобрил действия Агнессы по устранению Скоробогатова, а это значило, что время уходит.

Драгоценное мирное время.

Глава 14

— Носитель Обетования, ты предлагаешь мне тратить силу, дарованную самим создателем, на… блудницу? — красивые глаза Ирины распахнулись в праведном гневе. — На ту, что избрала путь похоти, попирая все человеческие заветы⁈ Та, что сбивает тебя с пути истинного, совращая и тратя впустую благодатное семя.

— Да, — ответил я, внутренне содрогнувшись.

— Это немыслимо! — возмутилась монахиня. — Немыслимо!

Я ждал, пока пройдёт первая реакция. Ирина сжимала метлу, которой убирала палую листву с дорожки и негодовала. Но очень недолго. Уже через минуту девушка смиренно опустила голову:

— Если этого хочешь ты, значит, того хочет Бог.

Она закусила губу:

— Она ведь тоже божья тварь, — сказала монахиня. — Кто я, чтобы судить падшую женщиу? На всё будет Его суд, когда придёт время.

Ирина медленно отвернулась, продолжая сама с собой религиозный диспут. Потом замерла:

— Когда мне начинать, Носитель Обетования?

— Сегодня, матушка.

Биомантка покачала головой в задумчивости, бросила на меня взгляд через плечо.

— Хорошо, Носитель Обетования. Наши дороги переплетены, и я сделаю всё, что ты скажешь. Для кого угодно. Пока не падёт пятый град.

— Спасибо.

С подворья Святой Варвары я направился к башне Тринадцатого Отдела. Благо недалеко. Нападение на людей Орлова не давало мне покоя, и просто необходимо было поговорить с пострадавшим, чтобы либо подтвердить опасения, либо спокойно выдохнуть. Орлов сразу перевёл меня на Кадывкина, а последний некоторое время сомневался в целесообразности такой беседы, но в конце концов оформил необходимое разрешение. Но перед тем, как подняться на нужный этаж башни, я навестил Тень. И когда постучал в палату охотницы, то услышал оттуда сдавленное:

— Открыто!

Вольная отжималась. Увидев меня, девушка торопливо поднялась, оправила больничную пижаму и мило смутилась.

— Мне думалось, у тебя режим, — усмехнулся я.

— Я слишком долго здесь провалялась. Врачи сказали, что можно осторожно приступать к тренировкам, — упрямо буркнула Тень, поправив волосы. — Я сделала всего пятьдесят отжиманий.

— Хм… Действительно, это очень осторожный результат, — согласился я с максимально серьёзным видом. — Рад, наконец-то, застать тебя в сознании. И рад, что ты идёшь на поправку.

— Насчёт этого… — она нахмурилась, отвела взгляд. — Мне сказали, что если бы не вы, то я уже бы отправилась к Всевышнему. Я… Я хочу сказать спасибо. И… Но…

Охотница насупилась, сжала кулаки:

— Не принимайте клятву отца, умоляю вас!

Я промолчал, и Тень восприняла это как знак к действию:

— Вольные не поймут, если их лидер свяжет себя договором с вами. Всё рухнет. Вся наша община развалится. А они мне как семья. Да мы все друг другу как братья и сёстры, ваше благородие. Если вам нужна плата, возьмите мою клятву, но…

— Плата? — тихо прервал я охотницу, шагнул к ней и осторожно взял за плечи, заглядывая в лицо. Она, конечно, женщина сильная, но казалась такой хрупкой. — Прости, плата за что?

— За… за мою жизнь… — пробормотала девушка, но отстраниться не попыталась. — Вы ведь спасли меня, и… Мы должны как-то вас отблагодарить! Клятва Роду — это хороший вариант, не так ли? Но Вепрь нужен людям, а я… Я всего лишь его дочка! Даже не сын!

В словах проскользнула горечь.

— То, что я сделал, я сделал по зову сердца, а не ради платы, — вкрадчиво сказал я.

— Нет-нет, это понятно. Ваше благородие… Михаил, простите, — торопливо заговорила она. — Я не хотела вас оскорбить. Просто, Вольные Охотники — это традиция. Это большая семья. Если отец станет служить кому-то, он не сможет оставаться лидером. Потому что его решения могут оказаться вашими решениями! Никто из вольных не потерпит этого. Всё развалится. Все разбегутся. Это ведь и вам плохо. А если же Клятву принесу я, то… Семья не развалится, понимаете?

Такая решительная, ранимая и прячущаяся за маской бойца девчонка, одинокая в своей борьбе. Она меня восхищала и трогала одновременно.

— Тень, мне не нужны ничьи Клятвы, — помотал я головой. — Вольные Охотники ни разу не подвели людей, живущих на моих землях. Почему мне не стоит вам доверять? Но скажи мне, как твой отец воспримет мой отказ?

Тень тяжело вздохнула и снова отвела глаза. Несколько мгновений размышляла:

— Я могу постараться уговорить его так не поступать. Не знаю, послушает ли он меня… Но… Вы должны будете мне помочь! Если он упрётся… Он может быть очень упрямым!

— Сделаю, что смогу. Надеюсь, он тебя послушает. Кстати, это тебе.

Я протянул ей бумажный пакетик из недавно открывшейся пекарни. Внутри лежало несколько румяных булочек с маком. Тень осторожно заглянула внутрь, и запахло корицей и ванилью. На лице девушки появилась по-детски непосредственная улыбка. Глаза сверкнули:

— Спасибо, Михаил! Местная кухня оставляет желать лучшего.

— Страшно слышать это от человека, всю жизнь готовящего на костре, — сказал я, и охотница улыбнулась.

— Скажете тоже!

— Поправляйся скорее, — произнёс я и добавил, — у меня есть для тебя работа.

— Работа? — улыбка исчезла. — Какая работа? Я — Охотник, ваше благородие. В этом моё признание! Я рождена быть Охотником!

Последнее она произнесла чуть тише, без надрыва и будто с грустью.

— Поправляйся скорее, а там и поговорим, — подмигнул я девушке. Она недоумённо хлопала глазами, а я вышел, испытывая некоторое сожаление от того, что нужно спешить. Но меня ждал выживший. Кадывкин, правда, снова предупредил, что общение наше вряд ли будет успешным. Объяснять почему — не стал, отделавшись: «Сами увидите».

Что ж… Я увидел. Уцелевший в засаде одарённый находился в палате под охраной, и к нему меня впустили только в сопровождении. Причём со мной прибыл не абы кто, а сам Кадывкин. Задумчивый силовик пропустил меня первым, а затем плотно закрыл дверь за собой. Обошёл меня, застывшего посреди палаты, и сел на стул у окна.