Платок Мира оставила у меня на столе.
Я проводила ее до ворот. Дочь еще раз обняла меня, поправила на плече накидку и пошла к улице. Возле поворота оглянулась. Я стояла там же, и она помахала мне рукой.
Вернувшись, я села на стул, с которого только что поднялась Мира. Мне хотелось немного побыть в тишине.
Я не знала, как поведу себя на свадьбе, когда увижу Рейнара и Верену вместе. Но дочь хотела, чтобы я пришла. Сегодня я ей поверила.
Гаррет постучал, когда я складывала платье в короб.
— Уже можно?
— Да. Входите.
Он остановился возле стола, посмотрел мне в лицо.
— Тяжело поговорили?
Я пригладила ткань и закрыла короб.
— Хорошо поговорили. Просто долго. Я теперь ужасно устала.
— Хотите, я уйду?
Я покачала головой и подошла к нему сама. Гаррет обнял меня, а я прижалась лбом к его груди. От рубашки пахло деревом и чистым полотном. Он погладил меня по спине, остановил ладонь между лопатками.
Мы постояли так, пока со двора не донесся голос Йоста. Гаррет чуть повернул голову к двери, прислушался; звали другого мастера. Я усмехнулась ему в рубашку.
— Вам ведь тоже хочется знать, чем закончилось.
— Хочется. Она еще придет?
— Послезавтра. Мы примеряли платье.
Он посмотрел на короб.
— И я поеду на ее свадьбу, — добавила я. — Она пригласила меня.
— Вы рады?
Я выдохнула и только тогда поняла, что улыбаюсь.
— Да. Очень. Хотя боюсь, конечно.
Он поцеловал меня в лоб. Я обняла его за пояс и закрыла глаза. Сил разговаривать почти не осталось.
Гаррет проводил меня до лестницы и пожелал спокойной ночи. Я поднялась к себе, зажгла лампу, убрала со стола чашки. На краю Мириного блюдца застыла капля вишневого варенья. Я вытерла ее тряпкой, вспомнив, как дочь сердилась на шкаф.
Назавтра я сняла старую наметку с плечевого шва и закрепила его по новой отметке. Несколько раз прерывалась, чтобы принять заказчиц. Оставшись одна, снова доставала платье. Мне уже не хотелось убирать его подальше.
На следующий день дочь появилась в четверть пятого. Я уже закончила с заказчицами и сидела у стола, записывая, сколько нужно докупить пуговиц. Мира вошла, поздоровалась и положила на свободное место небольшую корзинку.
— Я принесла яблоки. Только они уже не очень твердые.
— Испечем.
— Я так и подумала.
Мира сняла накидку, повесила на крючок и заглянула в корзинку, проверяя, не помялось ли нижнее яблоко.
— Папе я сказала, — произнесла она, не поднимая головы.
Я отложила тетрадь.
— О свадьбе?
Дочь кивнула.
— И Верене тоже. По отдельности. Папа хотел поговорить с тобой сам, но я попросила не надо. Ты уже согласилась прийти ко мне. Не нужно еще раз приглашать тебя и объяснять, как себя вести.
Я посмотрела на нее. Мира взяла яблоко, потерла бок пальцем и положила обратно.
— Он не сказал, что собирается объяснять, — добавила она. — Просто… он сразу начал говорить, что всем надо постараться, чтобы получилось прилично. Мне показалось, ты такое уже слышала.
— Слышала.
— Я сказала, что место для тебя выберем мы с Оскаром. И с приглашением все решено. Папа согласился.
Я помолчала, не сразу решившись спросить:
— А Верена?
— Ей было неприятно. Она спросила, чего ты хочешь. Я ответила, что это я хочу, чтобы ты пришла. В конце она сказала, что поняла.
Мира подняла на меня глаза.
— Я не знаю, поняла ли. Но я сказала.
Я выдохнула и протянула руку дочери. Она подошла ближе.
— Спасибо, — сказала я.
Мира кивнула и посмотрела на платье, которое я разложила перед ее приходом.
— Можно надевать?
В этот раз она примеряла его без слез. Мы проверили плечо, потом я попросила ее сесть и наклониться, чтобы поднять с пола катушку. Рукав больше не тянул. Одна складка у талии мне все еще не нравилась; я отметила ее и записала поправку, пока дочь переодевалась.
— До следующей примерки немного подождем, — сказала я. — Мне нужно заняться другими заказами. Я напишу тебе, когда буду готова.
— Хорошо.
Мира вышла из-за ширмы с шелковым платьем на руках и осторожно передала мне. Я уложила его в короб. Дочь стояла рядом, разглядывая корзинку с обрезками, но ничего не трогала.
— Мам, а по утрам ты тоже сразу работаешь?
— Обычно открываю в десять. Почему?
Она пожала плечом.
— Я хотела позвать тебя позавтракать. Помнишь пекарню на Сенной, где мы покупали булочки с корицей? Там теперь можно сесть у окна.
Я замерла, придерживая крышку короба.
— В пекарню?
— Да. Можно завтра. Или когда тебе удобно.
Мира смущенно улыбнулась.
— Мне не нужно ничего примерять. Я просто хочу с тобой посидеть.
Я закрыла короб, не сводя глаз с дочери.
— Завтра удобно. Только до десяти мне надо вернуться.
— Тогда в девять? Я зайду за тобой. Успеем.
Я кивнула.
Мира взяла накидку, а я раскрыла тетрадь на столе. Под записями о пуговицах оставалось свободное место. Я вывела: «Девять. Завтрак с Мирой».
— Будешь меня проверять по списку? — спросила дочь, заглянув через плечо.
— Буду ждать в девять.
Она поцеловала меня в щеку.
— Я приду, мам.
Глава 8 Срочный заказ
Глава 8 Срочный заказ
В девять Мира уже ждала меня у лестницы. Я увидела ее из окна, торопливо застегнула последнюю пуговицу и только у дверей вспомнила, что оставила деньги на столе.
— Не надо, мам, — сказала дочь, заметив, что я повернула обратно. — Я тебя пригласила.
В пекарне мы сели возле окна. Нам принесли чай и теплые булочки на одной тарелке.
Я хотела спросить, как идут приготовления, но дочь уже рассказывала о собачонке, которая увязалась вчера за Оскаром и дошла с ним до самой конторы. Он не сумел ее прогнать, накормил, а потом выяснилось, что собака принадлежит писцу и каждое утро проделывает то же самое с кем-нибудь из посетителей.
Мира смеялась, отламывая липкую от сахара корочку. Я смотрела на нее и понемногу переставала ждать, что сейчас прозвучит просьба.
В половине десятого Мира сама предложила возвращаться, чтобы мне не пришлось торопиться. Проводила меня, расцеловала у ворот и пошла по своим делам. Я открыла мастерскую за несколько минут до десяти. На столе лежала тетрадь со вчерашней записью о завтраке. Мне захотелось оставить ее раскрытой, но вскоре пришла госпожа Пелт, и пришлось искать чистую страницу.
На этот раз заказчица была не одна.
Две ее дочери вошли следом, придерживая большие свертки. Старшая сразу поставила свой на стул, младшая осталась стоять посреди мастерской и принялась разглядывать полки.
— Мама сказала, у вас умеют шить так, чтобы можно было дышать.
— Я сказала, что в моем платье удобно сидеть, — поправила госпожа Пелт. — Не приписывай мне лишнего.
— Это почти одно и то же.
Я улыбнулась и предложила разложить ткани.
Стол заполнился так быстро, что игольник пришлось убрать на полку. Песочный лен, темно-зеленая ткань помягче, светлое полотно для блузок и два отреза на юбки — серый и зеленый, с едва заметной полоской. Я провела ладонью по каждому, посмотрела на просвет.
Госпожа Пелт хотела два повседневных платья для лета. Старшая дочь — две блузки, которые можно было носить с уже имевшимися юбками. Младшая начала с рассказа о складках, потом решительно отмела собственную мысль.
— Только не столько, как на мамином рисунке. У меня от них впереди все торчит.
— Потому что ты выбираешь слишком жесткую ткань.
— Поэтому я и пришла к портнихе, мама.
Я попросила ее приложить серый отрез к талии. Девушка послушалась, взглянула в зеркало и притихла.
— Вот так мне нравится. Можно без лишнего?
— Можно. А на зеленой сделаем складки с боков, чтобы не мешали ходить. Спереди она останется гладкой.
Пока младшая рассматривала себя, старшая показала мне запястье. На коже виднелась красная полоска от тесной манжеты.
