Мятежник (СИ) - Путилов Роман Феликсович

Все военные планы действуют только до первого столкновения с противником. Вот и мой гениальный план не выдержал первой же проверке. Очевидно, в задних, «классных» вагонах, что остались стоять на путях, и где, очевидно, чтобы не глотать сажу из паровозных труб, ехало начальство, кто-то из опытных магов успел сориентироваться, выскочить из вагона и поставить перед, спущенными мной со склонов, лавинами, ледяные стены. Тонны несущегося вниз снега, ударили в ледяную преграду, взметнулись вверх и бессильно опали, осыпав место крушения лишь снежной пылью.

— Писец котенку, но он в домике… — я пробормотал, захлопнув, опустившуюся в изумлении, нижнюю челюсть: Внизу, вокруг, сошедшего с путей, состава, образовалась многометровая стена, настоящая снежная крепость. Пара мгновений в голов метались мысли, что можно сделать в нашей ситуации, и наконец я заорал:

— Радист, свяжись со всеми нашими, кто есть поблизости. Пока эти черти пулеметы и пушки на гребень стены не вытащили, пусть заходят с разных сторон и с кабрирования, не появляясь над стенами, забрасывают сколько есть бомб им за стены, потом уходим н базу, а мне нужен разведчик, чтобы нашел все эшелоны и доложил их место нахождение. Давай, не тяни время, каждая минута на счету. И в конце, вон того красавца пригласи тоже на базу, я его виде, и не дай Богиня, он смоется. — я ткнул в иллюминатор, где, на фоне серых облаков крутился в ебет оный брат –близнец моего аэроплана, бортовой номер которого мне был неизвестен.

Через час мы, сидя в теплой палатке нашей временной базы среди уральских гор, отогревались горячим чаем и подводили итоги дня.

Из шести бомб, которые мои пилоты бросили в сторону снежной крепости, за стены попали четыре. Надеюсь, в того зловредного мага, что остановил лавины, хоть что-то неприятное прилетело. Две бомбы, ожидаемо, упали с внешней стороны крепости. Бомбометание с кабрирования, когда самолет, бросает бомбы в момент набора высоты, и бомба, по инерции, улетает вверх и вперед, как мина из минометного ствола, требует навыков и тренировок, которыми обладают далеко не все пилоты. Что сейчас творится в снежной крепости нам неизвестно. Когда высланный с базы крылатый разведчик появился в том районе, на гряде снежной стены уже были установлены несколько многоствольных пулеметов, а на горизонте виднелся, спешащий к месту катастрофы, британский крейсерский дирижабль, из числа тех, чья гондола и баллон с газом, истыканы, как еж иголками, пулеметными и пушечными установками.

Три оставшихся эшелона, ожидаемо, застряли в ста верстах от «снежной крепости», и головной эшелон там тоже сошел с рельс, правда, не так катастрофично, как головной, но я даже не знаю, сколько они провозятся. Самое смешное, что своими заклинаниями я разрушал внутреннюю структуру болтов и гаек, что скрепляли между железнодорожные рельсы, не нарушая при этом внешний вид этих крепежных изделий. И даже, если путевой обходчик будет постукивать по метизам своим молоточком, этого будет недостаточно, чтобы вызвать непоправимые последствия. А вот, проходящий по рельсам, поезд крепеж разрушает, что вызывает сход вагонов и прочие катастрофические последствия. А так, как я хаотично вредил на нескольких участках стальной магистрали, то условно можно считать, что крепеж ненадежен на всем протяжении дистанции пути, и я даже не уверен, что на ближайших узловых станциях, контролируемых имперцами, найдётся достаточный запас нужного крепежа.

— Господа, все сегодня сработали на отлично, все заслужили награды. Сегодня все отдыхайте, завтра, в пять часов утра командиры всех подразделений собираются здесь, для постановки задач. Останутся вы, барышни и связист, остальные, могут быть свободны.

Связист, получив от меня задачу на отправку нескольких шифрованных сообщений в Омск, торопливо выскользнул из палатки, плотно закрыв полог, а повернулся в двум раскосым барышням, невозмутимо сидящим на складных стульях в своих летных зимних комбинезонах. Лишь по тому, как Гюлер нервно сжимала свой летный шлем в руках, можно было понять, как она волнуется.

— Медина, скажи, кто тебя учил пилотировать самолет? — обратился я к девушке, которую прекрасно знал, как близкую к моей жене служанку — фрейлину. Медина была из хорошей семьи, и у нас входила, так сказать, в ближний круг.

— Госпожа. –невозмутимо ответила девушка, так как знала, что за все её поступки передо мной отвечает моя жена: — А экзамен принимал поручик Лиходеев…

Я заскрипел зубами. В свое время я научил Гюлер пилотировать аэроплан, ну так, на всякий случай, ели муж будет пьяным, или надо будет срочно спасаться, и на этом посчитал свою миссию выполненной. Если надо, жена сможет взлететь, долететь из точки «А» в точку «Б», в несложных условиях, и даже посадить летательный аппарат на землю. Но, оказалось, что эта… женщина, мать моего ребенка, вместо того, чтобы хранить домашний очаг и готовить похлебку в ожидании возвращения мужа, она со своим приятелем Антоном Лиходеевым, которому я слишком многим обязан, чтобы снести его непутевую башку, продолжила занятия и даже научила пилотированию свою подружку.

— Скажи, Медина, а какой у тебя налет?

— Девяносто восемь часов самостоятельных полетов, ваше величество. — гордо заявила пилотесса.

— В боевых вылетах участвовала? — девки мгновенно переглянулись, после чего на меня вновь уставились две пары черных, непроницаемых глаз.

— Нет, ваше величество, не привелось.

— Медина, а ты знаешь, что врать своему царю — тяжкое преступление, даже если моя жена запретила тебе говорить правду? Сегодня, когда вы крутились на своем аэроплане, на линии боевого соприкосновения, это был натуральный боевой вылет.

— Я не знала, и госпожа не говорила мне врать вашему величеству.

— Хорошо, повторю свой вопрос — сколько у тебя боевых вылетов?

На этот раз, не глядя на Гюлер, девушка что-то беззвучно зашептала губами.

— Медина, я плохо тебя слышу.

— Семь, господин.

Сука! Если бы я был волшебным драконом из дамских романов, я бы испепелил Гюлер здесь же, в палатке, потом оживил бы и снова испепелил.

— Хорошо, Медина. –я встал и барышни тоже вскочили: — Поздравляю вас прапорщиком, потому что у нас все летчики являются офицерами. Подойдите к начальнику летной группы, доложите о своем производстве и летном налете, пусть он заведет на вас летную книжку. Патент офицера по возвращению домой оформит твоя хозяйка, а я подпишу. Если есть где ночевать, то можешь идти отдыхать.

Барышня изобразила книксен, нелепо смотрящийся при исполнении в меховом комбинезоне и вышла за полог.

Хруст снега под унтами уходящей Медины затих, и я повернулся к жене.

— Где самолет взяла, лишенка?

— Кто такая лишенка?

— Домой вернемся — расскажу. Отвечай на вопрос.

— Купила. Ты же не интересуешься, куда я трачу деньги.

— Я тебе доверяю, а ты…

— Но ты же сам научил меня пилотированию…

— Я научил тебя на всякий, самый крайний случай… Ладно, не о том разговор. Что, у нас каждый может прийти на завод и купить самолет?

— Каждый, уверена, что не может, но мне не отказали.

— Но хоть это хлеб. И что дальше? Какому полку не додали самолет?

— Я оплачивала выход работников в выходной день в двойном размере, все остальное — в пятикратном. Я хмыкнул. Такие расценки у нас действительно существовали, на случай, если пилот разбил свой самолет по собственной глупости, когда его вина была настолько очевидна, что закрыть глаза на этот факт было просто невозможно.

— Скажи, а боевого корабля у тебя, случайно, нет?

— Я море не люблю. — фыркнула дочь степей: — Ты не будешь наказывать Лиходеева?

Я вздохнул, но только в глубине души. Поручика Лиходеева я не мог сейчас наказать в любом случае, так как он, в настоящий момент, мотался между Исландией, Шпицбергеном и Мурманом, организуя морскую и дальнюю авиацию, обучая личный состав полетам в условиях полярной ночи, одновременно испытывая новейшую технику, которую я планировал использовать буквально на днях, в одной ответственной операции, которая, по моим планам, должна была иметь огромный общественный резонанс.