Этот мир не выдержит меня. Том 5 (СИ) - Майнер Максим

На стенах и потолке бесконечными хороводами кружились отблески синего света. Все, кто находился в трактире, завороженно наблюдали за этим «танцем», не забывая оглашать округу восторженными матерными возгласами. Я завернул «Вепря» обратно в плотную ткань. Люди разочарованно выдохнули — бесплатное представление закончилось слишком быстро.

— Спасибо, — я искренне поблагодарил Висельника. — Я думал, что потерял его навсегда.

— Сочтёмся, — хмыкнул в ответ тот, а затем добавил: — Оружие раскаявшегося нельзя потерять. Оно завсегда вернётся. Рано или поздно… Хочешь ты того или нет.

В голосе мужчины слышалась какая-то потаённая тоска, отчего его слова прозвучали несколько зловеще. Уверен, сказанное им — не более, чем обычно суеверие. Но если клевец действительно обладал столь полезными свойствами, то это было мне только на руку.

Свёрток лежал в ладони как влитой. Увесистый, но не особо тяжёлый. Внушающий тёплое чувство уверенности, но не слишком громоздкий… Губы сами собой растянулись в улыбке — оказывается, я успел соскучиться по «Вепрю».

Взяв у Висельника отрез бечевы, я обвязал свёрток так, чтобы его можно было носить за спиной. Получилось весьма неплохо — и удобно, и не слишком приметно. Теперь точно можно идти в бордель — с таким «аргументом» мне не страшен ни Безносый Джо, ни Колченогий Стен. Впрочем, я и без клевца их не особо боялся… А если всё пойдёт так, как задумано, то применять оружие и вовсе не придётся. По крайней мере, мне.

Я коротко кивнул Большому, он распахнул дверь, и мы оказались на улице.

Несмотря на раннее время, на площади у трактира было довольно многолюдно. Крепко сбитые, но слегка потерянные мужички — крестьяне, судя по виду, — выкладывали продукты своего непростого труда на грубо склоченные лотки. Крикливые возницы, ведущие в замок телеги с продовольствием, переругивались друг с другом, решая, кто пойдёт первым. Суетливые тётки, подхватив подолы длинных платьев, сновали туда-сюда, выстукивая по каменной мостовой деревянными каблуками.

В общем, жизнь била ключом, и наше появление не вызвало особого ажиотажа. Большинство людей были заняты своими делами, а зеваки, которых тоже хватало с избытком, кучковались у прохода, ведущего на задний двор трактира. Они надеялись увидеть Усача, и ничто другое их не интересовало.

— Идём, — я поправил поля соломенной шляпы, позаимствованной у одного из бойцов перед выходом, и увлёк Большого в толпу.

Коротышка, явно отвыкший от городской суеты, слегка растерялся. Я же, напротив, чувствовал себя как рыба, которая, наконец, вернулась в родной пруд. Шум, гам, толкотня и доносившиеся отовсюду запахи — частью приятные, частью не очень — будоражили кровь, требуя ускорить шаг.

Я скользил между людьми — быстро, но без подозрительной торопливости. Так, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

Большой неотступно следовал за мной. Высокий и низкий, худощавый и плотный… Мы ничем не выделялись из толпы.

Без трезубца, кольчуги и блестящей накидки я был неотличим от рядового горожанина. Нет, наблюдательный человек мог заметить в моём облике кое-какие странности — например, подозрительно топорщившуюся одежду, под которой скрывались чёрный кинжал и метательные ножи. Однако такой зритель вряд ли придал бы значение подобным мелочам.

Большой со своей котомкой, в которой лежал арбалет, и вовсе выглядел как типичный крестьянин. Картофельный нос вкупе с не по-баронски круглой мордой добавляли ещё пару очков к этому образу.

В общем, мы с коротышкой были надёжно защищены от случайных взглядов… А от неслучайных не спасёт никакая — даже самая умелая — маскировка.

Мы шли чуть быстрее плотного людского потока, обгоняя толпу, но не выбиваясь из неё. Агентам человека без лица, если они здесь есть, будет очень непросто остаться незамеченными и одновременно с этим не упустить нас из виду.

— Направо, — скомандовал я, резко свернув в безлюдный переулок.

Большой, не ожидавший такого, ругнулся и ускорил шаг, чтобы не отстать. Я же, прежде чем скрыться между домами, замер на мгновение, окинув взглядом толпу. Меня интересовали те, кто среагирует на наш манёвр. Движением, жестом, голосом — неважно.

Глаза привычно искали странности в поведении людей. Искали, но не находили…

— Быстрее, — я рванул вперёд почти бегом. Большой, крепко обхвативший котомку, едва-едва поспевал за мной.

Мы кружили по городу около часа — то ускоряясь, то переходя на неспешный прогулочный шаг. Улочки и переулки сменяли друг друга бесконечной чередой. Менялись дома, менялись вывески, менялись люди… Неизменным оставалось только одно — мне так и не удалось обнаружить ни сам «хвост», ни даже признаки его наличия.

Я проверился всеми доступными способами, но то ли навыки следивших за нами агентов на голову превосходили мои, то ли никакой слежки попросту не было. И если первый вариант — неприятный, но вполне объяснимый — всего лишь бил по моему профессиональному самолюбию, то второй уже всерьёз напрягал своей неправильностью.

Впервые в жизни я чувствовал себя неуютно не потому, что за спиной притаился враг, а потому, что его там, возможно, не было.

— Милостивый государь… — прошептал запыхавшийся Большой. Последнюю четверть часа мы шли в очень хорошем темпе. — У меня такое ощущение… что мы бежим… от себя… А это не просто бессмысленно… это по-настоящему глупо…

— Глупо, — согласился я, замедлив шаг. — Но мы не бежим — мы гуляем. Любуемся видами и наслаждаемся свежим воздухом.

Торопиться теперь действительно было некуда. Если слежки нет, то спешка лишена смысла, а если всё-таки есть, но я её не вижу, то истязать себя тем более не стоит. Лучше поберечь силы.

— Виды? Воздух? — поморщился Большой, перепрыгнув через помои, вылитые каким-то нехорошим человеком прямо на улицу. — Сомнительное удовольствие…

— Нужно уметь радоваться мелочам, — усмехнулся я, свернув в очередной переулок.

Он должен был привести нас в квартал, в котором располагалась «Нежная роза».

— Я радовался мелочам всю жизнь, милостивый государь, — сообщил Большой. — Но теперь хочу получить что-то большее…

— Получишь, — обнадёжил коротышку я. — Но получить мало, главное — суметь унести полученное.

Большой хотел что-то сказать, однако не успел этого сделать. Я рывком прижал его к стене дома и сам замер рядом, приложив палец к губам.

Впереди — там, где переулок сливался с улицей — мелькнули три мужские фигуры. На первый взгляд, ничего примечательного — приличная одежда, румяные лица, никакого оружия. Подозрение вызывали только чересчур короткие волосы — так любят стричься те, кому часто приходится драться врукопашную — и весьма специфическая походка. Вроде бы неуклюжая, вразвалочку, но при этом плавная и тягучая — как у хорошего бойца, который в любой момент готов к схватке.

В том, что передо мной не обычные горожане, решившие прогуляться после плотного завтрака, я ни капли не сомневался. Готов поспорить, именно такие ребята доходчиво объяснили людям Марка, что ошиваться возле «Нежной розы» может быть опасно для здоровья. А значит, нам с ними лучше не встречаться. По крайней мере, пока.

Через полминуты, когда троица скрылась из виду, мы с Большим «отлипли» от стены и двинулись дальше по переулку. Узкий и потому тёмный, он надёжно укрывал нас от чужих глаз.

— Куда? — с лёгким напряжением в голосе спросил коротышка, когда до выхода из переулка осталось всего ничего.

Он явно проникся «очарованием» момента.

— Налево, — отрывисто скомандовал я, хотя «Нежная роза» находилась в противоположной стороне.

Мы вывернули на широкую улицу. Солнце ударило по глазам, словно прожектор.

— Идём спокойно, — негромко произнёс я. — Не бежим, не дёргаемся, не суетимся.

Впереди, метрах в сорока, виднелись бритые затылки тех парней, которые не заметили нас в переулке. Они шли, заняв всю правую сторону улицы, а прохожие явно старались держаться от них подальше.

— Хорошо, милостивый государь, — Большой кивнул, поудобнее перехватив котомку, а потом тихонько добавил: — Ты обещал, что я попаду в бордель… Но пока я не вижу даже намёка на прелести продажной любви, а вот намёков на неприятности более чем достаточно.