Мачеха для сына врага (СИ) - Белильщикова Елена

Он отгонял его. Хотя, наверно, не до конца. Иначе не привел бы Хельга сюда.

Роалд подошел к краю, наклоняясь и упираясь локтями в зубец из шероховатого камня, который веками здесь встречал если не вражеские стрелы, то минимум ветра и непогоду.

– Санна для меня родной человек. Даже если не по крови, – произнес Роалд серьезно, чуть рокочущим, опасным голосом. – Что бы там ни было, она все еще моя семья. Найди в себе смелость сказать правду. Ты собираешься отыгрываться на ней за меня? Тогда лучше поступи по справедливости. Здесь и сейчас. Никто не знает, что ты тут со мной.

Роалд обернулся и отошел на шаг в сторону. Так, что за его спиной осталась совсем невысокая каменная кромка. Роалд развел руки чуть в стороны. Мол, безоружен, вперед! Хочешь – напади, столкни с края. Правда, у Роалда был кинжал в рукаве припрятан. В прямом смысле.

***

В старой башне было холодно. Холод пронизывал, казалось, до самых костей. Хельг поежился, поднимаясь по ступенькам следом. Впереди маячила неестественно прямая, открытая спина Роалда.

В какое-то мгновение мозг Хельга подкинул картинку. Если бы за его спиной был лук, если бы Хельг мог выхватить стрелу и натянуть тетиву так быстро, как умеет, то… не промахнулся бы. И тяжелое тело Роалда покатилось бы по ступенькам. Хельг не был святым. И много убивал врагов в своей жизни, на войне. Но от этой картинки затошнило. Словно Хельг сам поставил себя на одну доску с Роалдом. Своим врагом.

И вот они оказались наверху, а Роалд подошел к самому краю.

– Отыгрываться? На ней? – насмешливо протянул Хельг, глядя на Роалда.

Тот так опасно покачивался на краю. Будто приглашал Хельга сделать шаг. И начать самую опасную в жизни смертельную схватку.

– Я похож на того, кто поступает бесчестно? – продолжил Хельг. – Я не из тех, кто стреляет в спину, Роалд. И не из тех, кто толкает подло с башни. И говорит, что противник сам поскользнулся.

Этот намек был более чем прозрачный. И унизительный. Намек на самого Роалда. На всякий случай Хельг положил руку на ножны с кинжалом. Которые не снял даже на время ужина.

– Ты из тех, кто прощает после того, как скулил на полу подземелья весь в крови? – рассмеялся Роалд в лицо Хельгу, подходя ближе, с вызовом глядя в лицо. – Я тебе не верю. Ни единому слову. Поэтому хочешь мне врезать – сделай это здесь и сейчас. Я не стану ябедничать папочке, не переживай. Но если с головы Санны хоть волос упадет… Я выжгу твои земли дотла. Я перережу глотку лично каждому из твоей семейки. А их дети будут ютиться со вшивыми нищими, забыв свое имя. Это понятно, Хельг?

Роалд чеканил каждое слово. Возле зрачков загорелись золотые искры. Это было не иллюзией. Его мать умела превращаться в волчицу. Это передалось и Роалду. Но он держал себя в руках. Почти в прямом смысле. Стискивал кулаки так, что белели костяшки. Оборотней в королевстве Сверра недолюбливали и боялись, и они обычно старались скрыть свою суть.

– А кто сказал, что я простил? – нехорошо усмехнулся Хельг.

Он вдруг скользнул вперед обманным движением, пригнувшись, чтобы Роалд не успел выбросить спрятанный где-то у него кинжал. Хельг был уверен в том, что оружие было. Слишком подлым запомнился ему его враг.

Хельг перехватил Роалда за шиворот и буквально оторвал силой от края. И швырнул спиной на стену, к которой прилегала башня, впечатал его лопатками. С силой сжал запястье так, что Роалд не выдержал. И разжал пальцы. Спрятанный в рукаве кинжал зазвенел о камни.

– Не думал о том, что я виню не тебя в случившемся? А твоего отца? Это он приказал швырнуть меня в подземелья. И делать со мной то, что ты делал. Ты всего лишь палач. Не более!

Хельг выпалил это почти с презрением, глядя на Роалда. С презрением или с… жалостью? Хельг попал в больное место. Роалд ненавидел жалость. И эти слова ударили его больнее, чем кулак или кинжал. Хельг будто… унизил ими.

– По-твоему, он расписывал мне все по пунктам? – бесстрашно ухмыльнулся Роалд в лицо Хельгу. – О нет, я действовал на свое усмотрение!

«А ведь Хельг прав… Тогда я мечтал заслужить отцовское одобрение. Показать, как сильно я ненавижу человека, предавшего его», – мелькнула у Роалда в голове отвратительная мысль о собственной слабости.

Он рванулся в его руках что есть силы, свободной ладонью толкая Хельга в грудь.

– Ты никогда не сможешь отомстить моему отцу. Он не допустит этого. Я не допущу! Сделаешь шаг к моей семье – и моей сестренке придется тебя оплакивать!

Роалд буквально прорычал эти слова. Искренне. Пламенно. Иногда по ночам он задумывался, есть ли в нем хоть что-нибудь светлое, живое, теплое. Кроме отчаянной жажды чего-то добиться, кому-то что-то доказать… Не кому-то, а Повелителю Севера. И находил. Яростную любовь к своей семье. И пусть вся семья презирала Роалда, считала презренным бастардом, другой у него не было. Он убил бы за любого из этих людей, сколько бы ни смеялись над ним Мия и Тайра, сколько бы ни шарахалась от него даже чертова Санна, сколько бы Сверр ни смотрел на незаконнорожденного сына, как на жука у сапога.

Хельг просто с силой перехватил Роалда за рубашку и тряхнул так, что голова врага стукнулась затылком о каменную стену.

– Перестань очернять себя! – зарычал вдруг Хельг. – Санна рассказывала… что тебе самому было нехорошо после тех подземелий. А значит, ты не настолько бесчеловечен, как сейчас пытаешься показать!

Хельг поступил хитрее, чем от него ждал Роалд. Он будто бы… оправдал невольно врага? Хельг и сам не знал, искренне говорил это или нет. Но то, что его слова удивили Роалда и сбили с толку – это было точно. Он уставился с недоверием, но не перебил. Хельг тряхнул головой и снова коротко рыкнул:

– Я не собираюсь мстить твоему отцу или тебе. Хотя вы оба вызываете у меня глубочайшую неприязнь. Но я тоже хочу тебя предупредить, Роалд. Ты кажешься мне… чище Сверра. Поэтому помни, если он соберется втянуть Санну в какие-то грязные делишки против меня и моей семьи, я не стану стоять в стороне и ждать второго раза – подземелий в твоих руках. Не потому, что боюсь за себя. Просто использовать Санну я не позволю. Она теперь моя семья. И буду защищать ее. Даже от вас. От тебя… брата Санны. И от ее отца. Раз больше в этой семье защитить ее некому! Так что не беспокойся за Санну. Я ей не наврежу. Беспокойся за себя и за Сверра, если вы переступите границы дозволенного!

– Интересы Санны – интересы Реглейвов, – парировал Роалд, вырываясь и рывком поправляя жилет на груди. – А твоя семейка и ты сам живы только милостью Повелителя Севера.

Роалд на миг прикрыл глаза. Вспомнились слова Сверра. Его приказ. Наладить отношения с Хельгом. Роалд был уверен, что для этого придется проявлять лицемерие, змеиную лживость и подлость. Но кажется, куда лучше сработала правда? Светлая сторона Роалда – привязанность к семье.

«Велика же эта привязанность, если я собираюсь все-таки обманывать Санну? Единственную, кто не дразнил меня пригретым щенком в этом доме», – пронеслось у Роалда в голове.

Он быстрым шагом направился к лестнице. Даже не подобрал кинжал. Но напоследок остановился, не оборачиваясь. Перед глазами у Роалда стояли Санна и Сверр, Сверр и Санна – и никак не объединить их интересы, как прежде, в единое целое. Или отец, или сводная сестра – третьего не дано.

– Будь начеку, Хельг, – холодно проронил Роалд. – Мне кажется, что Сверр знал и раньше о романе Санны с Эйриком. И допустил все это. Мой отец – очень расчетливый человек. Подумай над этим.

«Это ведь хороший способ втереться Хельгу в доверие! И… хороший способ поступить по совести, защитив и его, и Санну от хитростей Сверра, – подумал Роалд. – Я ведь не должен пока выбирать? Что именно из этих двух вещей представляет мое предупреждение».

Хельг зло сощурился и остался на месте, когда Роалд ушел. Медленно наклонился и взял кинжал. Поднял и положил в карман. После отдаст хозяину.

Хельг медленно подошел к краю башни. И вцепился побелевшими от напряжения пальцами в серый камень. Чувствовал фальшь в Роалде. Но не мог понять, в чем она заключается. Тревога за Санну была искренней, ненависть к Хельгу тоже. Но почему-то Роалд предпочел говорить, а не драться или строить козни. А от него ожидалось именно это! Он был не так прост, как казалось с первого взгляда. Не так-то легко разгадать его мотивы. И Хельга это… настораживало.