Сон Разума (СИ) - Француз Михаил

По факту, если подумать, то захват Власти на планете, после недавней демонстрации силы, был уже предопределён. Постепенно, шаг за шагом, королевство за королевством вынуждены были бы под давлением образовавшегося сегодня союза заключать со мной, сначала уже свои союзнические договоры, а после и полностью, формально вливаться в состав единой Империи. Только, я считал, что этот процесс будет занимать годы и десятилетия, возможно, даже, сотни лет… Но, что можно было вот так быстро, в течении одного дня… просто топнуть ногой и приказать…

Говорю же: сон. Просто сон.

Но, здесь и сейчас, в этом сне, никто мне возразить или воспротивиться не посмел. Попадали, замолкли, уставились на стоящего меня ошалевшими глазами.

Первым, после Бориса, естественно — он присягнул чуть раньше, до начала волнений, сломался Дарий. Или не сломался? А успел сделать решительный шаг вперёд, подсуетиться, закрепить лидирующее положение, но уже не как самостоятельного игрока, а как моего подчинённого. Он поднялся, обнажил свой меч, вышел вперёд и преклонил предо мной колено, держа меч двумя руками, словно бы предлагая и вручая его мне. И произнёс слова вассальной клятвы.

И, готов поклясться уже я, но от Дария, по лучу его внимания, исходило… довольство! Он, изначально, только собираясь приехать сюда, в Москву, уже на что-то подобное рассчитывал. Хм? А ведь да — логично. Как я и говорил: после падения на колени у правителя здесь только один способ сохранить свою власть — пойти в подчинение к тому, перед кем он пал, вместе со всем своим Царством, переходя из качества самостоятельного Государя в качество назначенного, доверенного Наместника. А Дарий на колени передо мной уже падал… при свидетелях. Моя нынешняя инициатива буквально спасла его от унижения: проситься под мою руку самостоятельно, самолично.

А теперь, если Господин над всей планетой будет один, единственный, общий, то для каждого из Государей перекрасившихся в Наместники, по факту, ничего не изменится! Между собой они останутся такими же равными и самостоятельными, как раньше!

Сюр…

Какой только сюр не приснится… вспомнить бы ещё, когда же я успел задремать?

Дальше, за Дарием вышел Вильгельм, который тоже совершенно не дышал недовольством. Слегка ошарашен был, пришиблен внезапностью и Ментальной атакой, но в целом, он, как и Дарий, уже заранее готов был смириться с таким положением.

Про остальных такого сказать уже не могу: Султан Турции, точнее, тут Османской Империи, Король Англии, Император Франции и Индийский Махараджа пыхали в эмоциях злостью, раздражением, страхом, но, всё-таки, понимая безнадёжность своего положения в этом зале: в прямом смысле — присяга или смерть, гордость смирили и с Присягой ко мне подошли.

Тэнно Японии — отдельный случай: он выступил вперёд с яркой радостью внутри себя, хоть внешне и сохранял вид недовольно-независимый. Даже, слегка покривился, когда свою катану на ладонях выше склонённой головы поднимал. И его понять можно: для него такое развитие событий — спасение. Спасение не только себя и своего положения, но своей Семьи, своих людей, всей своей страны! Ведь, напомню, я — действующий полномочный Председатель Наблюдательного Совета, того самого совета что ещё вчера-позавчера грозил островам полным «экстерминатусом». А тут даже просить не пришлось, я его «оптом», вместе с восемью другими правителями «насильно» «подчинил»… гарантировав этим, что не стану сам уничтожать теперь уже МОЁ население на МОИХ островах, и другим этого сделать не позволю.

Про Императоре Поднебесной, даже имени которого я узнать не удосужился, и говорить нечего: он так трясся, что чуть ли не скороговоркой протрандычал все нужные слова, да ещё и собственным мечом умудрился порезаться, когда над головой его поднимал, а потом назад в ножны пытался дрожащими руками вставить… Но, его можно понять: он ведь, даже ещё не «Совершенный», а только лишь «Постигающий Путь», что по нашей классификации где-то Витязю соответствует. Его моей «Властью» приложило намного сильней остальных, просто потому, что он слабее.

Присяга… как я раньше уже упоминал: Присяга приносится один раз. Повторная — не имеет ни особого смысла, ни особой силы. Поэтому, я потребовал и принял её только от Государей, от тех, кто, по определению, никому ещё раньше присягать не должен был. Остальные: Князья, Гвардейцы, свита Шахов и Императоров — не требовала проведения такого ритуала. Их верность уже и так отдана их Сюзеренам. Прямое требование принесения новой Присяги напрямую мне, повторюсь, уже не имело бы смысла. Формула: «Вассал моего Вассала не мой Вассал» — в этом случае вполне практично работает.

Так что, действие надолго не затянулось. Только эти девять человек: Борис, Дарий, Вильгельм, турок, англичанин, француз, индус, японец и китаец. Остальные подчинены им — нормальная пирамида власти.

Закончив с ними, я, властным взмахом руки, таким, какого даже сам от себя не ожидал, отпустил-выпроводил всех из зала… Всех, да не всех.

Ушли только обычные Одарённые и Бездари. А вот Разумники все остались. И вот эти смотрели на меня, как на Бога! Буквально! Их взгляды полнились такими восторгом и обожанием, они просто пожирали меня глазами. Не будь всё происходящее сном, меня бы передёрнуло от такого. И даже тряхонуло.

А во главе этих восторженных фанатиков стоял никто иной, как… Кобаяси Ямато. Мой дед. Пусть, лично его самого мне встречать в жизни не приходилось, но на портретах и фотографиях я это лицо видел не раз, и в семейных альбомах, в исторических хрониках, и на страницах учебников, повествовавших о событиях номерных Мировых Войн.

— Господин! — с радостью и почтением в голосе обратился он ко мне. Дед к собственному внуку: «Господин»! Бред полнейший. Не было бы это сном, я бы серьёзно усомнился в его рассудке… или своём. — С возвращением, Господин, — продолжил он, кланяясь. — Мы так ждали Вас!

Я встал со своего трона, подошёл и покровительственно-ободряюще положил ему на плечо руку. Похлопал и молча пошёл дальше.

— Все новости и разговоры потом, — бросил я на ходу, не оборачиваясь к нему. — Сегодня великий день. Не порть мне его. Все дела завтра.

А дальше… дальше был пир. Почти классический. То есть: ломящиеся от жратвы и выпивки столы, смех, музыка, танцы… Но именно пир, а не какой-нибудь «бал» или «светский вечер». Нет, здесь не было ни утончённостей, ни аристократизма, ни изящества, ни этикета… ни журналистов. Тут гоготали во всё горло. Тут жрали и рыгали, тут рассказывали скабрезные анекдоты, шлёпали пробегающих служанок по аппетитным задницам и снова гоготали.

Что примечательно, женщин, кроме обслуживающего персонала, здесь не было. Ни жён, ни дочерей. Детей, несовершеннолетних тут вообще не было: только взрослые мужики жрали, играли, ржали и веселились. Настолько, что тут даже «без галстуков» станет слишком уж мягким эвфемизмом, не отражающим всего уровня этого мероприятия.

И, что удивительно, я был на этом пиру совершенно своим и в «своей тарелке». Я ел руками жаренное мясо прямо с кости. Пил красное вино. Гоготал вместе со всеми над грубыми скабрезностями… своего отца. И подначками деда.

Сюр…

Потом, сон совершенно закономерно и предсказуемо скатился к откровенной эротике: я, оставив остальных продолжать пировать и веселиться, удалился в свои покои, где уже поджидала Мари. В моей кровати. Имевшая на себе из одежды одну только красную шёлковую ленточку, которой затейливо были перевязаны её соблазнительные изгибы, оставляя едва-едва прикрытыми только самые-самые занимательные места её стройного юного, но такого сочного тела.

— С днём рождения тебя, Юра! — промурлыкала она, когда я вошёл в комнату и ненадолго остановился перед кроватью. — Не думай, что я забыла! — кокетливо похлопала она ресничками, будто бы ничего и не случалось между нами. Будто бы и не было того некрасивого расставания в скалах. Будто бы в воздухе никогда те злые слова: «Ты сам виноват!». Будто бы она никогда меня не предавала и не бросала, не оставляла на смерть, на растерзание посланным за моей головой убийцам из Совета. Будто я никогда не говорил ей: «Прощай». Не считал её мёртвой для себя. — Так чего ты ждёшь? — постаралась максимально обольстительно улыбнуться Мари. — Разверни же скорей свой подарок!