Закатив глаза, я подошла к нему ближе и замерла. Ашер сидел, не двигаясь, только любопытно наклонил голову: я уже заметила, что он так делает, когда к чему-то прислушивается, как будто слух заменял ему зрение. Хотя почему — как будто? Всем известно, что у слепых обостряется работа остальных органов чувств.
— Уэйн…
— К делу, генерал Ашер. Расслабьтесь, вы у меня не первый, я знаю, что делаю. Сначала будет немного больно, а потом приятно.
Он расхохотался, и я подавила невольную улыбку.
Стягивая с него носки и туфли, я невольно переключилась в рабочий режим. Разве что механически отметила отсутствие специфического запаха грязного тела, ногти были ухоженными, носки — чистыми. Хороший знак. Больные, которые пренебрегают заботой о теле, тем более тяжелые, почти никогда не поправляются.
Конечно, с гигиеной Ашеру, скорее всего, помогает Мортимер. Армейская это привычка или что-то другое — не так уж важно. Главное, не все потеряно. Стопа была поджата, как и пальцы. Мышцы голеней были плотными, напряженными. Не самый плохой вариант в нашем случае. А вот с одутловатостью лодыжек от долгой неподвижности однозначно нужно что-то делать. Ну, постепенно разберемся.
— Чувствуете мое прикосновение?
— Нет.
— А так?
Тишина.
Я подняла взгляд.
— Генерал Ашер?
— Я… не могу сказать точно, — с непонятным смущением сказал Ашер. — Скорее да, но ты должна понимать…
— Не понимаете, где именно?
— Да.
Я кивнула.
— А так чувствуете? А здесь? Ага. Жжение бывает? Покалывание? Судороги?
— Сейчас нет.
— А так чувству…
— Мать твою, целительница Уэйн! Чем ты в меня тычешь?
Я удовлетворенно приколола булавку обратно на юбку.
— Надо же, такой большой генерал, а боится такой маленькой булавочки. Попробуйте пошевелить ногой.
— Грейс, ты…
— Просто сделайте это. Давайте.
Я сжала прохладную ступню, нахмурилась.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь Грейс.
— Просто попробуйте.
— И ты надеешься, что я сейчас, как по мановению волшебной палочки…
— Ой, да хоть раз просто послушайтесь, а не нойте!
— Знаешь что, Грейс…
— Тихо!
Мышца под моими руками едва заметно дернулась.
Отлично! Так, а коленный рефлекс у нас есть? Я вытащила из кармана юбки нож для бумаги и, примерившись, долбанула по колену Ашера. Ну а что? Неврологических молоточков в этом мире пока не изобрели, приходилось довольствоваться тем, что есть. Его нога резко дернулась вперед.
— Целительница, мать твою, Уэйн!
— Не дергайтесь, больной, не в морге, — пробормотала я. — Отлично, коленный рефлекс усилен. Очень хорошо.
Клиническая картина потихоньку складывалась. Я встала и сунула нож для бумаги в карман.
— А теперь, генерал Ашер, — довольно улыбнулась я. — Перейдем к вашим глазам. Снимите повязку, а я, так и быть, поклянусь вам в моих самых серьезных намерениях.
— И что вы ожидаете увидеть под моей повязкой, целительница Уэйн?
Не представляю, кто еще смог бы произнести слово “целительница” с таким ехидством. Метьюзу бы стоило у него поучиться практикантов кошмарить.
— Не могу сопротивляться желанию еще что-нибудь с вас снять, генерал Ашер.
Он хрипло засмеялся, и у меня по спине пробежали мурашки.
Я потянулась к его лицу, но замерла, когда он сам поднял руки. Дотронувшись до узла на затылке, он помедлил, а потом резко сдернул повязку с лица.
— Вперед. Можете поцеловать невесту.
Я сглотнула.
— Вынуждена разочаровать, я вас обманула. У нас исключительно рабочие отношения. Замрите.
Я вгляделась в его глаза. Внешне зрачок и радужка выглядели неповрежденными, разве что… глаза были совершенно обычными, человеческими. Не драконьими. Взгляд их был расфокусирован и направлен в никуда — обычное дело для слепых.
Генерал Ашер был красив. Идеально правильные черты лица, тяжелый подбородок, острые скулы, едва заметная щетина на впалых щеках. Он оставался почти таким же, как в воспоминаниях Амелии — с поправкой на десять лет.
Точно таким же — за исключением шрама, который пересекал всю правую сторону лица и уродовал гладкую смуглую кожу.
Удивительно, что глаз уцелел, настоящее чудо. Я вгляделась внимательнее. И правда чудо, веко едва задето, его пересекает тонкая белесая полоса. Все-таки эволюция, придумавшая выступающие края глазниц, — гений.
Или генерал Ашер был в форме дракона, когда все произошло? Я запоздало сообразила, что не слишком детально представляю как выглядит череп дракона и до сих пор мало что знаю о произошедшем.
В какой момент у него случился инсульт? В медицинской карте об этом было упомянуто вскользь, компрессионному перелому позвоночника, из-за которого был поврежден спинной мозг, целители уделили намного больше внимания. Однако, судя по всему, последствия перелома смог сгладить стазис, он же предотвратил вторичное повреждение позвоночника и срастил поврежденные кости.
А вот с последствиями инсульта, которые в этом мире считались практически неизлечимыми, еще предстояло разобраться.
— Нравлюсь, целительница Уэйн? — рявкнул Ашер, когда пауза затянулась. — Вы только в обморок не падайте.
Я фыркнула, мгновенно выныривая из размышлений.
Еще не хватало, я же не Кэтрин. За время работы врачом я видела вещи и похуже (во много, много раз хуже), но вполне могла допустить, что для изнеженной аристократки вид лица Ашера мог показаться пугающим.
— Давно они такими стали? — спросила я, имея в виду его человеческие глаза.
Выпад Ашера я пропустила мимо ушей.
Не то чтобы мне нечего было ответить, но я все-таки в первую очередь имела дело с пациентом, а уже потом — с упрямым драконом. А лучшая тактика при общении с пациентами, у которых есть не влияющие на процесс лечения физические недостатки, — игнорировать их.
Ашер сжал челюсти, но все-таки выплюнул:
— Примерно после того, как та тварь едва не вырвала у меня позвоночник.
Я кивнула и внимательно вгляделась в его лицо. О том, какие у него правильные черты, красивого цвета карие глаза и острые скулы, я старалась не думать.
Как и о том, что цвет глаз Ашера один в один повторяет цвет глаз Джесси. Когда Ашер снял повязку их сходство между этими двоими стало вопиюще явным. Не догадался бы обо всем, собственно, только слепой.
— Отлично. Что вы видите?
— Тебе цензурно ответить, целительница Уэйн?
Ох, поговорим мы о цензурных словах, когда дойдем до реабилитации и работы со спазмированными мышцами. Там они у вас вряд ли останутся.
— В истории болезни, которую мне выдали, указано, что ваше зрение утрачено “частично”. Что значит это “частично”?
— Что меня обследовали идиоты.
Ну естественно. Все идиоты кроме вас, генерал Ашер.
— А подробнее?
Он дернул головой.
— Какие-то тени. Это все ерунда.
Я кивнула и выпрямилась. Отлично. Это просто отлично.
Обернувшись к окну, я вздрогнула. Я так разозлилась с утра на саму себя и на Ашера, который всю ночь мне снился, что влетела в его кабинет, как ужаленная, и сразу начала расспросы.
И даже не удосужилась заметить, что шторы на этот раз раскрыты, а вся комната залита ярким дневным светом.
Неужели Ашер меня послушался?
— У тебя какие-то проблемы, целительница?
— Нет, — сглотнула я. — Никаких проблем. Посмотрите на меня. Вы что-то видите?
— О боже, Уэйн…
— А можете сразу ответить, без кокетства?
Ашер хмыкнул, а потом вдруг резко стал серьезным.
— Какую-то… тень? Все в тумане. Нет, целительница Уэйн. Я слеп, как крот. Еще вопросы?
Ну, сейчас проверим.
Решительно подойдя к окну, я задернула шторы, оставив только узкую щелку, а затем подошла к Ашеру.
— Смотрите вперед.
Наклонившись, я заставила маленький огонек загореться на моей ладони и поднесла его к лицу Ашера.
Да! Зрачки сузились — реакция есть.
Я поводила рукой из стороны в сторону, взгляд Ашера дернулся, как будто собрался последовать за огоньком.
