Древесный маг Орловского княжества 13 (СИ) - Павлов Игорь Васильевич

Свет обрывается в самый неожиданный момент, а вокруг острова начинает маслянисто булькать.

Понял, не дурак. Отступаю лишь на шаг. Волнение немного стихает. Ещё на шаг — прекращается вовсе. А оранжево–жёлтый свет снова загорается.

— Узнаешь меня? — Спрашиваю в воздух.

Но ответа нет. Никакой видимой реакции.

— Помнишь, что я приходил сюда уже? — Продолжаю разговаривать с тем, кто вероятно и вовсе не понимает, что я балакаю.

Однако на этот раз чувствую отклик. Один раз свет едва заметно моргнул.

— Хозяин этого места показывал мне особую книгу, помнишь?

Снова улавливаю мерцание. Но такое ощущение, что призрак не горит желанием что–то рассказывать. Скорее, кажется, чтопытается сдерживаться, не выказывая реакции.

— Как она называется? Скажи, и я уйду.

Никакого отклика, будто призрак затаился.

Снова сближаюсь, вызывая вокруг островка бурную реакцию, перерастающую в самое настоящее кипение. Кажется, что нефтяные брызги вот–вот доберутся и до меня. Уже у ног шипит эта дрянь. Достаю статуэтку, которая тут же начинает вибрировать, чуя добычу.

— Пощади… — доносится с бульканьем.

— А! Мы умеем говорить! — Восклицаю. — Дай ответ, и я тебя не трону!

Похоже, он может излагаться только через жижу.

— Скорее… — распознаю с нотками отчаяния.

Так, понял. Призрак борется из последних сил, чтоб не всосаться. Отступаю на два шага, но статуэтку всё ещё угрожающе держу. Бульканья становятся менее яростные, а с ними приходят слова:

— Книга рун иной воли.

Иной воли⁈ Иными словами — внушения⁈

Меня словно ледяной водой из ведра огрели. Ах ты, сука.

Подлый упырь запудрил мне мозги высокопарными целями и подсунул руну, выдав за другую. Только по прошествии времени я осознал по–настоящему, как Могута хитёр. И начал мыслить в нужном ключе. Видимо, благодаря этому я лишь на шаг позади.

Но подожди, тварь, зря ты считал, что самый умный. Это тебя и погубило. Вскоре погубит и всю твою компашку, которая ещё пытается мне подгадить.

Злой, как собака, я возвращаюсь во Дворец порталом. Застаю Василису за купанием и выгоняю двух куриц, что намывают её в ванной. Когда остаёмся вдвоём, можно и поговорить.

— Что–то случилось? — Тревожится жёнушка, когда я сам берусь за мочалку, чтоб натереть ей спинку.

— Нет, не переживай, просто решил уделить тебе побольше внимания, — отвечаю, стараясь скрыть волнение и растерянность.

Перед глазами текст из последнего, найденного на монете секретного письма.

«План изменился, обратись к В.»

К Василисе? Она выполняет чью–то волю? Её запрограммировали на некие алгоритмы действий? Вряд ли она осознанно вершит что–то против меня и моего наследия. У неё под сердцем наш ребёнок. Зачем ей это⁈ Всё дело в руне, уверен — через неё Могута и управлял моей женой. Вопрос лишь в том, что она могла такого сделать в помощь злоумышленникам? Что успела сделать, пока они не потеряли над ней контроль?

— Ты странный, — комментирует Василиса, обернувшись. А вид такой доверчивый.

Пытаюсь задать верный вопрос, только бы не решила, что я в чём–то её подозреваю. Чуть помедлив, нашёл выход.

— Я тут подумал… тебе не кажется странным поведение каких–нибудь дворцовых слуг? Может, фрейлин? Не замечала за кем–то суеты? Излишнего внимания?

Василиса задумалась с нотками недоумения на лице.

— У нас во Дворце заговорщики? — Возмутилась, приподнимаясь из пенной воды.

— Нет, что ты…

— В последнее время ты сам не свой, что стряслось? — Наезжает. — Если враг таится рядом, я должна это знать. Ты ведь не просто так сказал мне о Розе. Теперь держу её под подушкой на сон, беру с собой под подол на выход, как ты и велел. Однако держать меня в неведении — это несправедливо. А вдруг не только мне, но и моему отцу, и моей бабушке угрожает опасность?

— Никому ничего не угрожает. Просто ответь мне на вопрос.

— Слуги делают то, что им велят. Но был один… — начала задумчиво и продолжила, будто её только сейчас осенило: — Когда я вошла, он искал что–то в моей комнате, но потом подал мне записку от бабушки. Юноша не выглядел вором или пойманным с поличным. Держался очень уверенно. Слишком уверенно, словно знал, что я его не накажу.

— Что было в записке?

Василиса нахмурилась, уводя взгляд, в котором стал проклёвываться ужас.

— Я… я не могу вспомнить. Это было совсем недавно, но как я могла запамятовать?

— Вспоминай, это важно.

— У нас столько мороки по предстоящему балу. — залепетала. — Не могу мысли собрать в кучу, прости.

— Где тот слуга? Как его звали?

— Кажется… Тихон. Странно… Я не помню его лица. Да и вообще кто его мог порекомендовать для бабушки.

У меня волосы дыбом встают от таких провалов. Сомнений всё меньше — ею манипулировали. Чёрт бы побрал эту руну! И меня дурака.

— Мне страшно, — завыла Василиса, обхватывая себя руками. Похоже, она вот–вот погрузится в воду с головой.

Обнимаю её за плечики, прижимаю к себе.

— Всё хорошо, не переживай. Я со всем разберусь, — обещаю.

— Я знаю, — бурчит и выдыхает с дрожью.

Помогаю ей подняться, сам вытираю полотенцем. В процессе накалываю свой палец когтем, пуская кровь, и замазываю контуры на всякий случай. Я бы нейтрализовал её руной Праха, но не могу рисковать ребёнком в её животе. Подозвав главную служанку из штата её личных, шепчу на ухо:

— Не вздумайте смывать кровь с руны на спине и что–то говорить королеве об этом. Фрейлинам тоже передайте мой приказ. Узнаю, что кто–то проболтался, кожу сдеру. Хоть с крестьянки, хоть с графини.

Женщина смотрит на меня с ужасом, но кивает с пониманием.

Данная мера временна, но её хватит хотя бы на день. Пока мы ищем этого ублюдка по имени Тихон.

К девяти утра весь Дворец переполошили, собирая персонал. Причём так устроили, что Василиса ничего не заподозрила. По крайней мере, вида не подала. Её обхаживают в покоях, наводя марафет. Снаружи охраняют злющие гвардейцы, увешанные самыми крутыми магическим вещами. Надёжнее этих ребят у меня просто нет. Почти всех я лично спас в бойне у наших стен.

Тем временем Гойник с ищейками собирает в большом зале всех слуг, до единого. Дёргают с выходных, с лазарета, с сортира. Первым делом проверяем по списку числящихся. Выявляем двух залётных девиц с рынка, которых сцапали на кухне. По ним вопросов нет.

Удивительно, но факт — никаких Тихонов у нас не значится. Поэтому на допрос в Дом тайной полиции забирают всех дворцовых посыльных мальчишек, коих набралось девятнадцать человек. Их спокойно конвоируют до двора, а затем у одного не выдерживают нервы, и он срывается, пытаясь скрыться в парковой зоне, где его уже цапает наша бдительная гвардия, всадив в голень арбалетный болт.

Под моросящим дождём десять человек окружили сцапанного за клумбой. Небольшой переполох распугал прогуливающихся гостей. Следом и оцепление из бойцов отодвинуло их ещё дальше.

— У меня больная мать, — воет щупленький пацан, которому лет семнадцать отроду. — Я не мог поступить иначе.

Не похож он на заботливого сына, скорее, это волчонок. По глазам видно, что готов и нож в спину всадить и горло перегрызть. Почему я сразу не отметил его среди прочих одуванчиков? Наверное, хорошо маскировался.

— Как поступить? Что ты сделал? — Нависаю над ним, готовый уже и кожу когтями содрать.

— Я просто передавал ей бумаги, а затем сжигал их, как велели.

— Кому передавал? — Подхватил я.

— Королеве, — выдавил парень.

— От кого⁈ Говори, сучёнок.

Парень замешкался, замычал и задёргался. Его даже двое гвардейцев стали с трудом удерживать. Когда он закатил глаза, а изо рта обильно полилась кровь, я понял, что парень перекусил себе язык.

Закашлял, начал захлёбываться. Я попытался помочь ему, повернув на бок, попробовал влить лечебную магию. Но он слишком стремлено испустил дух, будто ему приказали умереть как можно скорее.

Перевернув его на живот, я разрезал кинжалом китель униформы и увидел на спине то, что и ожидал увидеть. Руна иной воли ещё тлела, но быстро угасала прямо на наших глазах. Рисунок отличался лишь незначительно от того, что нанесён на спину Василисы. Как раз на «ключ» и расходятся. И эти уроды пытаются его узнать. Тогда им не составит труда подать ей сигнал на самоубийство!