Менений
Сициний
Как я желал бы,
Чтоб доблестно служить он продолжал,
А не порвал своей рукой все узы
Любви и благодарности.
Брут
Волумния
Желали бы? Вы сами
Плебеев натравили на него.
О доблестях его судить ли вам,
Поганым кошкам? Смыслите вы в этом,
Как я в небесных тайнах, для земли
Запретных.
Брут
Волумния
Да идите
Вы с глаз моих! Вы славно потрудились.
Но зарубите на носу своем:
Насколько римский Капитолий выше
Паршивой хижины, настолько мой
Сын – муж ее вот, римлянки вот этой –
Выше всех вас, его изгнавших.
Брут
Сициний
Хватит подставлять себя
Укусам спятившей.
Трибуны уходят.
Волумния
Мои проклятья
С собой возьмите. Поскорей бы небо
Исполнило их! Если бы на дню
Хоть раз встречались мне мерзавцы эти,
Я отводила сердце бы на них.
Менений
Отделала ты их – и по заслугам.
Прошу пожаловать ко мне поесть.
Волумния
Гнев – моя снедь. И он меня снедает,
И скоро без остатка съест.
(Виргилии.)
Идем.
Не хнычь ты квёло; голоси, как я, –
Разгневанной богинею Юноной.
Идем, идем, идем же.
Менений
Уходят.
Сцена 3
Дорога из Рима в Анциум. Входят римлянин и вольск навстречу друг другу.
Римлянин. Я знаю тебя хорошо, друг, а ты знаешь меня. Звать тебя Адрианом, не так ли?
Вольск. Так. Но, признаться, я тебя не помню.
Римлянин. Я римлянин; а служу, как и ты, неприятелям Рима. Вспомнил меня теперь?
Вольск. Неужто Никанор?
Римлянин. Он самый.
Вольск. В тот раз ты был бородатей; но узнаю тебя по голосу и речи. Что нового в Риме? У меня приказ от властей наших вольских разыскать тебя там. А теперь мне и ходить не надо – сбережен день пути.
Римлянин. В Риме смута была: народ бунтовал против сенаторов, патрициата, знати.
Вольск. Была? И, значит, кончилась? А наши власти думают, что нет. Они рьяно готовят войну, хотят нагрянуть в самый разгар междоусобицы.
Римлянин. Разгар-то кончился, но огню недолго и вновь разгореться, – потому что знать так уязвлена изгнаньем славного Кориолана, что успокоится, только отняв у народа всю власть и навеки отменив трибунство. Будь уверен, жар тлеет и, того гляди, заново вспыхнет пламенем.
Вольск. Кориолан – изгнан?
Римлянин. Изгнан.
Вольск. Ну, Никанор, ты обрадуешь наших своим донесеньем.
Римлянин. Да, оно им очень кстати. Не зря говорят, что жену соблазнить всего легче, когда она в ссоре с мужем. Достославному вашему Туллу Авфидию обеспечен военный успех, раз его мощный противник, Кориолан, больше не служит Риму.
Вольск. Это верно, обеспечен. А мне прямо повезло, что с тобой повстречались. Дело мое выполнено, и с веселым сердцем провожу тебя в Анциум, к нашим.
Римлянин. А я тебе в пути, до ужина, порасскажу о событиях в Риме, и все они на руку вам. Так у вас и войско наготове?
Вольск. Да еще какое! Центурии размещены по рубежу, готовы в дело, и дай только приказ – через час выступят.
Римлянин. Как это хорошо! И мои сведения, думаю, дадут толчок походу. Ну, в добрый час, рад нашей встрече.
Вольск. Вот именно, в час добрый. И уж я рад особенно.
Римлянин. Что ж, пошли.
Уходят.
Сцена 4
Перед домом Авфидия в Анциуме. Прикрывая плащом лицо, входит Кориолан, одетый бедняком.
Кориолан
Красивый город этот Анциум.
Эх, город, город, это ж я тебя
Наполнил вдовами. А сколько юных
Стонало, падало передо мною
Наследников богатства твоего –
Прекрасных этих зданий. Пусть же буду
Сейчас не узнан, Анциум, тобой.
А то ведь горожанки вертелами,
А малыши каменьями забьют.
Входит горожанин.
Горожанин
Кориолан
Пожалуйста, скажи мне, где великий
Живет Авфидий. В городе ли он
Сейчас?
Горожанин
Да, в городе. Со знатью вольской
Пирует нынче в доме у себя.
Кориолан
Горожанин
Кориолан
Горожанин уходит.
Коловратен мир!
Крепчайше-неразлучные друзья,
В ком на двоих одно как будто сердце, –
Нерасторжимо слитные в труде
И трапезе, и днем и ночью вместе –
И вот короткий и грошовый спор
Их делает заклятыми врагами.
А смертные враги, кому взаимных
Плетенье козней не давало спать,
По пустяковой прихоти судьбы
Становятся друзьями дорогими.
Вот так и я. Мне ненавистен стал
Родимый Рим – и люб враждебный город.
Войду. Убьет меня Авфидий – что же,
Он будет прав. Но если даст приют,
То вольскам послужу.
