— Знаю. Поэтому и боюсь.
***
Ксева я нашла на пляже. Он сидел на камне, смотрел на воду, и в его позе было что-то такое… отстраненное. Как будто он был здесь, но не здесь.
— Ксев, — позвала я, подходя ближе.
Он обернулся, и я увидела его лицо — спокойное, расслабленное. Он не знал. Ещё не знал.
— Ты чего такая бледная? — спросил Ксев, вглядываясь в меня. — Не выспалась опять?
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Я села рядом, и мои руки дрожали. Ксев заметил — накрыл их своими, сжал.
— Что случилось? Ты меня пугаешь.
Я глубоко вздохнула.
— Ксев, я беременна.
Он замер. Как будто время остановилось, а вместе с ним — и он.
— Что? — спросил Ксев, и его голос был чужим.
— Беременна. Двойней. Я чувствую их. Двое.
Он смотрел на меня, и в его глазах я видела, как рушится что-то. Не знаю, что. Может, его спокойствие. Может, его уверенность. Может, он сам.
— Я не справлюсь, — Ксев отвернулся, и я видела, как дрожат его плечи. — Я испорчу их. Как мой отец испортил меня. Как моя мать…Я не умею быть отцом. Я не знаю, как это. У меня не было… мой отец…
Ксев замолчал, сжал кулаки, и я видела, как его челюсти сжимаются.
— Ты не твой отец, — сказала я тихо.
— Откуда ты знаешь? Откуда ты вообще можешь знать? — его голос сорвался, и в нем было столько боли, что у меня сжалось сердце. — Я бастард, Лин. Меня не хотели. Я был ошибкой. А теперь… теперь я должен стать отцом? Я, который не знает, как быть человеком?
Он не поворачивался.
— Посмотри на меня, — тихо промолвила я. — Пожалуйста.
— Я боюсь, — прошептал он, поворачиваясь ко мне. — Я так боюсь, Лин. Я не знаю, как быть отцом. Я не знаю, как любить так, чтобы не сделать больно. Я не знаю…ничего.
— А я знаю? — спросила я. — Я, которая сто лет просидела в башне? Которая даже не знала, что смогу иметь детей? Я тоже боюсь, Ксев. Каждое мгновение боюсь. Но я знаю одно.
— Что?
— Что ты — не твой отец. Что ты уже любишь — меня, их, даже не зная. Что ты будешь лучшим отцом, потому что знаешь, каково это — быть нелюбимым. И ты не допустишь, чтобы твои дети чувствовали то же.
Ксев молчал. Долго. Так долго, что я уже решила — он уйдет. Сделает шаг назад. Закроется в своей драконьей шкуре и не вылезет оттуда никогда.
Но вместо этого он шагнул ко мне.
И упал на колени.
Ксев прижался лбом к моему животу. И замер.
— Я не знаю, как, — прошептал он. — Но я попробую. Ради тебя. Ради них.
Я стояла, чувствуя, как его дыхание согревает мой живот, как его руки обнимают меня, как два маленьких огонька внутри откликаются на его присутствие.
