В объятиях пламени (СИ) - Айт Элис

— Может, вам стоило выбрать отказ сразу от всех грехов? — предположил Арген.

— Это перебор. Лучше уж вечно скитаться в кибитках, — засмеялся Тагаро, но быстро посерьезнел. — Так вот я считаю, что наша беда — во лжи. Это единственное, от чего не смог отказаться ни один клан. Как от нее откажешься? Ведь если перестать лгать самому себе, что ты важен, то и смысла жить нет…

— К чему ты мне это рассказываешь? — не выдержав, перебил каратель.

С каждым мигом стоять прямо становилось все сложнее.

Князь подергал ус, разочарованный тем, что его красноречию не желают внимать, но смилостивился и изложить суть:

— Ты один из немногих, а возможно, и единственный честный человек, с кем я знаком. Ты знал, что за смерть племянника я наверняка начну мстить и вы с подругой не выберетесь из лагеря. Может, вам бы и удалось перебить кого-то из моих людей, но вы и сами полегли бы здесь. В первую очередь ты сам, Арген. И ты все равно не стал лгать.

— Звучит так, будто бы я круглый дурак, раз следую своим принципам.

— Наверное. Но тебе повезло — ты нарвался на еще одного дурака, который верит, что если шанвали начнут брать с тебя пример, то станут хотя бы чуть-чуть ближе к родине. Я дам вам лодку и сопровождающих — под видом торговцев вы поплывете в Ольмарк. Когда вы туда доберетесь, сделку между нами можно считать выполненной. И хоть ты мне в чем-то нравишься, — хмыкнул Тагаро, — но надеюсь, что после этого мы больше никогда не встретимся.

— Договорились.

Князь громко хлопнул в ладоши несколько раз. Полог тотчас отодвинулся, и стража предводителя шанвали заняла свое место.

— Мы заключили сделку, — радостно объявил им Тагаро. — Завтра клан приступит к ее выполнению, а сегодня вечером мы устроим пир в честь наших прославленных гостей. Освободите для них какой-нибудь шатер — и приступим к веселью!

Арген наконец расслабился.

Если уж откровенно, то больше всего ему понравилась часть про освобождение шатра. Самым большим весельем для него сейчас бы выспаться. Авось еще и успеет перед пиром…

Глава 15

Судя по тому, как сверкала на него глазами Эска, она собиралась его разорвать, как кошка — мышку. Он лишь устало отмахнулся и уже хотел рухнуть прямо на землю, бросив под голову седельные сумки, чтобы не так жестко было спать, но шанвали не собирались оставлять его просто так.

Обещанного шатра он так и не увидел. Их обоих с девчонкой подхватили под руки и развели в стороны. Эска только и успела, что сверкнуть на него испуганными глазами, как исчезла где-то за ширмами, облепленная со всех сторон шумящими и смеющимися женами конокрадов. С Аргеном произошло то же самое, только его окружали одетое в разноцветное мужчины.

Как выяснилось, для пира нужно переодеться в соответствующий наряд. Поскольку сменную одежду из монастыря каратель, разумеется, не захватил, конокрады подобрали ее сами.

Но как только Арген увидел, что ему суют красную рубаху, шляпу с продетым в петлю цветком и полосатые штаны, такие широкие, что в них поместилось бы содержимое пары бочек с зерном, то резко шагнул назад. Желтые глаза мрачно сверкнули из-под капюшона на окруживших его мужчин.

— Я эти шутовские лохмотья не надену.

— Да это же лучшее, что у нас есть! — удивился парень, державший перед ним алую, как цветок мака, рубашку. — Ты смотри, какая яркая! Только на тебя все глядеть будут!

— Мне не нужно, чтобы на меня глядели.

— Э! — возмущенно замахал рукой второй мужчина, уже с сединой в волосах. — Ты нас не обижай! Ты наш дорогой гость! Как это на тебя глядеть не надо? Князь с чужаками не каждый день сделки заключает, особенно с такими великими воинами. А ты с ним за стол в черном сядешь? Как на похороны, видят боги! Э, нельзя же так. Возьми красное — самый лучший будешь, самый красивый, девки глаз не оторвут! А не хочешь красное… Какое хочешь? Синий есть — дорогой цвет, редкий, богато будешь выглядеть! И синий не хочешь? Ну давай зеленый! В зеленом все хороши!

От его голоса раскалывалась голова. Арген поморщился.

— Хватит. У вас свои обычаи, у меня свои. Каратели ходят в черном, в черном на пир и пойду.

— Но ты же больше не каратель, — растерялся третий, с перекинутыми через локоть штанами. — Ты убил братьев и сбежал из ордена с колдуньей, которая создает дьявольский огонь.

На это ему ответить оказалось нечего.

Он ведь и правда больше не в ордене и может не следовать уставу. Тогда зачем он это делает?

Потому что в течение многих лет у него не было ничего другого. Устав стал его костями, его плотью. И то, что Арген освободил Эску, еще не повод предавать самого себя.

Но в клане этого не поняли бы.

— Может, я больше не каратель, но я и не шанвали, — отрезал он. — Пойду в черном.

— Э, ну а танцевать-то ты как будешь? Как танцевать?! — почти простонал второй, будто Арген совершил некое ужасное святотатство.

— Никак не буду. Все равно не умею.

Окружившие его мужчины тяжело вздохнули и обреченно закачали головами.

— Хоть бы твоя подружка, что ли, не такой упрямой оказалась, — проворчал самый молодой, тот, что с рубахой. — Как ее увидишь, точно пожалеешь, что не взял эту рубаху. Столько красивых шанвали вокруг, а ты в черном! А так бы только на тебя глядела. Следи, как бы не увели.

— Не уведут, — буркнул Арген, на деле совсем в этом не уверенный.

Парень, сам не подозревая того, зародил в нем беспокойство.

А если и правда уведут? Что ему — смириться? Из темницы вывел, задачу выполнил… Или же нет? И ладно, если девчонку с ее согласия в шатер уволокут… А если против воли?

Арген сомневался, что в таком случае не плюнет на сделку и не возьмет в руки оружие. Вот и еще один повод не переодеваться — под накидкой на привычных местах метательные клинки, в высоких сапогах припрятаны кинжалы, да и в рукавах есть сюрпризы. Врагам придется несладко.

Так он и пошел на пир.

В центре лагеря уже сооружали огромный костер. Откуда-то шанвали натащили столько столов, что они образовали круг по краю площади. Впрочем, там, где не хватило столов, водрузили ящики и сундуки, покрыв их скатертями.

На них ставили еду и напитки. Разномастные, яркие шанвали следовали своим привычкам и здесь. Каждый приносил, что мог — в чем мог. Золотые кувшины из запасов самого князя соседствовали с треснутыми глиняными горшками, свежие апельсины и нежнейшие персики — с плошкой прогорклого масла, которую явно с огромным сожалением плюхнула на стол старуха в штопаной-перештопанной юбке.

Между шатрами установили несколько котлов — в них будут вариться суп и каша с мясом, чтобы все могли в любой момент поесть горячего. Довольно просторное место между столами и костром оставалось свободным.

— А там что будет? — спросил каратель у ближайшего из мужчин.

Тот рассмеялся, будто ему задали глупейший из всех возможных вопросов.

— Пляски будут! Какой праздник без танцев? Это все равно что честный шанвали! — хохотал мужчина так, что аж слезы на глазах выступили.

— Арген!

Он оглянулся на голос. Тагаро уже сел за стол и махал карателю. Князю, разумеется, досталось лучшее место — за самым крепким и широким из столов, ломящимся от яств.

Сиденья слева и справа от вождя клана оставались свободными.

— Иди сюда! — вновь позвал Тагаро и указал на место справа от себя. — Дорогим гостям — места во главе стола. Э, да ты в черном пришел? Кто же так делает?

Князь осуждающе поцокал языком. Сам он вырядился в зеленую шелковую рубаху и надел такие же полосатые штаны, как предлагали Аргену, только еще шире. Внизу они были утянуты обмотками, формируя странный силуэт. Цветов в шляпе Тагаро хватило бы на целый букет.

— Каратели, — отрезал Арген и внезапно осознал, что женщин на площади вообще нет, если не считать древней старухи, которая и ходила-то с трудом. — А где Эска?

— Садись, — рассмеялся князь. — Никто не украл твою спутницу. Ее забрали наши женщины, они что-то эдакое готовят. Страшно довольны своей задумкой и не дают ни подойти, ни хотя бы одним глазком подсмотреть, чем там занимаются.