В объятиях пламени (СИ) - Айт Элис

Девчонка поджала губы.

— Ты так и не объяснил.

— Что именно?

— Почему меня спас. Это ведь ты же меня и поймал.

— Не поймал бы я, поймал бы Пеллек. Нечего было посреди города штаны какому-то дураку прожигать.

— Это не ответ.

Каратель вздохнул.

— Спас, потому что на то была Божья воля.

— Ты всё этим оправдываешь?

— Нет. Еще тем, что Бог милостив и пути Его неисповедимы.

Она фыркнула, но, слава Господу, поняла, что дальнейший спор бессмыслен, и наконец направила лошадь к лагерю.

«Ворота» стоянки представляли собой пустое пространство между двумя близко поставленными кибитками. Двое мужчин-шанвали в широкополых шляпах вместо привычных лиотских капюшонов сидели прямо на траве и играли в кости, переругиваясь друг с другом на родном языке.

Казалось, вход не защищен абсолютно, но это была только видимость. Арген знал, что под крышами повозок, невидимые со стороны, прячутся арбалетчики, которые в любой момент могут превратить незваного гостя в подушку для иголок. Поэтому он остановился на почтительном расстоянии и крикнул:

— Меня зовут Арген Дан-Руа. Я ищу встречи с вашим князем.

— Тогда приезжай через месяцок, каратель, — лениво откликнулся один из стражей, не отвлекаясь от костей. — Князя тут нет.

Арген на это не купился.

— Передайте ему, что дело срочное. Будет долго сиськи мять — упустит выгоду.

На последнем слове конокрады дружно повернули головы, как охотничьи псы на команду «взять». Несколько мгновений они оценивали самого карателя и его спутницу.

— Ладно, — все так же протяжно, будто жалея, что вообще приходится раскрывать рот, разрешил страж. — Проезжай. Может, тебя кто-нибудь из баронов и согласится принять. Правила знаешь. Твоей подружки они тоже касаются. Нарушит — оба пеняйте на себя.

Арген благодарно кивнул, спешился и неторопливо, чтобы никто в его движениях не видел угрозы, повел коня через ворота.

— Какие еще правила? — наклонилась к нему Эска, старавшаяся повторять каждое движение спутника. Разве что озиралась уж слишком испуганно. — Ты не предупредил ни о каких правилах!

— Счел, что ты и так достаточно благоразумна, чтобы не воровать у клана и не трогать их лошадей — они для шанвали священны. Спорить и торговать не запрещено, но все равно не стоит — в любом случае потеряешь намного больше, чем приобретешь. Возьмешься играть в кости — обчистят до нитки. С их мужчинами тоже лучше не разговаривай и не бери у них никакие вещи ни под каким предлогом, если только не хочешь оказаться десятой женой какого-нибудь конокрада и остаться здесь навсегда. Перед тобой, к примеру, уронят платок, ты его из вежливости поднимешь, а потом тебе объявят, что ты исполнила некий обряд и должна выйти замуж за человека, который этот платок бросил. Поняла?

Девчонка издала сдавленный звук и почти вплотную прижалась к Аргену, не отставая от него ни на шаг. Он лишь хмыкнул.

Правильно. Так будет легче ее контролировать, чтобы не ввязалась в неприятности против воли. Да и ругаться с шанвали из-за нее не хотелось. Красивая — значит, кто-то на нее положит глаз обязательно. А уж если выяснят, что она огненный маг с огромным потенциалом — точно жди беды. Нет, ордену не выдадут. Схватят, спрячут в одном из шатров и заставят рожать по ребенку каждые девять месяцев — пополнять ряды клана ценными воинами.

Даже такой циничный человек, как Арген, понимал, что это не свобода и явно совсем не то, ради чего колдунью стоило вытаскивать из орденского плена.

А потому он, поколебавшись, хозяйски положил ей ладонь на плечо, чтобы видели все вокруг, и так и пошел дальше, не встретив от Эски ни малейшего сопротивления или возмущения по этому поводу.

Глава 14

Как Арген и предполагал, глава клана тянуть канитель не стал и встретился с ними сразу же.

Их пригласили в самый крупный из шатров, которые стояли в окружении кибиток, образовывая в центре лагеря свободную круглую площадь. Этот тент, пожалуй, единственный среди всех, настолько аляпистых, будто хозяева пытались собрать все цвета радуги и сделать это как можно хаотичнее, имел претензию на хороший вкус.

Внутри сидел смуглый мужчина лет пятидесяти. В его кудрявых черных волосах уже проскальзывали седые пряди, однако он оставался по-прежнему крепок, а прищуренные карие глаза смотрели ясно и с хитрецой. Подборок его был гладко выбрит, длинные черные усы, наоборот, свешивались с двух сторон рта, как пышные беличьи хвосты.

На обеих руках до локтей теснились золотые браслеты, на каждом пальце сверкало по кольцу с крупным драгоценным камнем. На шее висело штук пять ожерелий, и даже рукоять кнута, привязанного к широкому поясу, блестела золотом. Сидел же князь на троне, который напоминал лошадиное седло, но с таким количеством инкрустаций и золотых украшений, что его вряд ли можно было поднять и водрузить хоть на одного коня.

У входа в шатер и за спиной князя замерла охрана. Карателя не недооценивали — он насчитал четырнадцать вооруженных человек.

Арген внимательно осмотрел каждого. К ним следовало отнестись серьезно, и не только потому что князя защищали лучшие воины клана. Они присутствовали при нем всегда, слышали все его решения и узнавали, как и почему он их принимает. Они учились, и кто-то из них однажды станет следующим князем.

Выбирать слова в их присутствии следовало вдвойне осторожнее. Князь мог приказать убить гостей только потому, что их неаккуратная фраза выставила его слабым перед сильнейшими воинами клана, а значит, и достойным свержения.

Эска родной матерью поклялась, что будет молчать, как бы ни чесался язык. Арген молил Бога, чтобы она клятву сдержала.

— Великий князь Тагаро, господин сухопутных и речных путей, — каратель поклонился, следуя традициям шанвали. — Я принес тебе дар.

Он выпрямился и посмотрел князю в глаза.

Никаких подарков на самом деле у него не было.

— Я хочу заключить с кланом сделку. Пока мы будем связаны ее узами, я не убью и не причиню вред никому из вас, даже если передо мной предстанут ясные как день доказательства, что кто-то из шанвали применял магию или прятал магические артефакты.

Брови Тагаро полезли вверх.

— Арген Дан-Руа поистине щедр — его дар и на дар-то не похож, — съязвил князь, и на лицах некоторых стражей появились улыбки. — А еще он, наверное, величайший воин Севера, раз не боится оскорбить меня подобной «щедростью», стоя в самом сердце моего клана.

— Это дар, — возразил каратель. — В прошлые разы, когда мы заключали сделки, я не обещал ничего подобного. Я мог пройтись по твоему лагерю, заглянуть под любой полог, найти там артефакт, убить его хозяина и быть в своем праве, не нарушив ни один закон. Сейчас я обещаю полную неприкосновенность. Что до того, насколько я хорош… Это всегда могут проверить твои лучшие воины. Как насчет вот этого, этого и этого?

Он ткнул пальцем в троих. Конечно же, в самых сильных, даже если они со стороны таковыми не выглядели. Выбрать слабых — дать понять, что ты сам слаб и к тому же боишься.

Однако Арген следовал не только этому принципу. Он указал на тех юношей, которые обладали сходством с князем и, скорее всего, были его сыновьями.

Эска не выдержала, вцепилась сзади в подол черной накидки карателя. Ее ужас передался через это прикосновение вместе с немым вопросом: «Что ты творишь, Арген?! Начинать с наглости, когда ты в меньшинстве, устал и ранен, — когда это считалось хорошей идеей?»

Но он знал, что делал, поэтому стоял с выпрямленной спиной и смело смотрел кошачьими на Тагаро.

Тот не захочет рисковать наследниками почем зря. Всем присутствующим и так прекрасно известно, какой мощью обладают каратели. Орден трепал шанвали не раз и не два.

— Лишить меня лучших из лучших — в этом твой план? — мрачно осведомился князь, сразу забыв о колкостях. — Слава бежит впереди тебя, Арген Дан-Руа. Как и о твоей огненной подруге. Вы вдвоем разнесли в пух и прах отряд карателей, убив всех или почти всех — в этом мнения свидетелей расходятся. По ходу дела вы разгромили монастырь святого Фиренция, и все это средь бела дня, на глазах у всего честного народа Мальерты. Орден назначил за вас двоих такую награду, что охотники за головами наверняка встрепенулись даже в том краю, где летом не тает снег.