Феодал. Том 3 (СИ) - Рэд Илья

Она обратилась к священнику.

— Отец Фёдор, вы знаете, что вера — прежде всего в делах. И какое дело важнее — поставить здание из камня или обеспечить кровом, работой и лечением шестьдесят три души? Владимир Черноярский не пожалел денег на целителя высшей категории. Для жителей поселения его услуги бесплатны. Вот так. Разве это не христианская милость, о которой мы все помним?

— Но церковь… — раздался голос Аристарха.

Марина не дала ему закончить.

— Церковь будет построена, господин Кривцов, сразу после того, как разберутся с лечебницей. Потому что Владимир Черноярский считает, что сначала нужно заботиться о теле — храме души, а уже потом возводить стены для молитвы. Или вы считаете, что Бог не слышит молитв под открытым небом?

На этом риторика плавно перетекла к вопросу о безопасности, мол, стены слабые — от зверья не защитят. Троекурская вытащила ещё одну припасëнную бумажку — план укреплений небезызвестного инженера Гио Джанашия. Его репутация послужила нам щитом.

Попытка оспорить решение о приобретении дубравы тоже провалилась. К нашим договорам не подкопаешься. Тактика Аристарха Марковича была шита белыми нитками. Для воздействия на каждого из присяжных он ювелирно выбирал из своих заготовочек необходимые кляузы, но они всё равно рассыпались.

Проблема вот в чëм. Марина, понятное дело, шла напролом, но неужели эта вся та хвалëная защита адвоката «А» ранга? Мне что-то совсем не верилось. Я краем глаза наблюдал за бароном, тот выглядел невозмутимым. Как будто не лишался в этот момент половины земель, а вышел на прогулку голубей покормить.

«Это поражение — часть их плана».

Кривцову ли сомневаться в законности моих притязаний? Люди такой квалификации с ходу могли определить, чем закончится судебный процесс. Тем не менее он постарался на славу, надеясь на неопытность моего адвоката. Даже такая фиктивная попытка заставила нас напрячься.

Теперь же события пошли по основной канве. С каждой минутой скука барона множилась, и он непрестанно поглядывал на карманные часы, пока Кривцов и Троекурская пикировались в словесных баталиях. Прошло полтора часа, прежде чем разборки стихли. Судья отложил в сторону перо и обратился к залу.

— Судебные прения объявляются завершёнными. Господа присяжные заседатели, вам предстоит вынести вердикт: имеются ли достаточные основания для удовлетворения иска Владимира Черноярского о признании за ним прав на баронский титул и половину феодального владения. Удалитесь для совещания.

Семеро присяжных встали со своих мест. Их лица сейчас напоминали смесь усталости, сосредоточенности и осознания тяжести момента. Они медленно, один за другим, прошли через боковую дверь в совещательную комнату.

Как закрылась дверь, в зале суда время будто остановилось. Я сидел неподвижно, прогоняя в уме множество сценариев развития своей судьбы. Отметил про себя, что представителей прислали Смольницкие и Кислица. Среди лично явившихся баронов: Рындин, Шеин и мой отец.

Марина идеально сложила перед собой стопку бумаг и сидела неподвижно. Аристарх Маркович откинулся на спинку стула и смотрел в потолок с видом человека, сделавшего всё возможное.

— Марина Васильевна, — прошептал вдруг он, выводя девушку из транса, та повернулась к нему и получила одобрительный кивок. — Так держать, коллега, поздравляю.

На удивление это было сказано искренне, и я впервые увидел на лице Кривцова положительную эмоцию. Нечто вроде гордости, ностальгии и признания.

— Для поздравлений пока ещё рано, Аристарх Маркович, — без лишней суеты ответила Марина.

— Да, вы правы, — согласился он и повернулся к своему клиенту что-то обсудить.

Минуты растягивались в часы. Шёпот в зале то затихал, то возобновлялся с новой силой. Журналисты лихорадочно набрасывали заготовки статей с двумя диаметрально противоположными исходами. Наконец, спустя два часа, дверь совещательной комнаты открылась.

Вымотанные присяжные вернулись на свои места. Тишина в зале стала гнетущей. Старшина естествоиспытатель Обухов, держал в руках запечатанный конверт.

Судья вскрыл его и пробежался глазами по тексту. Его голос, громкий и чёткий, возвестил следующее.

— Выслушав вердикт коллегии присяжных и изучив материалы дела, суд постановляет: иск Владимира Черноярского удовлетворить.

Зал взорвался криками, среди которых прослеживались как явно враждебные, так и нейтральные. Особенно распетушились журналисты и группа поддержки баронов. Эти не стеснялись в угрозах и выражениях, но сами бароны молчали, как будто и так знали, чем всё закончится.

— ТИШИНА В ЗАЛЕ! На основании предоставленных доказательств, суд признаёт факт систематической враждебности барона Дениса Черноярского по отношению к истцу. Сие выражалось в изгнании, попытках уничтожить его деловую репутацию, в покушениях на жизнь и дальнейших противодействиях его законным требованиям. Суд также, принимая во внимание личные качества, заслуги перед империей и доказанную способность истца к управлению землями и людьми, считает его достойным прав дворянина.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Отныне и навечно, Владимир Денисович Черноярский признаётся полноправным дворянином Российской империи с присвоением титула барона. Ему отходят во владение и управление все земли, составляющие ровно половину феодального владения Черноярских, с правом передачи оного по наследству. Решение суда является окончательным и обжалованию не подлежит.

Он ударил молотком в последний раз.

— Суд окончен.

Плотину молчания опять прорвало. Марина обернулась ко мне с широченной победоносной улыбкой и готова была запрыгать от радости, как девочка, но я ей велел следовать за мной, чтобы поскорее выбраться из зала суда. В этом нам помогли приставы и ожидавший отряд разведчиков.

— Владимир стой, что-то не так? — спросила девушка, когда мы добрались до проходной.

Мне вернули сданное ранее оружие. Наш конвой насчитывал порядка пятнадцати хорошо обученных разведчиков.

— Всё хорошо, ты отлично поработала сегодня, — для пущей благодарности я сжал её ладонь своими двумя. — Подожди меня здесь, — велел я ей, когда увидел подходящую толпу баронских гридней вместе со своими главарями. — Надо сделать завершающий штрих.

— Они ведь тебя не тронут? — испугалась девушка.

— С ними нет, — качнул я головой в сторону ребят Абросимова, самого графа среди них не было — он ждал меня в храме после того, как дал показания, специально ради меня приехал в Ростов. — Не переживай.

Отойдя от неё, я зашёл в кольцо людей, где вперёд шагнули все бароны, в том числе и мой отец.

— Что ж, теперь нас шестеро, господа, — подвёл итог Рындин. — Владимир, прошу учесть, то, что ты услышишь, ко мне никакого отношения не имеет.

— Аналогично, — неожиданно ответил Шеин, чем заслужил презрительные взгляды от представителей Смольницких и Кислица — с обеих сторон пришли сыновья глав.

— Аркадий Терентьевич, Евгений Кириллович, ни чуть не сомневался в вашей порядочности, — благодарно кивнул я обоим, последний выглядел совсем уж виноватым и страшно переживал за исход этого стихийного собрания.

— Ну хватит рассусоливать. Всё просто — мой отец объявляет тебе войну. В данный момент он занимает твои наследные земли, — самодовольно заявил отпрыск Смольницкого и передал слово наследнику Кислица.

— Мой отец тоже. У тебя есть выбор: ответить на вызов либо признать эти владения за нами, — поднял он важно подбородок. — Что скажешь?

Вот оно что. Заседание лишь ширма, чтобы успеть перебросить войска на территорию моего отца. Вероятно, тот с ними в сговоре и получит свои земли обратно. Придётся пожертвовать небольшими кусочками, но это лучше, чем отдавать всё мне.

Партия разыграна как надо — я ещё не успел поудобней устроиться в баронское кресло, как обобрали до нитки. Предсказуемо. Враги в курсе, что людей мне еле хватает. Решили воспользоваться моментом слабости.

— Земли «де-факто» — ваши, — ответил я им.