Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр

Он обводил взглядом лица. Те, что были и есть — и много новых. А некоторые теперь остались лишь в памяти.

Паргорон… он будет наш. Мой и ваш.

Так Дзимвел хотел сказать, но передумал. Для этого еще не пришло время. Сейчас он сказал другое, не обращая внимания на хищно ухмыльнувшегося Загака:

— Матерь Демонов создавала двенадцать апостолов… плюс одну сверху. Мы понесли невосполнимые потери и нас стало меньше. Но это ненадолго. Когда я войду в достаточную силу, я наделю великими Ме новых апостолов.

Воцарилась тишина. Все взгляды обратились к Дзимвелу, все слушали его, не веря своим ушам. Он в самом деле сказал то, что сказал?

— Я клянусь Центральным Огнем, — произнес Дзимвел. — Я создам личный фонд для возвышения новых апостолов. Каждая третья из полученных мною условок пойдет на создание великих Ме для… апологетов. Кандидатов в апостолы.

Сидящие подле него бушучки — жена и бухгалтер, состроили такие рожи, будто их пырнули ножами. Зато фархерримы оживились, загомонили и уже стали обсуждать, кто из них более достоин, чтобы войти в число апологетов. Назывались имена Марела, Озака, Энеона, кто-то выкрикнул имя мальчишки Друнея, что тоже овладел священным пламенем…

— Ахвеном, тебя точно включат в список! — возбужденно воскликнула Энея. — Ты герой!

Загак, взглянув на этого героя, с трудом сохранил спокойное лицо, с трудом удержался от смеха. Но все остальные всерьез задумались, кто же из юношей проявил себя достойнее — Друней или Ахвеном? Они так рьяно принялись это обсуждать, что Друнею стало неловко, а Ахвеном снисходительно глянул на него и похлопал по плечу.

— Не торопитесь, сейчас все равно свободных средств для этого нет, — сказал Дзимвел. — На данный момент у меня один и две сотых процента капитала Банка Душ. Великое Ме уровня апостольских стоит три сотых процента. Это очень много.

— Мы поможем тебе, Пресвитер! — крикнула какая-то девушка. — Давайте продвигать своего демолорда!

Дзимвел иронично посмотрел на молодую фархерримку, в ауре которой проступала истинная бушукская суть. Став демолордом, он начал без труда видеть Арнаху под любой маскировкой.

Но остальные восприняли предложение с воодушевлением.

— В самом деле, — набил трубку Каладон, жестом попросив у Дегатти огонька. — Нам нужно продвигать не только апостолов, но и нашего демолорда. Сейчас он, возможно, слабейший из всех… извини, Дзимвел… эм… мой госпо… повелитель?..

— Просто Дзимвел, — мотнул головой Пресвитер. — Ты мой брат.

— М-да. У Принцессы Тьмы и так было очень мало, а еще сколько ушло на подарки, взятки, пошлины… ремонт Башни, во сколько он тебе обошелся?

— Неважно, — молвил Дзимвел.

— В общем, ярыть как много стартовых расходов. И если вдруг завтра опять возникнут большие расходы… Пресвитер может скатиться ниже черты, — рассуждал Каладон. — Другие демолорды берут со своих подданных налог в пользу себя. Чтобы представлять их интересы, имея в совете больший вес. Десятина — стандартный процент.

Конечно, когда речь зашла о налогах, энтузиазма поубавилось. Но Пресвитер только-только спас их всех от неминуемой смерти. Он проявил удивительную прозорливость, протащив свой план и завоевав для фархерримов место среди аристократии.

И он теперь новый король демонов — не с номинальной властью, как у смертных, а вполне реальным личным могуществом. Он может просто приказать — и им придется подчиниться.

Одним словом, возражений не последовало.

Майно Дегатти смотрел на это со смешанными чувствами. Ведь эти существа теперь займутся тем же, чем занимаются все демоны. Их капиталы, которые они с таким жаром тут обсуждают — это души.

И он своими руками возвел одного из них на престол.

Да, Дзимвел всяко лучше Тьянгерии. По меркам демонов он, да и весь его народ — очень приличные ребята. Меньшее зло, можно сказать. И Дегатти даже сумел протолкнуть в их кодекс очень серьезные ограничения. Зная Агипа, можно быть уверенным — он проследит, чтобы их соблюдали.

Но все равно… чувства смешанные. Правильно ли он поступил?

— Пресвитер, ты обещал мне еще кое-что, — негромко сказал Дегатти, подходя к Дзимвелу.

— Конечно, — ответил тот. — Будем рады увидеть тебя в своих рядах. Как полноценного члена семьи. Я уже договорился с Матерью. Она рада будет переродить тебя в фархеррима.

— Что?.. — выронил трубку Дегатти. — Условие было не таким!

— Ты просил бессмертия. Ты его получишь. Это самый чистый и надежный способ, не имеющий недостатков. А Такил позаботится, чтобы все прошло гладко.

— Ой уж я позабочусь, — сумрачно пообещал Такил, подходя к этим двоим.

Он ел дыню, хлюпая соком.

Дегатти посмотрел на черноволосого и рыжего демонов. Он хотел напомнить, что Такил не сегодня-завтра будет сожран, а в бодрствующем состоянии он никого через перерождение провести не сможет. Но потом понял, что это бессмысленно — Дзимвел просто дает понять, что за вероломство заплатит вероломством.

— Ладно, я понял, — сказал волшебник, поднимая трубку. — Что ж. Кажется, мы загостились, пора домой, а то к Доброму Дню опоздаем. Лахджа, как ты?

— Нормально, — ответила его жена, тоже лопая дыню.

— Ты же не настоящие руки используешь? — беспокойно уточнил Дегатти. — У тебя разрезы прямо на сгибе.

— Нет! — демонстративно помахала тремя лишними парами рук Лахджа.

Настоящие руки она держала вытянутыми и перебинтованными, чтобы рубцы заживали естественным образом и впоследствии не стягивали ей кожу. Они не должны быть большими — Шпилька очень тонкая, и Лахджу порезало даже не ее гранью, а… будто порывом ветра, от нее исходившим.

Но это все равно считается, так что шрамы навсегда. Очень тонкие, но они теперь до конца жизни.

Метка Клюзерштатена.

Гондон.

— Мы понимаем, что вы торопитесь, — сказал Дзимвел с легкой иронией, но дружелюбно. — Мое предложение не имеет срока давности, мэтр Дегатти. Когда смерть начнет дышать тебе в затылок, волосы начнут седеть, зубы покидать десны, а колени — предсказывать погоду без всякой магии… возвращайся. Мы будем рады видеть тебя в своих рядах… Доминатор. И ты, Отшельница… тебя здесь всегда ждут. За вашу помощь мы всегда будем благодарны. В случае нужды — обращайтесь к нам, мы поможем. А если все-таки передумаешь… — он снова взглянул на Дегатти, — … нам пригодится волшебник. Пусть и вероломный.

— Ну, до Кардаша ему далеко, — хмыкнула Ао. — В плане вероломства. Кстати, как он там?

— Я бы тоже хотел с ним пообщаться, — подал голос Ветцион, незаметно присоединившийся к празднеству и какое-то время молча слушавший.

— Да, давай его сюда, Игуменья, — сказал Каладон, создавая себе кованые сапоги с шипами. — Забьем его ногами. Давно хотел.

— Он мой, — сверкнул глазами Ветцион.

Никто не стал оспаривать право Ветциона на месть.

Дзимвел задумался на секунду, стоит ли освобождать Кардаша прямо здесь, посреди празднества, но потом решил, что так даже лучше. Пусть его осудит весь Народ, частью которого он быть не пожелал. Пусть он увидит, чего лишился. Увидит триумф, который отказался разделить.

Он мог бы сидеть здесь, по правую руку от Дзимвела, пировать и веселиться с остальными. Думать о том, какое великое будущее их всех ожидает. Купаться в обожании своих подданных. Заслужить признательность своего владыки.

Вместо этого его ждет показательный суд, а потом позорная казнь.

Загак слушал эти мысли, и его лицо все сильнее горело торжеством. Он бы даже сам предложил услуги палача, но это право всецело принадлежало Ветциону.

— Минуточку, — сказала Дересса. — Есть вероятность, что все это время он не сидел сложа руки и готовил себя к встрече с нами.

— Я осторожно, — сказала Кассакиджа. — Я выверну Клетку так, чтобы остался барьер. И думаю, при демолорде он мало что сможет сделать…

Воздух замерцал, загустел до полной черноты, а потом в нем распахнулось окно. Из него посыпались какие-то предметы, сухие листья, несколько трупов разной степени разложения… и больше ничего.