Касым.
Сшибка с непонятными всадниками в серых мундирах была короткой и кровавой. Вместо честной молодецкой рубки белым оружием, эти дети шайтана остановились, не доскакав до воинов степи сто пятьдесят шагов, после чего открыли меткий огонь из своих скорострельных винтовок. Соплеменники Касыма, и их союзники имели однозарядные ружья и штуцеры, да и то, в лучшем случае, одно на двоих, а стрелы, выпущенные из дедовских луков, «серомундирников» не брали, поэтому, вместо боя получилась бойня. Отдельные смельчаки, прорвавшись через свинцовый рой, доскакали до рядов чужаков, но нашли там только бесславную погибель, а самые умные пастухи- разбойники, такие, как Касым, обманули смерть и помчались к воротам союзной крепости Азов, обоснованно надеясь найти за ее фортами и стенами надежное укрытие.
Когда до крепостных куртин оставалось скакать совсем немного, ближайшее с степнякам укрепление вспучилось белыми дымами, а потом Касым полетел из седла на землю, причем, летел он отдельно от своей правой руки, все еще сжимающей отцовскую саблю — гранаты от турецких артиллеристов сегодня легли особенно удачно, и конная атака неизвестных всадников на сражающуюся крепость была отражена с первого залпа.
Азов. Бойня шла до вечера, подозреваю, потому, что с турецкой стороны некому было дать команду выбросить белый флаг. Когда солнце стало клониться к горизонту, стрельба сошла на нет — у турок закончились патроны, а центральный арсенал в Генуэзской крепости цитадели был захвачен в первый же час атаки. И тогда над городом вновь появился аэроплан с эмблемами Сибирского царства и начал кружить над городом и крепостью, а с неба загремел, усиленный магией, голос, который требовал от турецких солдат и мирных обывателей, желающих сохранить свои жизни, выходить, имея при себе только запас еды, воды и денег не более десяти акче, в сторону Западных ворот и убираться в сторону турецкого городка Кагаль, отстоящего от Азова примерно на десять верст. Туркам, оставшимся в крепости, жизнь не гарантировалась.
До наступления темноты мои бойцы взяли под контроль цитадель, пороховые погреба, дома богатеев и артиллерийские дворики укреплений, а также русских пленников, коих выжило, в ходе отчаянного боя, удивительно много. На южную крепость упала ночная темнота, лишь кое-где, за крепостными валами, слышались отдельные выстрелы. Я сидел на террасе дома коменданта крепости, пил чай и пытался понять, что мне дальше делать. Да, я утер нос покойному государю императору, захватив на шпагу крепость, которую он долго и безуспешно осаждал. Но только Азов превратился для меня в такого-этакого медведя, которого я, вроде бы, поймал, и, одновременно, он меня не отпускал.
