Кровь Серебряного Народа (СИ) - Вязовский Алексей

— Спасибо. Голова уже в порядке. Как дом?

Он посмотрел на потемневшие углы, и в этом взгляде была искренняя боль.

— Держится. Пока держится. Я закрыл больные проходы, где мог, но… — он пожал плечами. — Говорят, у Хранителей рощи появилось какое-то лекарство против гнили. Если дадите записку — схожу к вашей невесте.

— Давай, показывай всё. С запиской позже решим.

Я ведь нынешний не умел писать! И это внезапно стало проблемой!

* * *

Глава 13

Дом Мирэйнов встретил меня звенящей в ушах тишиной. Я вошёл и, пока глаза привыкали к полумраку, поймал себя на странном ощущении — будто я уже знаю этот запах: старого дерева, воска и давней золы из камина. Словно фотография на фотобумаге, из памяти начали проявляться картины и образы.

На стенах — потускневшие гобелены с охотничьими сценами, где зелень когда-то была живой, а теперь стала серо-бурой, будто краску вымыло голодом вместе с соками из деревьев в городе. Это подарок отцу от патриархов дружественных родов. Память Эригона подсовывала мне, как эти гобелены развешивали к праздникам, как в доме пахло травяными настоями и горячим хлебом — и от этой картинки во рту появились слюни. Я понял, что хочу есть.

Главная зала, куда я вошёл, держалась на двух резных колоннах, сделанных так, будто их вырастили, а не выточили: древесный рисунок шёл по камню, переходя в узоры листьев и птиц. Пол здесь был из тёмных досок, местами протёртых до светлых полос.

Я подошёл к стене, где на цепях висели родовые гербы — треугольный щит с выцветшим знаком и перекрещённые клинки в ножнах. Пальцы сами нашли знакомую выемку на рукояти, но вынимать меч я не стал. Под гербами стояли шкафы, раньше, судя по воспоминаниям, полные книг и свитков. Теперь дверцы были приоткрыты, внутри — лишь пустые полки.

— Ваш отец… — услышал я за спиной голос старого слуги.

Я обернулся и перебил его:

— Лиор! Отца больше нет.

Я не хотел опять тратить время на ненужные сейчас воспоминания.

— Но дело его живо! — Лиор нахмурился. — Так вот… Он хотел восстановить военную мощь Митриима.

— Хорошая цель, — пожал плечами я.

Мы прошли в следующий зал. Судя по камину, длинному столу со множеством стульев, — пиршественный. Тут же был массивный буфет, наполненный различной посудой. Я подошёл к камину, размерами два на три метра, поворошил кочергой угли. Внутри очага был устроен массивный вертел. Жарить быков? Ну, взрослый не войдёт, но телёнок — вполне. Эльфы Митриима не были веганами. Ели и мясо птицы, и мясо животных. Но нельзя сказать, чтобы много: добавят в кашу кусочки, отварят в суп, но жаркого я тут пока не видел. Может просто потому, что мясо — редкость?

— Вам нужно знать, что господин Илидор кое-что скрывал ото всех в подвале. Я был его доверенным лицом, помогал.

Старик помолчал, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то, подвигал густыми бровями, раздумывая. Потом сказал тихо:

— Ваш отец хотел, чтобы вы узнали тайну рода после посвящения. После вашей первой битвы. Не потому, что вы были ещё подростком, а потому, что это древняя тайна рода, которую мог постичь только истинный воин.

— Теперь выбора нет. Рассказывай.

— Это надо показывать, — кивком согласился старик.

Он повернулся и пошёл внутрь. Я последовал за ним.

В доме было прохладнее, чем снаружи. Живые стены держали воздух, как лес держит тень.

У лестницы вниз Лиор остановился, вытащил из-за пояса связку ключей. Дверь в подвал была железной, тяжёлой — не живой, как весь дом.

Ключ повернулся с хрустом, будто замок давно не открывали. Дверь с трудом поддалась.

Снизу дыхнуло запахом смолы и холодом. Мы спустились по ступеням, и вокруг сразу стало темнее. Свет сверху оставался узкой полосой, а дальше начинался длинный подвал: стены из грубо обработанного камня, рунные метки на углах, следы древних креплений.

Лиор шёл уверенно, будто прожил тут всю жизнь.

Мы молча прошли коридор, и он остановился у второй двери — широкой, с врезанными в камень полосами металла. Лиор приложил ладонь к круглому отпечатку в центре, и руны едва заметно вспыхнули, как угольки под пеплом.

— Пока ещё держатся, — пробормотал он скорее себе.

Дверь открылась тяжело, но без скрипа. И я увидел их.

В огромном зале сидело на корточках с десяток гигантских застывших фигур. Три, четыре метра в высоту, коричневые, сучковатые… Они были как исполинские корни, вырванные из земли и поставленные на ноги.

— Древолюды Мирэйнов! — с гордостью произнёс Лиор. — Девять особей, все из Элларийской рощи.

Они были похожи на деревья, которым придали форму тела: широкие плечи, массивные торсы, руки, как толстые ветви. Кора на них была не мягкой, а плотной, как панцирь, с прожилками, похожими на жилы металла. Головы как таковой не было — тело просто заканчивалось глазами и чем-то, похожим на рот. Носа не было, волос и бровей тоже.

На груди у каждого — углубление с пустой оправой. Я, поборов страх, подошёл ближе, потрогал кору. Всё ждал того момента, когда распахнутся веки, жуткие глаза уставятся на меня. Но нет — древолюды спали.

— Военная гордость рода. Да и всего Митриима. Когда-то, — сказал Лиор, и в его голосе прозвучала грусть, — как Ветры Эфира перестали дуть, древолюдам понадобились кристаллы-накопители. Не ниже пятого ранга.

— А сколько их всего, рангов?

Старик задумался.

— Кажется, двенадцать. Вы бы, господин Эригон, уточнили в башне магов и алхимиков. Я слышал, что и тринадцатый находили.

Я ещё раз коснулся рукой ближайшего древолюда. Под пальцами — холодная кора, гладкая, почти полированная на выступах. Не мёртвая.

— Так они живые? — спросил я.

— Живые, — ответил старик. — Просто спят. Пробудить можно, но нужны заряженные кристаллы. А их сначала стало мало, а потом они и вовсе исчезли. Не купить, не достать…

Он подошёл к одному из лежащих древолюдов и постучал по его плечу костяшками пальцев. Звук был глухой, плотный.

— В старые времена, когда гномы шли хирдами, со щитами, с рунами на металле, ваши предки выпускали их. Они ломали любой строй, шли первыми на штурм крепостей. Древолюды не чувствовали боли так, как чувствуем её мы; их не убить стрелами — разве что катапультой…

— И почему отец хранил всё в тайне? — спросил я, хотя уже догадывался.

Лиор развёл руками.

— Арваэлы считали, что древолюдов надо держать в специальном арсенале. Их владелец — город, а не род. В Совете шли споры на этот счёт, патриархи склонялись к мнению Келира. Вот и решили спрятать от греха подальше.

Я медленно обошёл зал, рассмотрел каждого. У одного — трещина по боку, будто его когда-то раскололи топором, и трещину потом стянули металлическими скобами. У другого — обломаны сучковатые пальцы, но на их месте начали расти новые, да так и не выросли.

— Это последняя надежда рода, — тяжело вздохнул Лиор.

— Нет! — не согласился я. — Это просто оружие. Эльфы рода — вот последняя надежда.

Старик помолчал.

Я посмотрел на древолюдов ещё раз и вдруг понял, что чувствую к ним не восторг, а злость. Если эти спящие гиганты — «последняя надежда», значит, всё действительно плохо.

— И ты думаешь, мы сможем их разбудить? — спросил я.

— Думаю, что вы обязаны попробовать. Когда придёт время. А придёт оно быстрее, чем всем хотелось бы.

Я кивнул, и мы пошли обратно наверх.

Проходя мимо оружейной комнаты, я заглянул внутрь, увидел стойки с мечами, луками… Разумеется, меня потянуло всё это потрогать, пощупать.

Лиор зажёг факелы, и их неровный рыжий свет выхватил из темноты бесконечные ряды стоек — мощь, накопленная поколениями.

Вдоль стен на деревянных кронштейнах покоились сотни составных луков. Их плечи, склеенные из слоёв кости и гибкого тёмного дерева, были стянуты жилами, а по всей длине древков змеились тонкие, как паутина, рунные знаки. Я провёл пальцем по одному из изгибов — руна едва заметно отозвалась под кожей знакомым покалыванием. Это были тяжёлые боевые луки, способные когда-то на дистанции в триста шагов пробивать гномью сталь. Сейчас руны не светились. Ветры Эфира их больше не заряжали.