Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени"

Лира удивлённо смотрела на меня, а Урсула, кажется, испугалась ещё больше.

— Всё в порядке, — выговорил я, вытирая слёзы. — Всё просто… зашибись.

Я сел и решительно отбросил покрывало.

— Так. Всем одеваться, у нас впереди долгий и, судя по всему, очень интересный день. И кто-нибудь, принесите мне рассола. Бочку, а ещё лучше цистерну! На крайняк пару литров холодной воды.

Лира, усмехнувшись, начала лениво одеваться, демонстративно медленно, каждым своим движением загоняя Урсулу в ещё большую краску. Орчанка же, наоборот, вскочила и, путаясь в одежде, начала судорожно натягивать на себя штаны и рубаху, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Лиру.

Я же просто смирился. Это был мой новый мир. И моя новая, безумная семья. Кажется, мне придётся научиться с этим жить.

«Прогулка славы», как я её про себя окрестил, до общей столовой была испытанием. Мы шли втроём: я посередине, стараясь сохранять невозмутимый вид, Лира слева, грациозная и насмешливая, как будто только что вышла из спа-салона, а не из моей походной постели, и Урсула справа, ссутулившаяся и мрачная, она, казалось, пыталась слиться с утренним туманом.

Все орки, попадавшиеся нам по пути, замолкали и провожали нас взглядами. Но в этих взглядах не было осуждения. Наоборот, на их грубых лицах расплывались широкие, понимающие ухмылки. Они хлопали друг друга по плечам, что-то гоготали и показывали в нашу сторону большие пальцы. Для них, в их системе ценностей, то, что их вождь провёл ночь с двумя самыми влиятельными женщинами в лагере, лисой-ведьмой и их собственной лучшей воительницей, было не скандалом, а подтверждением его статуса. Могучий вождь, что тут скажешь. Я же чувствовал себя главным героем какой-то пошлой комедии.

В столовой нас уже ждали, Гром и остальные вожди, которые вчера были на пирушке, сидели за длинным столом и шумно хлебали какую-то горячую, пахучую похлёбку от похмелья. Увидев нас, они вскочили и приветствовали меня радостными криками.

— Железный Вождь! Здоровья тебе! — прогремел Гром, протягивая мне огромную деревянную кружку с пивом. — Вот, поправь здоровье! Вчера ты был великолепен!

Я с тоской посмотрел на пиво. Сейчас бы кружку холодного кваса или хотя бы рассола.

— А песня! Какая была песня! — подхватил другой вождь. — Прямо в душу! Мы уже решили, что это будет наш новый боевой гимн!

Я подавился пивом.

— Какая… песня? — прохрипел я, делая вид, что ничего не помню.

— Как какая⁈ — искренне удивился Гром. — Про драконов, кровь и огонь! Артемисия, дочка, а ну-ка, покажи нашему вождю, какой у него талант!

Артемисия, дочь Грома, которая сидела в углу вместе с другими моими «наложницами», покраснела, но, поймав ободряющий взгляд отца, вышла вперёд. Я заметил, как Лира, сидевшая рядом со мной, хитро улыбнулась и откуда-то из-под стола извлекла небольшую орочью гитару, больше похожую на балалайку с черепом вместо грифа.

— Позволь, я аккомпанирую, — сказала она, и её пальцы забегали по струнам, извлекая на удивление стройную и грозную мелодию.

Артемисия глубоко вздохнула и запела. Её голос, высокий и чистый, разнёсся по всей столовой, и все орки затихли, слушая с благоговением.

С пеплом Валирии в седых волосах,

С пламенем древним в фиалковых глазах.

Пришли они с Запада, где рухнул их дом,

Ведомые с нами, драконьим огнём.

Эйгон завоеватель на крыльях судьбы,

Сжёг все преграды, сломал все столпы.

Семь Королевств пали пред мощью Троих,

и Железный Трон принял владык своих…

Я слушал, и по моей спине катился холодный пот. Я вспомнил… Вспомнил, как после пятого или шестого рога «Солнечного мёда» во мне проснулся тамада. Вспомнил, как на спор с Урсулой решил доказать, что могу не только чертежи рисовать. Вспомнил, как напевал под нос мотив из одного очень популярного в моей прошлой жизни сериала, а мои «наложницы», включая Артемисию, с умными и сосредоточенными моськами что-то строчили на куске пергамента. Вот оно что вышло…

Кровь и Огонь — их девиз, и их род!

Взлетает Дракон, наступает их срок.

Короны и троны, величье и прах.

Таргариена знамя трепещет в веках!

От славы до безумия лишь шаг!

И вьётся над миром трёхглавый их флаг…

На словах про «девиз» орки возбуждённо загудели, радостно стуча кружками по столу. Они, конечно, не поняли ни слова про Валирию или Таргариенов, но «Кровь и Огонь» и «Железный Трон» (который в их исполнении, видимо, звучал как «Железный Вождь») им явно пришлись по душе.

К моему ужасу, к припеву к Артемисии присоединилась Урсула. Она пела басом, создавая мощный, эпический контраст с высоким голосом Артемисии.

Столетия, власть, интриги и кровь.

Брат шёл на брата, теряя любовь.

Танец Драконов, гражданской войны

Пожар, что оставил лишь пепел вины.

Чёрные и Зелёные — расколотый дом.

Драконы сгорали в безумье слепом,

И каждый наследник, в ком валирийский жар,

нёс в сердце и гений, и жуткий кошмар…

Я сидел, закрыв лицо руками, и молился всем известным мне богам, чтобы это поскорее закончилось. Это был сюрреализм в чистом виде. А дуэт продолжал жечь по моему мозгу калёным железом.

Кровь и Огонь — их девиз, и их род!

Взлетает Дракон, наступает их срок.

Короны и троны, величье и прах.

Таргариена знамя трепещет в веках!

От славы до безумия лишь шаг!

И вьётся над миром трёхглавый их флаг…

На припеве все притихли, слушая с наслаждением, в палатку засунули свои любопытные морды как орки, так и несколько офицеров из «Ястребов»:

Кровь и Огонь — их девиз, и их род!

Взлетает Дракон, наступает их срок.

Короны и троны, величье и прах.

Таргариена знамя трепещет в веках!

От славы до безумия лишь шаг!

И вьётся над миром трёхглавый их флаг…

Folkteam

«Game of Thrones: Кровь и огонь»

Когда песня закончилась, столовая взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Артемисия, зардевшись от удовольствия, поклонилась. Урсула смущённо кашлянула и снова спряталась за своей кружкой пива. А Лира с церемонным поклоном вернула гитару её владельцу.

И тут произошла сцена, которая снова показала мне, кто здесь настоящий кукловод…

Один из грузных орков, вставая из-за стола, неловко задел его край. В воздух взлетели три глиняные тарелки и кубок с вином. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Артемисия, стоявшая рядом, сделала неуловимое движение. Одной рукой она поймала кубок, не пролив ни капли, а второй, как жонглёр, подхватила все три тарелки.

Орки восхищённо загудели, хваля её за ловкость. Но Лира смотрела на неё другим взглядом. Она подошла к Артемисии, Орчанка напряглась, ожидая очередной насмешки. Но Лира молча обошла её пару раз, внимательно осматривая, как породистую лошадь на ярмарке.

— Посмотри на тот стол, — вдруг резко приказала она, указывая на дальний конец столовой. Артемисия послушно повернула голову. — А теперь обратно ко мне. Что ты видела?

Артемисия, сбиваясь, начала перечислять.

— Вождь Кривого Рога… на столе у него кабан… три кружки… и нож…

— Ещё, — голос Лиры был как щелчок хлыста.

Артемисия, видя, что лиса не издевается, а проверяет, осмелела.

— У его соседа нет одного уха… на поясе у него кошель с медными заклёпками… на столе лежит семь обглоданных костей…

Она перечислила всё, вплоть до количества трещин на глиняной миске. Орки слушали, раскрыв рты. Лира удовлетворённо кивнула.

— Неплохо, — она снова обошла Артемисию и, остановившись у неё за спиной, прошептала ей прямо в ухо так, чтобы слышали только они вдвоём и я, гревший уши, как ближе всех сидящий — А теперь скажи мне, девочка, чего ты хочешь? Быть одной из пяти в гареме, подносить пиво и надеяться, что Вождь обратит на тебя внимание раз в год? Или стать чем-то большим?