Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Встал, размялся и проверил Основу, семь единиц из двадцати, не густо, но для утра нормально, за ночь набежало чуть. Позавтракал тем, что нашлось, а нашлось немного, остатки как и обещал бросил под лиственницу, ну и пошел в деревню.

Первым делом заглянул к Борну. Кузня уже дымила, работы хватает и иногда кажется, что Борн вообще не спит, а просто подключается к наковальне на ночь и заряжается от нее как от накопителя.

– Борн, у тебя котелка лишнего не найдется? – заглянул внутрь, – Или казана какого‑нибудь, мне для технических нужд.

Кузнец оторвался от работы и посмотрел на меня так, будто я попросил у него наковальню в аренду.

– Нету, – коротко отрезал он. – Все перековал. Сам без нормальной посуды сижу, даже ложку деревянную вырезал.

– А старого ничего не завалялось? Мне не для еды, мне корни варить. – решил уточнить, а то мало ли что, – Ну, волосянкины, может в курсе о такой зверушке…

– Пиявочные? – Борн поморщился. – Запах помню, ты ж мимо кузни ее тащил. Нет, парень, ничего не дам, даже если бы было. И так эту вонь забыть не могу, а ты еще и посуду ею провонять хочешь…

Вообще‑то корни не воняют, но спорить с ним не стал, все равно ничего нет и тратить время не охота. Побрел дальше по деревне, заглядывая то к одному, то к другому. У старого рыбака, что живет ближе к реке, когда‑то видел чугунок, но тот развел руками и буркнул, что отдал невестке, а невестка уехала к родне еще до всей этой каши с беженцами. У плотника тоже пусто, он свой единственный горшок бережет как зеницу ока и никому не доверяет, тем более для варки чего‑то, от чего, по его словам, воняет так, что коровы перестают доиться.

Причина отказов, впрочем, была одна и та же. Стоило мне упомянуть, что варить собираюсь пиявочные корни, лица людей принимали одинаковое выражение, и дальше разговор шел по одному сценарию: нет, не дам, и не проси.

Репутация пиявочной вони, как выяснилось, бежит впереди меня на три улицы. Так что весь мой авторитет строителя разбивается об одну фразу «пиявочные корни варить буду».

Больд, который наверняка отдал бы свой котел не глядя, еще спит, а будить его не хочу, пусть отдыхает. Да и будить не факт, что здравая идея, ведь мало ли, вдруг спросонья случайно приложит. Ну а во‑вторых, его посуду я физически не подниму, Больд готовит в чане, в котором нормальный человек может принять ванну.

Побродил еще немного, уже без особой надежды, и вышел к северной стороне, где стоят башни. На первой крыша уже достроена, бригада Бьерна постаралась, и издалека смотрится внушительно. На второй крышу заканчивают, мужики возятся наверху, подтаскивают брус, стучат и ругаются, все как положено.

Надворотная перемычка тоже почти готова, каменщики докладывают последние ряды, и бетон наш, залитый вчера в столбы для решетки, уже схватился, начали разбирать опалубку.

Подошел ближе и осмотрел столбы, поверхность ровная, без раковин, и цвет правильный, значит, пропорции замешали верно, и Основа при уплотнении распределилась как надо. Уль возился у правого столба, выдергивая клинья из досок.

– Скоро буду, пока продолжайте крепить выше! – махнул ему рукой.

Уль кивнул и вернулся к работе, а я пошел дальше, прикидывая в голове ближайшие шаги. Сегодня дольем то, что осталось, завтра Борн обещал ролики, а скрепить саму решетку и навесить ее в направляющие это дело нескольких часов.

Как раз на ней можно будет опробовать новую руну, пусть бревна цепляются друг за друга, ну и скобы, конечно, никто не отменял. Магия магией, руны рунами, а старые добрые железные скобы все равно кажутся мне надежнее. Может, это пережиток прошлой жизни, где крепеж был крепежом, а не светящейся закорючкой на глине, но привычка есть привычка, и избавляться от нее я не планирую.

Еще надо к старосте зайти, попросить людей для плетения веревок. Добывать волокна из волосянки для прогресса полезно, тут и Разрушение подтягивается, и руки заняты, а вот сидеть сутками и плести из них канаты занятие не для меня. Уж извините, пусть этим займутся те, кто умеет, у деревенских женщин руки под такую работу заточены куда лучше моих. Я им волокно, они мне веревки, справедливый обмен.

Так, а что там еще по списку? Клей, веревки, старосте зайти, ролики забрать завтра, решетку собирать… Дагна еще, которая ждет свой горн и еще сотня мелочей, каждая из которых требует внимания, времени и Основы.

Ладно, по порядку. Клей пока подождет, раз посуды нет. К старосте загляну ближе к обеду, когда он точно будет дома, и заодно покажу ему пробник веревки.

Развернулся и пошел домой, чтобы прихватить веревку, но на полпути остановился. Потому что мимо одной из вышек, стоящей чуть на отшибе, заметил на земле что‑то блеснувшее. Подошел ближе, нагнулся, и в тени от бревенчатого основания обнаружил шлем. Солдатский, стандартный, хотя это скорее каска, чем шлем, металлическая полусфера с невысоким гребнем, без подшлемника. Просто лежит себе в тенечке, забытый кем‑то.

Поднял, повертел в руках, железо грубое, ковка простая, но крепкий, вмятин нет. Кто‑то из солдат снял, положил и забыл, бывает, когда голова устала от тяжести, а поставить некуда.

Огляделся в поисках хозяина, но вокруг никого.

– Чей будет? Под вышкой валялся. – Подошел к ближайшему стражнику, протянул находку.

– Не наш, городских солдат. – Стражник покрутил шлем в руках и мотнул головой. – У нас таких нет, наши Борн ковал и сам видишь, форма другая. Шлем без личины, как говорится, признак дурачины, – хохотнул он, явно передразнивая самого Борна.

Ну да, есть в этом смысл, от каски в бою не так уж много пользы, но все равно она есть. Пошел искать городских, нашел одного, тот тоже отмахнулся и ткнул пальцем куда‑то в сторону.

– У нас склада тут нет, тащи к командиру.

Командира на месте не оказалось, гвардейцы тоже как сквозь землю провалились, ни одного не видно, и Гундара нигде нет. Видимо, совещание какое‑то устроили из‑за того жила на волке, или на обходе, или еще где‑то, где занятым людям положено быть по утрам.

Постоял с чужим шлемом в руках и подумал: а ведь это же идеальная посуда для моих целей! Металл, держит воду, на огонь поставить можно. Клей варится при температуре градусов семьдесят‑восемьдесят, не больше, железу от такого ничего не будет, даже не покраснеет. Поварю, вымою и верну, а хозяину и знать не обязательно, что его каска побывала в роли кастрюли.

Совесть, конечно, тихонько пискнула что‑то про чужое имущество, но я ее заглушил аргументом про общественную пользу. Клей нужен для стройки, стройка нужна для деревни, деревня нужна для выживания, а значит, временная конфискация шлема в интересах всего поселения. Тем более он сам потерял, а я еще и верну в итоге. В общем, железная логика, лучше которой только железный шлем.

Вернулся домой, положил шлем на пол и достал из‑под навеса корешки волосянки. Взял нож, нарезал один корешок мелко, как мог. Резался он плохо, жесткая волокнистая дрянь, и нож то и дело соскальзывал, но за десять минут превратил его в кучку неровных крошек. В шлем много не влезло, но для первого эксперимента больше и не надо, тут главное понять, получится ли вообще что‑то путное, а масштабировать потом можно.

Залил водой, и вот тут пригодился мой старый горн. Мой первый, кривой и косой, весь в трещинах, который я когда‑то лепил руками из глины с соломой, когда еще ни бетона толком не было, ни кирпичей нормальных.

Стоит за домом, почти развалился, покосившийся и жалкий, и каждый раз, когда я на него смотрю, накатывает что‑то среднее между ностальгией и стыдом за качество работы. Когда‑то я гордился этим горном, а теперь понимаю, что это была вершина строительного дилетантизма. Не дебилизма, нет. Хотя близко, согласен… Но для черепицы он послужил, и за это ему вечная благодарность.

Разобрал верхнюю часть, которая и так еле держалась, выложил из уцелевших кусков подобие очага, установил держатели из камней и водрузил сверху шлем с водой и крошеным корнем. Подкинул дров, раздул огонь, и через пару минут вода в шлеме начала нагреваться. Пузырьки побежали по дну, поверхность зашевелилась, и варево стало медленно окрашиваться в черный, мутнея и густея на глазах.