Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

Искренне или нет, но обе мои жены со мною в итоге согласились и решили, что такой повод надо отпраздновать. Но не на весь район, упасите боги, и даже без приглашения соседей, чисто семейным кругом. Всё же подробности развития дара — вещь достаточно интимная, и посторонним, как правило, не разглашается, а наставники в учебных заведениях дают достаточно свирепые клятвы о сохранении чужих секретов. Как, собственно, и операторы Оракулов, пусть они и владеют только самой общей информацией, но порой и сведения о полном списке доступных кому-либо стихий могут оказаться вопросом жизни и смерти, в буквальном смысле слова.

Отпраздновали в тот же вечер, «скромно, но со вкусом», как это сказал бы дед. И тему третьего барьера не поднимали, а Ромка с Мурыськой и вовсе не понимали, что происходит, но с удовольствием приняли участие, для них главное, что вкусняшек в Червене закупили достаточно. Выбор там, конечно, куда как меньше, чем в Могилёве или Минске, но зато качество оказалось вполне приемлемым.

И ночью празднование продлилось — с моими жёнами, которые снова обе пришли ко мне ночью, но снова — по очереди. Я, если честно, в эти их взаимоотношения влезать в принципе не собираюсь, даже краешком. Меня, в принципе, и так всё устраивает.

Назавтра вызова из Канцелярии всё ещё не было, зато приехал вспоминаемый накануне Суслятин. Разговор с ним зашёл относительно будущего песчаного карьера около имения. Просто за минувшие четыре года активной разработки соседний с домом холм уже, считай, срыли. Точнее, получился эдакий кратер: остались боковые стенки холма, состоящие в основном из не слишком хорошего песка и прочей пустой породы, зато в середине начала образовываться уже ямка. Если сейчас обрушить стенки внутрь — получится ровная или почти ровная площадка. Точнее сказать, проплешина, поскольку расти на этом голом песке долго ничего толком не будет, а питательного грунта туда даже по минимуму придётся внести такое количество, которое как бы не превысило всё то, что уже потратили на огороды в Викентьевке — так я лучше туда внесу дополнительное удобрение.

— Валентин Константинович, скажите, товарный песок там ещё есть?

— Есть-то есть, вопрос в рентабельности добычи.

— О том и речь. Есть ли песок, который имеет смысл копать?

— Ещё на полтора-два сезона, пожалуй, хватит. Если не наткнёмся на суглинок или гравий какой-нибудь. Водоносный слой менее вероятен.

— Второй вопрос. Если после этого обрушить внутрь боковые стенки, получится ли сделать более-менее пологие склоны?

— Ммм… Хотите сделать на месте карьера водоём?

— Насколько я знаю, один из популярных способов рекультивации песчаных и гравийных карьеров. Особенно если учесть, что свалку у себя под окнами я устраивать не хочу, даже временную, которую потом надёжно закопают.

— В принципе — можно, особенно если разделить пляжный берег и дикий, где не лишним будет и лес высадить. Вот только чем заполнять?

— Да, главный вопрос. Пара ручьёв на территории есть, но оттуда даже если насосами качать — не один год на заливку уйдёт. А потом ещё подпитка… На подземные воды основная надежда.

— Маги Тверди у меня в хозяйстве есть, и не один, маги воды тоже. Но все не слишком сильные, более-менее точно скажут, только когда копать закончим. Но в этом случае может остаться яма…

— Что так, что так — проплешина. Я, собственно, к чему-то такому и готовился, принимая это как оплату потом за деньги сейчас.

— Значит, пока продолжаем работу?

— Да.

— А это у вас, простите, образец с Изнанки?

На боковом столике лежал мраморный валун. Я, тренируя своё владение стихией Тверди экспериментировал с ним. Пока сделать срез получалось нормально, только визуализировав клинок из металла, которым и рассекал камень. Точнее, заставлял мрамор расступиться в месте его соприкосновения с заклинанием. Правда, работать с двумя стихиями сразу — намного труднее и физически, и ментально, и расход энергии немалый.

— Да, то недоразумение, что у меня там имеется. Даже не знаю, стоит ли возиться.

— Почему вы называете это образец «недоразумением»⁈

— А вы сами не видите?

— Если честно, то — нет, ваше сиятельство.

— Правильно, не на что там смотреть.

— Почему же? Очень даже есть, — Суслятин едва ли не обнюхал срез. Хм, у него, если правильно помню, стихия Камня, как вторичная Тверди? — Что вам, ваше сиятельство, не нравится?

С чего он вдруг опять титуловать начал, вроде как уже договаривались без титулов? Видимо, боится расстроить, и потому пытается быть при этом хотя бы максимально вежливым?

— Да всё. В первую очередь — цвет. Видите эти разводы серого? Нет, подождите, — я жестом остановил хотевшего что-то возразить строителя. — Я знаю, что для мрамора разводы и узоры в норме. Но цвет! Словно грязной тряпкой извазюкали. Причём мокрой и в отработке испачканной, оттого кроме разводов ещё и потёки остались, чёрные. Такой даже на пол класть — будет постоянно казаться, что пол грязный. Разве что полировка блестеть будет в доказательство того, что это не грязь.

— Ну, полированные мраморные полы — это, простите, пошлость. Вы представляете, какую площадь такого пола может превратить в натуральный каток всего один стакан воды?

— Но ведь вы и мне предлагали мраморный пол в главном холле!

— Да, но не голый же! А с ковровыми дорожками, с надёжным их креплением к ввинченным в пол металлическим кольцам… Ладно, что построено — то построено. А вы, простите, чего ждали или хотели бы получить со своего месторождения? Какого цвета мрамор?

— Белого, конечно. Я статуй мраморных немало видел. Пусть бы с градиентом цвета, или с кремовыми прожилками, или розоватый. Ну, или хотя бы весь такой вот чёрный, как этот потёк. Глядишь, на украшение могил бы брали, или, может, ещё куда.

Суслятин как-то странно закашлялся, потом перестал сдерживаться и кривовато усмехнулся.

— Хотя бы, надо же… Вы, ваше сиятельство, не обижайтесь, но вы, как не специалист… Просто поймите — вы сейчас назвали два из трёх самых дорогих сортов мрамора, причём один из них, полностью чёрный, ещё и снабдили эпитетом «всего лишь». Позволите, я подробнее расскажу?

— Не просто позволю, а просить буду. Это, всё-таки, меня напрямую касается, и тех решений, что мне предстоит принимать.

— Вообще цена мрамора, в целом, зависит от цвета, уникальности узора, зернистости и места добычи. Мрамор со знаменитых месторождений стоит намного дороже, чем похожий, но из неизвестного карьера. Снежно-белый, мелкозернистый мрамор, который идёт на статуи и потому так и называется — статуарный, самый дорогой из более-менее массовых. По большому счёту, есть только три месторождения на Лице мира, где его ломают: один остров в Греции, один из карьеров на Сицилии, вблизи Этны, и ещё один в Итальянских Альпах. Это так называемый каррарский мрамор, самый знаменитый. Причём статуарный мрамор в этом последнем месторождении находится отдельными включениями, в основном там разные оттенки бежевого с тонкими коричневатыми линиями, со сравнительно мелким зубчиком. И на Сицилии тоже — белый, но в основном тоже с оттенками, не белоснежный, и зернистость средняя.

— То есть, я сразу замахнулся на самое дорогое?

— Почти. Чисто чёрный тоже редкий, он на третьем месте по цене и редкости. А вообще, услышав слово «мрамор», любой строитель или архитектор представляет себе именно что-то такое.

— Подождите минутку. Вы говорите, второе и третье место. А на первом что?

— Синий мрамор… — Суслятин мечтательно вздохнул. — Встречается очень редко и очень маленькими партиями. Вроде бы нашли более-менее крупное месторождение где-то в джунглях Нового Света, но запасы и качество пока в основном оцениваются гипотетически. В общем, синий мрамор — чемпион. Из всех видов отделочного камня сравним по цене с ним только синий гранит, тоже очень редкий материал. Если найдёте хотя бы небольшую линзу синего мрамора — она полностью окупит и мост, точнее, оба моста, и дорогу, и карьер с куполом для рабочих.