Эпоха Опустошителя. Том XI (СИ) - Павлов Вел

— Что насчет Аббадона, Зарх? — тихо вопросил Дариус. — Тебе удалось узнать, что он замыслил? Зачем он устраивает совет?

— Если я верно понимаю Разрушителя и если я действительно прав, — задумчиво пробубнил архидемон, — то этот сумасшедший вконец ополоумел. Однако если ему удастся осуществить свой безумный план, то…

Чем именно могла грозить затея ни Ясминда, ни Дариус так и не успели узнать, потому как восьмой по счету Верховный выбыл из боя, не в силах продолжать сражение. Окутанный в тёмные одеяния странного вида демон остался единственным, кто стоял на ногах, а его противников спешно уносила прочь их перепуганная свита.

Загадочный криолит закончил битву менее чем за минуту, а его дыхание с самого начала боя оставалось неизменно ровным. Зархон это прекрасно чувствовал. Увы, но более наблюдать за действиями Ваерса Пустого не было никакого смысла и архидемон уже, было, поторопился удалиться, но, увы, произошло нечто, что заставило того передумать.

Массивный ледяной клинок, объятый яростным пламенем, пробил брешь в искажающем массиве и вонзился в стену рядом с головой владыки Вечного Льда. И если бы архидемон не уклонился, то техника парня пришлась бы на него.

Подобным развитием событий оказалась ошеломлена не только Ясминда, но и Дариус, ведь барьер должен был ограничивать любые сенсорные способности. Зархон же остался непоколебим и с неким интересом наблюдал за стихийным оружием, что состояло целиком изо льда, на гранях которого плясало пламя.

— Знаменитый Зархон Великий покинет нас так просто? — хмыкнул насмешливо юноша, а защитный массив медленно продолжал рушиться как гнилая скорлупа. — Если не ошибаюсь, ты хотел навестить меня еще пару недель назад? Так почему уходишь?

Впрочем, Демону Сотни необходимо отдать должное. Действовать он начал лишь тогда, когда унесли прочь последнего поверженного Верховного. Дариус попытался выступить вперед и разразиться отборной бранью, но улыбка на лице у Зархона стала чуть шире и тот взмахом ладони окончательно разрушил искажающий массив и между делом заставил замолчать брата.

— За последние лет тридцать ты первый сумел раскрыть мою истинную суть, — весело рассмеялся архидемон. — Как понимаю, бессмысленно спрашивать, как тебе такое удалось? Ты же всё равно не скажешь, но поинтересоваться я всё-таки обязан… Это твои способности или способности глифа?

Тёмно-серое облачение с алыми прожилками на теле Последователя Проклятых начало истончаться и через несколько секунд перед глазами Зархона предстал знакомый человеческий юноша в обычной тренировочной черной одежде. Всё та же странная нездоровая бледность на заметно изувеченном лице, всё те же впалые глаза, всё та же мрачная гримаса и всё те же непонятные символы на теле, которые вводили в замешательство даже Великого, ведь за свою долгую жизнь он успел освоить множество старых языков. Вот только ни один из них не был способен перевести руны на теле парня.

— Я и мой глиф неделимы. Мы одно целое, — спокойно отозвался Пустой, как бы невзначай демонстрируя левую руку с пространственным оттиском. — Однако если тебя подобное успокоит, то отследил я твоё присутствие с помощью собственных возможностей. Как бы хорошо ты ни скрывал свою ауру и способности, но опасность, что исходит от твоего нутра… её невозможно скрыть. За версту же разит.

— За версту разит, значит, — повторил серьёзно Великий. — Как ни прискорбно, но ты на порядок более прозорлив, чем мои поданные.

— Что насчёт нашего с тобой уговора? — чуть громче осведомился человек.

— В твоей просьбе изначально не имелось никаких проблем, — пожал плечами Зархон, а после сделав краткий шаг вперед, очутился в метре от Ваерса. — Дамарис разослал приглашения на бракосочетание всем архидемонам, включая лоялистов.

Удивительно это или нет, но архидемон Вечного Льда был такого же роста, как и сам юноша, но вот по сравнению с дочерью и остальными демонами казался совершенно невысоким. То же самое касалось и Пустого.

— Осквернитель вообще большой любитель поразвлекаться и пощекотать всем нервишки, — продолжил вещать Великий, обходя парня по кругу. — Он колебался до последнего, прежде чем окончательно принял нужную сторону. Странный ты всё-таки, юноша, Ранкар Безродный. Я абсолютно не чувствую от тебя никакой угрозы. Всего-навсего обычный человек с нездоровым видом и… невероятно скверным характером.

Ни с того ни с сего Ваерс вдруг обнажил зубы и хрипло рассмеялся, возводя лицо к потолку арены.

— Ты описал меня или себя? Наверное, именно таким тебя и видят подданные в подобном обличии.

На секунду Зархон притих и остановился, а затем на изумление дочери и брата, расхохотался так же громко, как и сам юноша. Лишь вдоволь насмеявшись, Великий смахнул скупую слезу с глаз и вполне тепло посмотрел на человека.

— На празднике ты предстанешь как незаменимый телохранитель Ясминды. Ко всему прочему я буду не единственным, кто отправится на бракосочетание Дамариса и Анширы. В целях устрашения и доминации, а также чтобы не растерять авторитет и репутацию туда прибудут все владыки Инферно. Так что от встречи с Марагной и другими архидемонами я тебя не уберегу.

— К тому времени это больше не потребуется, — хмыкнул весело Ваерс, сжимая и разжимая ладонь левой руки. — Телохранитель твоей дочери, значит. Что ж, пусть будет по-твоему. Не впервой заниматься охраной.

— Когда ты примешь своё решение? — в лоб спросил владыка Вечного Льда.

На целую минуту образовалась гнетущая тишина, а Ясминда и Дариус невольно оторопели, ожидая вердикта юноши.

— Только на бракосочетании можно услышать желанный ответ, Зархон, — хмыкнул невозмутимо Пустой, и недовольно нахмурившись, словно увидел давнего врага, тот покосился куда-то в сторону. — Занятно, не правда ли?..

Земля.

Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Резиденция загадочного рода Лазаревых.

27 декабря 4057 года по альбаррскому летоисчислению.

Миновало почти две недели, как Фьётра стала жить среди Лазаревых. Изначально к Хранителю Земли и к его семейству она не испытывала ничего кроме настороженности и опаски, но их поведение… подкупило девушку. Они не просто заботились о ней, прилагая все силы для будущего исцеления, они практически никогда не оставляли её одну и всюду сопровождали бывшую небесную воительницу. Рассказывали о мире, о себе и о… Владе. И в такие моменты она осознала, что ни один из них не питал вражды к нему.

Нет, всей правды бывшая валькирия так и не узнала. Она сама отказалась её услышать. По крайней мере до тех пор, пока не отыщет Ранкара. Большую часть времени девушка проводила в той самой комнате, на потолке которой красовалась выдающаяся фреска с ожесточенным столкновением двух армий. Но порой она покидала стены резиденции, чтобы насладиться зимней погодой.

Да, Фьётре с первых дней понравилось жить на Земле. Снег, мороз и буран напоминал о родном Севере. В это время года Земля напоминала ей о доме, о родных и о Ранкаре. Однако вместе с этими воспоминания явились и другие. Те, что терзали девушку в непрекращающихся кошмарах — ужасы, пережитые в казематах храма. Фрея. Арнлейв. Бывшие сёстры.

Снег мерно хрустел под ногами, то и дело утихомиривая беспокойный разум. Однако ходить и гулять долго Фьётра не могла. Извлечение дара аукнулось бывшей валькирии страшным истощением, а прошлые события и истязания Арнлейв только усугубили состояние северянки. Клинки теперь отсутствовали, но по какой-то причине остались… крылья! Со слов Хранителя, Фрея назвала их последним даром за всю причинённую боль.

В какой-то момент девушка остановилось напротив цветущего сада, за которым ухаживали самые настоящие феи, а затем, повернув голову в сторону, расправила последний дар Ванадис.

Впервые на собственной памяти Фьётра ненавидела свои серые крылья, которые давным-давно стали ей родными. Они напоминали ей о Фрее. Напоминали о боли, что она испытала. Напоминали обо всём, что они сотворили с Ранкаром. Напомнили о том, что сделал для неё Ранкар, чтобы спасти и уберечь её. Если бы она послушалась его тогда в Мергаре, то всего этого не случилось бы.