Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

В частности — посуду. Да, надоело жрать с камней руками и каждый раз рисковать подхватить какую-то заразу. Нет, заразу я подхватил уже, и наверное не раз, просто Основа в груди выжигает любую дрянь похлеще автоклава, но все равно настолько полагаться на нее не стоит. Мало ли, вдруг бациллу пропустит, и буду я сидеть генерировать снаряды для Эдвина.

Что-ж, вариантов не так уж много. Можно взять топорик, пойти в лес и настрогать себе посуды, но я пока даже не представляю, как это будет выглядеть в итоге. Нет, может, если потратить тонну основы получится сваять что-нибудь убогое, но разве в этом есть смысл? Ложку, тарелку, горшок и кружку вполне можно вылепить из глины и обжечь, тем более, что горн уже имеется и руки чешутся довольно давно. Понятно, что посуда не черепица и стоит подходить к выбору глины совсем иначе, ее нужно отмачивать и все в таком духе. Но есть Основа, и она прощает многие ошибки, так что надо просто брать, и делать.

Глава 6

Бросил в тачку лопату, два ведра, заткнул за пояс топорик и покатил к речке. Тело ещё помнит усталость последних дней, но руки уже чешутся и голова забита планами, которые сами по себе множатся быстрее, чем успеваешь их реализовывать.

Итак, посуда, давно пора этим заняться. Если подойти к вопросу с позиции инженера, а не голодного подростка, то начинать надо с материала. Глина для черепицы и глина для посуды требуют совершенно разного подхода. Черепица прощает шероховатости, мелкие камешки и грубую структуру, ей достаточно быть прочной и водонепроницаемой снаружи. А вот горшок, в котором собираешься варить крупу и из которого потом есть, должен быть чистым изнутри, без крупных включений, без песчинок, которые будут скрипеть на зубах и царапать стенки при каждом помешивании.

Значит, задача следующая: набрать глины, выбрать самые чистые куски, без корней и камешков, притащить домой, залить водой и дать отстояться. Суть в том, что тяжёлые частицы осядут на дно, а наверху останется самая мелкая, однородная фракция, которую можно собрать и пустить в работу.

По-хорошему, конечно, стоило бы ещё и отмучить как следует, прогнать через несколько циклов отстаивания, собирая каждый раз только верхний слой и сливая грязную воду, затем высушить и перетереть в совсем мелкий порошок… Но это возня на несколько дней, а у меня помимо посуды ещё черепица для третьей вышки, горн в идеале требует ремонта, да и Хорг рано или поздно попросит помощи на стройке. Так что обойдёмся одним циклом отстаивания и вложением Основы, она многие огрехи вытягивает и с посудой тоже справится.

Можно было бы ещё озадачиться глазурью, покрыть внутреннюю поверхность горшка и тарелок тонким стекловидным слоем, чтобы стенки не впитывали жидкость и легче отмывались. Но для глазури нужны компоненты, которых у меня попросту нет, и в ближайшее время не предвидится.

Свинец, олово, зола определённых пород дерева в нужных пропорциях и при нужной температуре, а такое на коленке не организовать. Хотя, можно было бы просто обмазать смолой перед обжигом, но это тоже трудозатраты, которые того явно не стоят.

Так что глазурь подождёт, а посуда без неё вполне пригодна для готовки. Глиняный горшок можно поставить на угли, вскипятить воду, сварить крупу, и ничего страшного не случится. Стенки будут впитывать влагу и потихоньку разбухать, но обожжённая глина с Основой выдержит не один десяток таких циклов, прежде чем начнёт подавать признаки усталости. А на одном жареном мясе тоже долго не протянешь, как бы ни хотелось.

Тачка слегка подпрыгивала на корнях, вёдра стучали друг об друга на каждой кочке, и утренний легкий ветерок едва заметно обдувал лицо. Дорога к речке уже знакомая настолько, что ноги сами несут по натоптанной тропе, так что можно спокойно думать на ходу и не бояться свернуть не туда.

Добравшись до моего можно сказать личного обрыва с глиной присел на корточки, достал лопату и принялся ковырять, но уже не так, как для черепицы. Каждый ком сначала разламывал пальцами, осматривал на просвет, мял в ладони. Если попадался камешек или корешок, ком летел в сторону, а чистые куски аккуратно складывал в ведро. Работа неспешная, и при этом требующая внимания, потому что мелкую гальку на ощупь не всегда отличишь от плотного комочка глины, пока не раздавишь между пальцев.

Набрал два полных ведра отборных кусков, загрузил в тачку, плеснул воды из речки в каждое ведро доверху и покатил обратно. Глина должна размокнуть, разойтись в воде, а потом тяжёлые примеси осядут на дно, и через несколько часов можно будет собрать верхний слой, самую нежную и однородную массу, из которой и буду лепить. По-настоящему качественную керамику так не получить, но для деревенских условий, где альтернатива это есть руками с плоского камня, результат будет более чем достойный.

По дороге домой прокатил мимо кузни и краем глаза зацепил Борна. Кузнец сидел на лавке у входа, скрестив на груди могучие руки, и лицо у него выражало такую концентрированную хмурость, что впору было принять его за каменное и очень недовольное изваяние. Поначалу не придал этому значения, мало ли, может у человека день не задался или клиент попался особо вредный, бывает.

Добрался до дома, выгрузил вёдра в тенёк, проверил содержимое. Глина уже начала расходиться, вода помутнела, и по поверхности плавали мелкие соринки, которые я аккуратно снял ладонью. Теперь побултыхать немного и ждать, пока тяжёлые частицы осядут. Пару часов, не меньше, а лучше подольше, тогда разделение будет чётче и верхний слой получится совсем без примесей.

Просто сидеть и ждать совершенно не хочется, да и желудок уже начинает бунтовать, напоминая, что завтрак сегодня как-то прошёл мимо. Решил сходить за едой на площадь, заодно размять ноги и посмотреть, что нового в деревне.

И когда шёл мимо кузни обратно, Борн по-прежнему сидел на том же месте, в той же позе, с тем же выражением лица. Словно вообще не шевелился за то время, пока я ходил на речку, копал глину и возвращался. Наковальня молчит, горн холодный, а для кузнеца, который обычно стучит молотом с рассвета и до заката, такая тишина выглядит подозрительно.

— Что, совсем заказов нет? — притормозил у лавки и решил попытать счастья. — Может, для меня тогда чего сделаешь? Денег, правда, не густо, но кое-что найдётся, а мне бы…

— Да есть заказы! — рыкнул Борн так, что воробьи с крыши кузни сорвались стаей и ушли в сторону леса на безопасную дистанцию. — Задрали уже спрашивать! Всё утро только и пристаете!

Даже отступил на шаг от неожиданности. Такой реакции от кузнеца не ожидал, обычно он хмурый, но вменяемый, а тут рявкнул так, будто я ему лично наступил на больную мозоль.

— А чего тогда сидишь? — осторожно поинтересовался, стараясь не провоцировать второй залп. — Хорошо же, когда работы хватает.

Борн с шумом выдохнул, и по лицу пробежала гримаса такого раздражения, что казалось, ещё немного, и из ушей повалит дым.

— Хорошо, когда работы хватает и когда тебя при этом не окружают ленивые бездарные дебилы! — кузнец сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Углежоги, чтоб их звери драли, с углём прокинули уже второй раз подряд! Все запасы истратил, а новых поставок нет!

— Что, деревья в лесу кончились?

— Да вот и я о том же! — Борн раздосадованно махнул ручищей, чуть не зацепив стоящий рядом бочонок с водой. — Говорят, не успеваем. А я-то знаю, что они уже вторую партию в город отправили, там платят больше и у них какой-то большой заказ горит. А мне что теперь, на сушеной траве ковать? Про деревенских никто никогда не думает, всё в этот проклятый город тащат, и вечно им мало!

Борн выплеснул накопившееся и замолчал, тяжело дыша. Желваки ходили ходуном под кожей, а взгляд был направлен куда-то вдаль, в сторону леса, откуда по идее должен приходить уголь, но почему-то не приходит.

— Так это… А чего сам не нажжёшь?

— Ага, сейчас прямо! — кузнец аж привстал с лавки от возмущения. — Сегодня нажгу, завтра ещё нажгу, и так буду жечь, а эти упыри дальше палец о палец не ударят. Я кузнец, мне выгоднее и интереснее ковать! А сейчас сижу вот, и староста это рано или поздно заметит, и даст им втык. Он уже мимо проходил утром, значит скоро они по шапке получат.