Серебряная стрела для оборотня (СИ) - Ерова Мария

Мужчины начали переглядываться, не до конца понимая суть его речи.

— Мы говорили вам! — те, кто был с ним утром на охоте, охотно подтвердили его слова. — Она точно ждёт ребёнка, от неё оборотнем за версту пахнет! Да только мы сначала не поняли, что к чему.

— А ты уверен, что ребёнок твой? — не унимался Тиннги, отчего-то заухмылявшись.

— Уверен, — кивнул Алзо. — Я согрешил, взяв эту женщину во время белой бури, не против воли, но против совести. Она понесла от меня, это мой грех, но и мой ребёнок. И я за него в ответе.

Воцарилась тишина.

— Что это значит, Алзо? — спросил один из старейшин, прищурив подслеповатые глаза.

— Это значит, — вожак поднялся в полный рост и сверкнув непримиримыми глазами, — если кто-то посмеет причинить вред моей женщине или моему пока ещё нерождённому ребёнку, будет иметь дело со мной! Они оба под моей защитой, это должен уяснить каждый из вас, и донести до своих женщин и детей. Это приказ вожака! Ослушавшегося ждёт смерть.

Мужчины пригнули головы, не в силах противостоять прямому приказу альфы.

— У кого-то есть возражения? — обычно спокойный и сдержанный, Алзо сегодня превзошёл сам себя.

От него исходила Сила, которую мог почувствовать каждый, его стая притихла, подчиняясь ей, насыщаясь, словно до этого самого дня она спала, или же её вовсе не было.

— Тогда что насчёт Юны? — так же спокойно спросил тот же старейшина, скорее, ради порядка, нежели действительно озаботившись судьбой женщины.

— Она не подарила мне ни одного наследника за столько лет, значит я вправе расторгнуть брак с этой женщиной. — произнёс Алзо, и ничто не шевельнулось в его душе при этих словах, он даже сам удивился своей холодности по отношению к бывшей жене. Ни жалости, ни сожаления… — Юна теперь вправе делать всё, что хочет и идти туда, куда хочет. Отныне она свободна.

Старейшина кивнул, принимая все ответы вожака.

— Ладно, — добродушно Тиннги хлопнул ладонями по своим коленям. — А что насчёт чужачки? Сама-то она горит стать частью стаи или нет? Может случится, что опасность будет исходить именно с её стороны…

— Тиннги испугался человеческой девчонки! — засмеялся кто-то, и другие подхватили этот смех.

Мужчина, нахмурившись, начал злиться, выставив себя дураком перед свободной стаей, но ведь сам был виноват. Не смеялся только Алзо, его напряжение никуда не исчезло, хоть стая и приняла его выбор — это он чувствовал. А ещё он чувствовал нечто неладное, злое предчувствие отравляло его изнутри. Но выдать этого он так же не мог.

— За это я тоже беру ответственность на себя, — вполне серьёзно заявил он. — Каждый в праве волноваться за свою жизнь и жизнь своей семьи, и я это понимаю. Поэтому моя новая жена будет не только под моей защитой, но и под моим контролем — я даю слово, что по её вине не пострадает ни один из вас и ваших родных.

Да что же это такое?! Алзо занервничал ещё сильнее. Нужно было возвращаться… Она там одна…

Как и… Юна!

Каким же он был дураком, напрочь позабыв об осторожности. Обиженная ревнивая женщина могла стать настоящей проблемой для беззащитной человеческой девушки. Нужно было срочно возвращаться…

Наскоро попрощавшись, он чуть ли не бегом направился к выходу, на ходу лишь окликнув воодушевлённого развитием событий бывшего друга. Тот явно рассчитывал теперь заполучить Юну себе. Ну что ж, никто не был против…

— Велтор! — тот сразу же поспешил на зов вожака, вместе с ним направляясь к выходу. — Юна была с тобой? Когда ты уходил из дома.

— Да, — нехотя ответил тот, всё ещё смущаясь от того, что Алзо было известно слишком много об их отношениях. — Ты же не против?..

Тот отрицательно качнул головой.

— Меня беспокоит другое. Ведь она могла вернуться домой, пока мы находились на собрании…

Велтор вдруг замер как вкопанный.

— Могла…

— Тогда мне нужно спешить, — заключил Алзо, на ходу перекидываясь в зверя.

Почти не задумываясь, Велтор сделал то же самое. Если Юна что-то успела натворить, то никто, кроме него, не сможет защитить её от бывшего мужа.

Глава 36

Ветер закладывал уши, и как бы он их не прижимал, скрытая тревога нарастала, грозя перерасти в настоящую панику, а этого он не мог себе позволить. Что-то случилось — сейчас Алзо отчётливо понимал, случилось с ней — девочкой, которую он притащил в свою жизнь против её воли, и которая носила под сердцем его ребёнка.

Хотелось выть, он страшно боялся уже опоздать, и корил себя за то, что не сорвался с места раньше, как только почувствовал неладное. Проклятое собрание! Всё равно его голос был важнее тысячи любых голосов, ибо он был вожаком стаи, тем, спорить с кем нельзя, либо вызвать на смертный бой до последней капли крови! Но он был молод, и вряд ли бы кто осмелился бросить вызов вожаку, получившему это звание по принципу наследования. Такого не было уже очень много десятков лет, его ровесники с детства учились подчиняться, так же, как и их дети, его семья — править, таков уж был их удел. А потому мало кто отважился бы проявить подобную дерзость.

Но сейчас всё это было неважно.

Лишь бы с ней ничего не случилось. Лишь бы он успел…

Дверь в его дом оказалась ожидаемо распахнутой. Никаких следов борьбы, но кто сказал, что она должна была происходить именно здесь? Пахло обеими, запах был ещё слишком свеж, и Юны, и его новой жены, пусть она пока таковой и не являлась.

Но это тоже ничего не значило: Юна ушла не так давно, так что её запах всё ещё был здесь, да и выветрится, честно говоря, ещё не скоро. Но девушки нигде не было. Он надёжно подпер дверь снаружи тяжёлым поленом, предварительно заперев на засов. Она не могла выбраться сама. Значит, ей кто-то помог.

Но «помог» ли?

Мысли сменяли одна другую. И в самых страшных фантазиях он находил изувеченный труп той, что должна была принести неземную радость в его жизнь, став этой самой жизнью… Он почти уверовал в это, теряя остатки разума от боли и гнева, охватившего его в ту же минуту…

Обоняние зверя позволило ему без труда учуять этот запах. Алзо бежал изо всех сил, понимая, что всё равно не успеет. Волчица уже сбила её с ног, и смысл его жизни вот-вот исчезнет из бытия, ведь люди так хрупки, а хищники — жестоки. Но хищницы, у которых отняли смысл жизни, жестоки вдвойне.

Он видел, видел, как та медленно надвигается на девушку, раскрыв свою пасть, вначале решив изуродовать той лицо, посмевшее приглянуться её бывшему мужу. Девчонка почти не сопротивлялась, лишь закрывалась руками, корчившись на снегу и готовясь к неизбежному.

Он не успеет, он не спасёт…

Юне надоело играться, и она, кажется, решила положить всему конец. Между ними оставалось всего несколько метров, небольшая дистанция, которую он не успеет преодолеть… А она была так близко к беззащитной нежной шее, на которой под кожей пульсировала живая венка, что будет сейчас разорвана беспощадными зубами волчьей пасти…

В глазах потемнело. Алзо испытал не только собственную боль, но и страх девушки перед смертельной опасностью. Она уже не верила, что выживет, как не верил и он…

Тень мелькнувшая, с другой стороны, пронеслась так быстро к обеим женщинам, что Алзо всполошился. Волк… Он был ближе, метнувшись стрелой, сбив намеревающуюся совершить последний рывок Юну; та, не ожидав нападения, полетела на землю, перекувыркнувшись. Потом, вскочив, отчаянно бросилась на того, кто ей помешал, обнажив белые крепкие зубы.

Завязалась драка, выигравшая Алзо время. Он успел, не зная, что вначале предпринять: наброситься на волчицу или кинуться к девушке, чтобы оказать той помощь. Та слабо шевелилась в снегу, но даже не пыталась подняться.

Тогда Алзо, перекинувшись в человека, грозно бросил бывшей жене:

— Дура! Ты достойна смерти! — таким злым Юна его не видела, как и Велтор, пытавшийся сдержать её всё это время.

Наконец, она тоже выдохлась, превращаясь обратно в женщину, как и её любовник — в мужчину.