Узник хрустального шара (СИ) - Шелег Игорь (Дмитрий) Витальевич

Быстро пробежавшись взглядом по документу и убедившись, что-то самое заявление, я взял со стола ручку, изучил подпись Всеслава на другом документе и без проблем расписался вместо него. Затем поднял на Яковлева тяжёлый взгляд и продолжил:

— Очень хорошо, Сергей Павлович, подобная предусмотрительность делает вам честь. Надеюсь, вы проявите должную степень прилежания и упорства при решении и другого порученного вам дела.

— Да-да, конечно! — закивал головой чиновник и, достав из кармана серый платок, принялся протирать им взмокший лоб.

— В таком случае вот нужные фотографии — закончил я, положив их на стол.

Повезло, что перед подачей документов, после того как я отъелся и привёл себя в порядок, Всеслав сделал сразу несколько видов фотографий, в том числе и на паспорт. Подозреваю, что это неспроста: фотограф или его помощник явно заметил рассеянный взгляд, некоторую неуверенность и воспользовался ситуацией. Так что на фото Всеслав получился весьма удачно и был без синяков.

Почему я так плохо думаю о людях и подозреваю худшее? Всё просто. Во-первых, я не говорил отцу Фёдора фотографироваться, тем более на все случаи жизни. А он, несмотря на отсутствие животворящего пинка, их сделал. Ну и во-вторых, когда нужно было подобрать снимки и для себя, я отправился в тот же торговый центр и нарвался на жуликоватого фотографа средних лет, который не только наделал много лишних фото, но ещё и хотел меня обсчитать.

Перед тем как я покинул кабинет чиновника, он, не зная, как ко мне правильно обращаться, в последний момент сообразил и выпалил:

— Фёдор Всеславович! Вам необходимо убедиться, что секретарь директора зарегистрирует заявление и внесёт их в журнал. Иначе руководство школы может попробовать потерять папку или попытается под любыми предлогами вас переубедить. Если будет происходить что-то подобное, то прошу позвонить мне по этому номеру, и я быстро всё улажу.

Посмотрев некоторое время на вновь взмокшего Яковлева, я отметил, что вчера мы его здорово напугали, а затем забрал бумагу с номером и направился в школу, где я очень удивил подкрашивающих стены техничек, нескольких учителей, в том числе и знакомую по первому дню Ольгу Николаевну, а также пожилого секретаря.

По правде говоря, в этом симпатичном, окрепшем, со вкусом одетом и аккуратно подстриженном подростке они не могли узнать того самого забитого и застенчивого Фёдора Чародеева.

Однако, когда всё выяснилось, пожилая секретарь наотрез отказалась принимать заявление о переводе на домашнее обучение.

— Ты, Чародеев, вообще в своём уме? — проскрипела она, поджав тонкие губы. — Какое тебе домашнее обучение? Неуч! Да ты же еле-еле из класса в класс переползаешь! Тебя несколько раз чуть на второй год не оставили! Да только поняли, что если сделают так, то лишь на год увеличат собственные проблемы!

— Моя успеваемость — не ваша забота, — спокойно парировал я. — Документы оформлены по всем правилам, подписи собраны. Прошу вас принять их и зарегистрировать!

— Не указывай мне! — взвизгнула секретарь, и её лицо пошло красными пятнами. — Я здесь двадцать лет работаю! Двадцать! И знаю, как надо делать! Ещё меня школьники тут работе не учили! А тем более всякие там Чародеевы! Не положено тебе домашнее обучение! И всё тут!

— Примете документы официально, и я пойду — не стал демонстрировать эмоции я, но секретарь никак не унималась.

— Катись отсюда, Чародеев! Пока директора не позвала!

— Так зовите, — пожал я плечами. — Будет хорошо, если он с ними тоже ознакомится.

Пожилая женщина побагровела, открыла рот, чтобы выдать очередную тираду, но в этот момент в разговор вступила Ольга Николаевна, которая весьма мягко произнесла:

— Мария Ивановна, вам нельзя нервничать.

Затем её взгляд был перенесён на меня.

— Чародеев, Федя, ты чего добиваешься?

— Только регистрации принесённых мной документов для перевода на домашнее обучение, — ответил я спокойно. — Они утверждены в отделе образования города. Всё уже решено. Мы лишь уведомляем школу об произошедшем.

— Что значит решено⁈ Да ты не дорос до домашнего обучения! — выкрикнула секретарь. — Ты троечник! Изгой! Тебе в школу ходить надо! К нормальной жизни привыкать!

— Мария Ивановна, — мягко перебила разошедшуюся женщину учительница, — уверена, директор школы с заместителями этот вопрос решат. Вы главное не нервничайте раньше времени.

Секретарь подавилась собственным возмущением, её взгляд стал бегать с Ольги Николаевны на меня, а затем на папку с документами и обратно. С каждым мгновением её лицо становилось всё более багровым, и наконец она схватила папку и с силой припечатала её к столу.

— Я всё сделаю, но вы ещё пожалеете! Все пожалеете!

— Благодарю вас, — сказал я, как только пожилая женщина закончила вносить заявление Всеслава в журнал, и, не желая, чтобы она что-то испортила в документах или потеряла один из них, добавил: — Сергей Павлович Яковлев из отдела образования города просил передать, что придёт для проверки документов в ближайшие пару дней. До свидания.

Выйдя из кабинета, я ещё некоторое время пообщался со всё никак не отлипавшей учительницей, которая рассматривала меня словно впервые, пытаясь понять, что же произошло со знакомым ей Федей. Однако, несмотря на её помощь с секретарём, задерживаться я не стал и, достаточно твёрдо попрощавшись с Ольгой Николаевной, направился домой.

Вместо того чтобы терять и так нерезиновое время на бесполезные дела, я планировал заняться тренировками по быстрому созданию заклинаний, раз с физическими упражнениями, по понятным причинам, случился определённый затык.

В свободное от самосовершенствования время, когда я остался без магических сил, тоже решил не скучать и начал собирать вещи, необходимые для переезда. Вот только разогнавшись, почти сразу остановился. Чего-то нормального у меня было откровенно мало, а у Всеслава и того меньше. Да и часть одежды мы, в любом случае, продолжим использовать в повседневной жизни, а значит, вопрос с поездкой по магазинам для докупки необходимого не только назрел, но и перезрел.

Однако, стоило мне отвернуться, как к процессу решил присоединиться и отец Феди, сложивший рядом с моими вещами какие-то ветхие одеяла и свою старую одежду.

— Всё это в мусор! — категоричным тоном заявил я и впервые за долгое время вызвал у Всеслава настоящее удивление.

— Зачем? — спросил он, набросив на спину выгоревшую старомодную мастерку с оторвавшимся карманом. — Ты посмотри! Она же почти как новая! Нигде и дырочки нет!

— Потому что это старьё, которому место на помойке! — отрезал я.

— А туфли⁈ — недоумения в голосе мужчины стало ещё больше. — Им же сносу нет! Сейчас почищу, и новые покупать не нужно!

Я окинул взглядом потрескавшуюся и покрытую высохшей глиной пару обуви и решил перевести разговор на другую тему.

— Принеси семейные документы, которые я просил тебя найти, и приведённые в нормальный вид записи по рунам. В подвале не должно остаться ничего лишнего.

Документов Чародеевых набралось немало: свидетельства о рождении — деда, отца, братьев и Феди, права собственности на дом и землю, технические паспорта, всяческие аттестаты, медицинские книжки, результаты ритуала поиска магии и прочие документы. Я тщательно перебрал каждую бумажку и разделил их на две стопки — то, что обязательно нужно сохранить на всякий случай, и мелочь, без которой можно обойтись. Важные бумаги были сложены в отдельную папку — для них я собирался купить жестяную несгораемую коробку, чтобы закопать её где-нибудь на территории дома. Чтобы знать о сохранности документов и не таскать с собой лишнего.

А вот с рунами Всеслава вышла заминка: он принёс два полных пакета никак не структурированных записей. Это было хаотичное нагромождение листов, схем, обрывков мыслей, зачастую написанных на клочках бумаги, которые он, видимо, вырывал из разных тетрадей, календарей и прочих бумажных носителей. Я попытался было вникнуть в суть, но быстро понял, что систематизировать это безумие — дело не одного дня.