Хозяин леса (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Снаружи вход в пещеру прятался в довольно глубокой впадине, откуда Метелица вычистила весь снег, и представлял собой сравнительно узкую щель у самой земли с нависшим над ней козырьком.

— Как ты узнала это место зимой? — спросил Бьер с удивлением, оглядывая окружающий заснеженный ландшафт. — Я впечатлен!

— Вон по той скале! — Игнис махнула рукой влево. — Очень похожа на арку портала в Старший мир, только покривее! Я только на нее наткнулась — и сразу вспомнила, что в прошлый раз именно это и подумала. Ну а дальше нужно было просто найти тот угол, под которым я ее тогда видела.

Действительно, в скальном утесе причуда природы выбила почти ровную высокую арку где-то в пять-шесть человеческих ростов. Хотя пройти под ней не получилось бы: вместо прохода углубление просто сужалось и сходило на нет.

— Арки порталов тоже такие громадные? — полюбопытствовал я.

— Нет, они гораздо меньше. Просто форма такая же.

Мы же спустились к расселине-входу в пещеру.

— Осторожнее, — сказала Метелица Бьеру, который уже собирался заглянуть под козырек. — Туда, похоже, снег попадал, там размокшая глина, очень легко увязнуть. И все это еще к колодцу сползает, можно упасть. Я краем прошла.

— Ясно, — сказал Бьер. — Так. А это что за звук?

Из пещеры донеслись гулкие хлопки. Пауза — и снова хлопки.

— Не знаю, — нахмурилась Игнис. — Вчера там ничего не было!

— Дайте-ка я загляну, — сказал я, зажигая огонь на ладони.

Бьер жестом остановил меня.

— Погоди, все-таки ты дышишь — а я нет. Вдруг там что-то ядовитое?

С этими словами он нырнул внутрь.

Через секунду высунулся.

— Влад, дай-ка веревку. Я обвяжусь, а ты меня подержишь. А то, боюсь, действительно сползу в провал, а там высоко падать. Даже для меня опасно.

— Что там? — спросил я, послушно передавая ему конец веревки.

Бьер, не отвечая, скрылся в расселине.

— Птица, — вдруг сказала Игнис. — Слышишь, крыльями хлопает? Наверное, застряла в глине.

Я цыкнул зубом.

— Да, я должен был догадаться!

Бьер вылез минут через десять, держа в руках небольшого сокола. Птица не трепыхалась и не пыталась вырваться — вот это, я понимаю, магия! Или он уже немертвый?

— Влад, не мог бы ты взглянуть, как маг Жизни? — извиняющимся тоном проговорил Бьер, протягивая мне обе руки с зажатой в них птицей. — У него лапы застряли в глине. Я почистил перья слегка, но…

Значит, живой. Просто, видать, Бьер как-то умеет и живых птичек укрощать.

— Что там смотреть-то… Давай.

Я положил на голову сокола два пальца.

— Устал, хочет пить, сильно под стрессом. В остальном все в порядке. Я бы на твоем месте его вы… Ага.

Бьер уже разжал руки, и сокол с громким клекотом порскнул прочь.

А некромант, к моему удивлению, снова развернулся к пещере, не отвязывая веревку.

— Там еще кто-то есть! — произнес он взволнованным тоном, как будто ему и в самом деле было лет двадцать. — Я бы просто их вдвоем не смог принести.

Второй улов Бьера оказался не пернатым, а пушистым. Но тоже крылатым. Большая летучая мышь — скорее, летучая лисица — с забавным рыльцем, ушками-огрызками, огромными черными глазами навыкате и рыжеватыми бакенбардами, сейчас перепачканными глиной. Кажется, еще не взрослая — подросток. Таинственное волшебство Бьера явно не распространялось на млекопитающих: летучая лисица вцепилась учителю в палец и не желала разжимать зубы, хотя некромантская плоть, пропитанная консервантом, вряд ли могла ей показаться особенно вкусной!

У этого мальца я пальцы держал на голове гораздо дольше.

— Так, а вот он прилично болен, — сказал я наконец. — Потому и не смог сбежать от сокола. Кажется, воспаление легких поймал. Ну-ка, красавчик, иди сюда…

Я вливал в мыша столько жизни, сколько мог, одновременно стараясь успокоить нервную систему — и у меня получилось. Существо разжало челюсти, позволило мне взять себя в руки и засунуть в мою рукавицу. Да, я теперь не мерзну, но снег, если понадобится, хватать голыми руками — удовольствие ниже среднего, и снарядился я по полной программе. Теплые шерстяные перчатки, а поверх — огромные варежки мехом внутрь и наружу, такие на Земле, вроде, носят таежные охотники и эскимосы.

— Кажется, конкретно эти крыланы — травоядные и насекомоядные, — хмурясь, проговорил Бьер, разглядывая лисицу. Укус на его пальце уже затянулся. — И впадают на зиму в спячку. Что он там забыл?

— Не знаю, что забыл, но раз травоядный, придется ему сухофрукты отдать, что ли. Игнис, не возражаешь?

— Нет, — удивленно сказала девушка. — Влад, ты хочешь его оставить?

Она разглядывала летучего зверька весьма скептически, явно не разделяя особенность многих девушек сюсюкать над каждым встречным мохнатиком.

— А что делать? — вздохнул я. — Раз Бьер его спас — не убивать же теперь. А без нас он погибнет, если спячка прервана.

Игнис покачала головой.

— Ну вы даете… Тоже мне, суровые некроманты! — но говорила она, улыбаясь, и явно с одобрением. — Элсин, кстати! А почему ты так птиц так сильно любишь? Есть какая-то особая причина?

— Да, это результат детских впечатлений, — сказал Бьер, осторожно одним пальцем поглаживая торчащую из варежки головку создания. — Видишь ли, когда я был малышом, мои родители снимали комнату на чердаке. Оставить меня было не с кем, когда отец шел в мастерскую, а мать к хозяйке, они запирали дверь на ключ, а мне оставляли хлеб и воду. И вот я целый день сидел и смотрел через чердачное окно на голубей, ворон, галок и воробьев, что прилетали и улетали на соседние крыши. Единственное развлечение. Ужасно им завидовал.

— Ничего себе, — сдавленно сказала Игнис. — А я думала, мое детство прошло неприятно… И сколько тебе лет тогда было?

Бьер пожал плечами.

— Года два. Но не сказал бы, что это особенно неприятное детство. В нашем квартале многим ребятам приходилось куда хуже. Мои родители меня любили и не колотили почем зря. Вот в мастерской — дело другое.

— В какой мастерской?

— Сапожной. Меня лет в пять туда пристроили. Обычно в семь брали, но я был высоким мальчиком, и довольно сообразительным, так что удалось пораньше.

— А к некромантам ты когда попал? — спросил я.

— Еще года через три. Трау меня случайно на улице заметил, когда я его химеру потянулся погладить, — Бьер чуть улыбнулся. — Но это уже после того, как отца на каторгу отправили… Ладно, не самая приятная история. Вы не проголодались еще? Мне кажется, перед тем, как сделать попытку спуска, вам стоит пообедать.

Мастерский перевод темы, нечего сказать!

И кстати, забавно, что эти двое пылких влюбленных до сих пор друг другу такие вещи о себе не рассказали — одна про камеру смертников умолчала, другой тоже про какой-то невероятно тяжелый опыт с родителями. Штирлицы, мать их. Стоики-конспираторы. Тревожить они друг друга не хотят!

Ладно, не мое дело. Только надеюсь, это не выйдет им потом боком.

Рыжая лисица осталась при нас и получила прозвище Глинка.

Глава 9

Подземные искания

Можно сколько угодно быть всемогущим магом огня, но когда висишь на веревке посреди узкого каменного колодца, и верёвка ходит ходуном то в одну сторону, то в другую, — волей-неволей задумываешься о вечном. Например, кой черт меня занес на эти галеры и стоит ли овчинка выделки.

Так-то я понимал, что риска особого нет. Мы уже спустили на веревке двоих немертвых слуг и Бьера, он же страховал снизу. А Метелица страховала сверху, готовая скастовать мне воздушную подушку по первому крику. Мы решили, что логичнее ей спускаться последней.

К тому же, у меня был свет: я применил недавно освоенный фокус и заполнил весь колодец провала крохотными алыми огоньками. Когда спускались наши умертвия, я эту иллюминацию убрал, чтобы никого случайно не спалить, оставив пару огоньков, по одному вверху и внизу. Даже немертвые глаза Бьера не способны видеть в полной темноте, а у слуг зрение вообще не модифицированное, не успели мы над ними поработать. Для себя и для Игнис устроил файер-шоу по полной: я вообще негорючий, а она, даже если зацепится ненароком, легко собьет огонь своим ветром.