С любовью, твоя злодейка (СИ) - Аэтри Виктория

Подобные метаморфозы одновременно притягивали и давали почву для размышлений. Мысленно отметив, что моя возлюбленная не перестаёт удивлять и ставить меня в тупик, я решил прояснить ещё одну странность, что не давала покоя с самого начала нашей поездки.

– Итак, Флория… – обратился к спутнице, отвлекая её от созерцания проплывающих за окном видов. Потом кивнул на мирно спящее животное у неё на коленях: – Ты забрала с собой эту кошку… именно за ней мы сюда приезжали? И чем же она так дорога́ тебе, расскажешь?

Девушка ещё раз погладила Герцогиню (даже любопытно стало, откуда такое необычное имя у кошки?), та в ответ благодарно замурчала, но продолжила спать как ни в чём ни бывало. Затем Флория вздохнула, словно всё это время пыталась определиться с каким-то сложным выбором и наконец решилась.

– Ты прав… это не просто кошка. И так вышло, что совсем недавно я узнала, что долгое время Герцогиня, по сути, охраняла тайну.

Ловкими движениями пальцев она расстегнула пряжку и сняла ошейник, чтобы в следующее мгновение протянуть мне медальон, служивший кошке украшением.

– Я приехала за этим… здесь ты найдёшь ответы на многие вопросы, Эдвард, – Флория смотрела прямо, без тени лукавства или какого-нибудь притворства.

Чувствовалось, что девушка испытывает довольно противоречивые эмоции – в её глазах я видел явственное облегчение. Но вместе с тем, отчётливо прослеживались смятение и страх ожидания. Будто она боялась, что мне станет известна некая страшная тайна, которая могла как-то повлиять на её будущее.

Повертев в пальцах безделушку, сразу понял, что вещица не простая.

– Хм… кристалл памяти. И определённо, здесь хранится нечто, что очень пугает тебя, милая. Ты точно уверена, что хочешь доверить мне свои страшные секреты? – спросил Флорию, всё ещё давая ей возможность подумать и отступить.

– Абсолютно, – прозвучал твёрдый ответ.

Вернувшись в замок, мы словно по молчаливому согласию разошлись в разные стороны. Флория, не сказав ни слова, направилась в покои Арзана – как будто ей жизненно необходимо было убедиться, что с ним всё в порядке, и почувствовать его тепло рядом, чтобы не сойти с ума от ожидания. Кажется, она заранее приготовилась услышать от меня неутешительный вердикт.

Сам я, сжимая в кулаке полученный от Флории медальон, поднялся в свой кабинет и неожиданно ощутил, как сердце ускорилось вдруг, словно предчувствуя что-то. Заперев дверь, подошёл к сейфу, скрытому за портретом моего отца, и извлёк оттуда небольшой диск из полированного чёрного обсидиана, испещрённый серебряными рунами – считыватель ментальных импринтов, довольно сильный артефакт и доступный далеко не каждому.

Установил медальон в специальное углубление в центре диска и приготовился смотреть.

Руны вспыхнули мягким голубоватым светом. Воздух в кабинете зарядился статикой, запахло озоном и… горьким миндалем. Запахом магии, граничащей с некромантией. Но как бы ни готовился, я совершенно не ожидал увидеть такое…

Там была Флория. В простом дорожном платье, она сидела, прислонившись к дереву в лесу. Вокруг уже начали сгущаться сумерки, и поблизости никого больше не наблюдалось. Вглядевшись в подрагивающую иллюзию, я вдруг рассмотрел ужасную деталь. На одежде девушки, в районе сердца, темнело расползающееся пятно, от которого расходились чёрные, как паутина, прожилки. Я сразу узнал «рисунок» этого смертельного заклинания. «Проклятие некроманта» – вот как назывались запретные чары, которыми неведомый враг сразил мою беглянку.

– Эдвард… – Флория, тяжело дыша, говорила тихим, прерывистым шёпотом. – Если ты видишь это… значит, она смогла. Значит, ритуал сработал… и хоть что-то в этой жизни у меня получилось.

Она попыталась улыбнуться, и от вида этой печальной улыбки у меня защемило сердце.

– Прости, любимый... прости за ложь, с которой всё началось. Я хочу, чтобы ты узнал обо всём от меня… Я была подослана к тебе специально... не стану скрывать, моей целью были ваши портальные разработки. Но я так и не смогла… не смогла предать тебя по-настоящему. Потому что полюбила. Сильнее, чем боялась моих покровителей, нанявших меня… сильнее даже, чем боялась смерти.

Тут Флория закашлялась, и тёмная капля выступила у неё в уголке губ.

– Я бежала не от тебя, мой грозный герцог. Я бежала, чтобы попытаться всё исправить… а потом я собиралась вернуться к тебе, но уже с самыми чистыми помыслами и своей искренней любовью…

Дальше я смотрел, затаив дыхание. И увидел всё до последнего мгновения жизни моей Флории.

Когда кристалл погас, на меня навалилось тяжёлое осознание опасной тайны, обладателем которой я только что стал. Но было и ещё кое-что. Несмотря на пережитый сейчас шок, одно понимал отчётливо – узнать об этом не должен никто и никогда. Ни под каким предлогом эти знания не должны оказаться в чужих руках. Потому что, если кто-либо, хоть одна живая душа прознает когда-нибудь, что Флория при помощи запрещённого ритуала замещения призвала другую душу, то… тогда я снова потеряю свою возлюбленную, а мой сын свою мать. Только теперь уже навсегда.

В тот день я так и не нашёл в себе силы, чтобы поговорить с невестой.

Весь оставшийся день, и последовавшую за ним ночь, меня неотрывно преследовали образы… память раз за разом подбрасывала мне картинки из рассказа Флории. Эти образы, словно живые вновь и вновь вставали перед мысленным взором, мучая мой разум и терзая душу.

За ночь я ещё несколько раз активировал кристалл с последним посланием моей Флории.

Она успела рассказать мне всё… о том, как скрывалась в монастыре. Поведала о своих страхах и сомнениях. О надеждах на счастливое будущее. Рассказала, как по дороге к моему замку она случайно встретила Крюка – головореза, прислуживающего её бывшим покровителям и нанимателям. Я узнал о том, как Флория отправила нашего сына с монахиней к моему замку, а сама бросилась отвлекать погоню…

А потом… потом появилась кошка. Дикая, с умными глазами разного цвета. И умирающая Флория решилась на отчаянную попытку.

– Ритуал замещения… – прошептала она, и её пальцы слабыми движениями начали выводить в воздухе кровавые руны. – Древний, запретный… Призываю душу… из иного мира… Пусть займёт этот сосуд… Пусть завершит путь… Пусть… расскажет тебе…

Я видел, как силы покидают Флорию. У неё не было шансов, чтобы спастись от смертельного заклятия, но она попробовала призвать чужую душу, и у неё получилось…

– Медальон… – голос её становился всё слабее. – В нём… я сохранила своё последнее послание… к тебе, любимый… чтобы она смогла дойти до тебя… Люблю… помни…

Её образ дрогнул и рассыпался на мириады серебристых пылинок, которые медленно угасли. Иллюзия развеялась, а в кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и бешеным стуком моего сердца.

Глава 28. Время признаний

Флория…

Когда отдавала Эдварду кулон, который всё это время хранила кошка Герцогиня, я понимала, что просто не будет. Меня и саму терзали противоречивые чувства. С одной стороны, испытывала определённое облегчение – ведь теперь Эдвард поймёт, что именно я не совершала никаких злодеяний. И даже тело Флории заняла не по своей воле – именно моя предшественница провела тот ритуал, в результате которого и я оказалась в другом мире, и в чужом теле.

Да, моя истинная история – теперь не тайна для герцога. Но вместе с тем, его ждало и более ужасное открытие. Флории Шаввари – той, настоящей, которую он когда-то любил, – её больше не существовало. Я осознавала, что для Эдварда эта новость станет настоящим потрясением. И теперь мне оставалось лишь надеяться на благородство человека, которому доверила нашу общую с Флорией тайну. Но в благородстве этого мужчины я уже и не сомневалась. И знала, что он найдёт верное решение.

Так вышло, что и сама успела привязаться к Эдварду и к маленькому Арзану. Но несмотря на собственные чувства к герцогу, готова была принять любое его решение, которое он примет после того, как изучит всю информацию с кристалла памяти. Только в одном всё же была уверена – какое бы решение ни принял Эдвард по поводу меня, обвинений в запретном колдовстве точно не последует. В это верила я, и так же считала Флория, когда оставляла это послание для своего возлюбленного, полностью доверившись ему и положившись на его благородство.