Подарок судьбы 2 (СИ) - Риш Мартиша

- Двуликая госпожа?

- Там на пляже валяется деликатес, отнеси его нашим гостям. Они уже уходят, поторопись. И принеси целиком, потрошить и убирать голову - лишнее.

Глава 23

Бэй

Прохлада покоев, спокойствие, отдых от странного общества, от такой жуткой и прекрасной хозяйки наших судеб. Горло помнит объятия ее языка. Чуть влажного, сильного и горячего. Страшно, после той веревки, на которой меня пытались повесить, страшно любое касание к незащищенному горлу. Сразу не могу сделать вдох, цепенею и до холодного ужаса мечтаю отбиться. Воин. Где же моя прошлая несокрушимая власть над собственным сердцем? Неужели в него проник позорный, парализующий мою силу страх?

А все же, как она прекрасна, наша двуликая. И какая нескромная. Стыдно смотреть и невозможно отвести взгляда. Будто бы я подглядываю из зарослей тростника за женской купальней. Только тут все нарочито напоказ, ей просто совершенно не совестно обнажать перед нами все самое сокровенное в женском теле, выставлять на всеобщее обозрение похожую на амфору фигуру. Округлые полные бедра, тонкий перехват талии, упругие красивые груди с вершинкой - розоватым соском.

Тихонько в дверь постучали. Хорошо, что мы ещё не успели даже скинуть с голов капюшоны. Дербеш пошел открывать дверь. Кухарка, всего лишь наша кухарка с подносом. Две миски ярко-красного супа, горка крошечных пирогов, сласти в пузатых бокалах. Не то напиток, не то молочная пена с кусочками фруктов. Жареное мясо на широких тарелках с россыпью овощей. Не знал бы, не верил бы Летти, решил бы, что нас откармливают как скот на убой. Слишком уж много.

Кухарка сияет, расставляя тарелки.

- Приятного аппетита, а я побежала, - и упорхнула как птичка.

Все ещё непривычное для нас обоих разнообразие блюд. От неслыханной по прошлой жизни роскоши покоя в прохладе невольно начинает клонить в сон. Казалось бы, ничего и не делали, даже в засаде не сидели. Всего-то бессонная ночь и короткая прогулка по берегу шумного моря, а усталость накрывает и клонит ко сну. Морс, освежающе кислый, приятно холодный с примесью душистых травок поверху кувшина, и тот не бодрит ни духа, ни тела.

Повезло, кухарка вернулась за опустевшей посудой довольно быстро.

Лестница кажется горой, непокоренной вершиной, подъем на второй этаж - небольшим восхождением. Балахон стащил через голову, нет сил путаться в куче завязок. Кое-как спихнул с ног жёсткие ботинки. Дербеш замялся было, но стянул с себя тунику.

- Жарко.

- И мне, - я последовал его примеру и с чувством рухнул поверх одеяла.

- Не забудь вымыться перед тем, как пойдешь к ней. И разобрать локоны.

- Было бы чем. Расчесок нам не дали. Главное, проснуться до полуночи.

- Я думаю, к ужину наша кухарка разбудит и мертвого.

- Может быть, она и сама немного дух. Скажем, русалка, но с ногами. Бывают такие?

- Кто знает. Я и в драконов-то не слишком верил. Пока сам не угодил ей в лапы.

- Я тоже. Спим?

- Однозначно.

Уснул почти сразу, стоило коснуться головой прохладной подушки, окунуться в аромат душистого сена, которым набит наш матрас. Запах напоминает о доме, о маме, о заполошных братьях, о стайке коз, полной лопоухого молодняка. Дивное время и истинное богатство, хоть бы краешком глаза на них когда-нибудь посмотреть, убедиться в благополучии. Неужели дракону будет дело до слова, данного мне Властелином?

Проснулся от собственного дикого крика. Бьюсь в захвате сильных вражеских рук, нечем дышать. На горле вновь сомкнулась веревка, а ко рту прижат кляп, проморгался - подушка, по щекам, по лбу течет пот.

- Тише! Да уймись. Сон. Всего лишь сон. Тише. Успокоился?

- Дербеш?

- Переполошишь стражу, не думаю, что это будет к добру.

Холодными пальцами сдернул с горла, будто гюрзу, собственную порядку волос. Запуталась, обхватила за шею. Стыдно. Стыдно быть слабым, трусливым, жалким.

Друг осторожно похлопал меня по плечу.

- Бывает. Мне, вообще, снилось ее подводное царство… Скоро ужин и тебе нужно будет спуститься. Главное, постарайся не дать себя уволочь в норы.

- Повезет, если я смогу вызнать, зачем вообще мы понадобились дракону. Если мы не еда, тогда что?

- Не знаю и тоже все время думаю.

Летти

Замерла в предвкушении тихих лёгких шагов, шороха полупрозрачной ткани. Идёт к нам мой изящный любимец, ступает, будто крадётся. Насторожен, но не боится как утром. Смелостью, впрочем, тоже не пахнет. Огромным усилием воли сдерживаю себя, чтобы не броситься со всех ног ему на встречу. Боюсь, что от такого бурного проявления радости своей госпожи он может и убежать. Хруст песка под ногой, появился в проёме, смотрит на меня, распахнув черные, как ночь глаза во всю ширь.Этой ночью я позабыла платье. Покраснел, опустил глаза к полу, до дрожи смущён, набатом бьётся сердце в его груди.

- Подойди ближе.

- Госпожа? Летти, простите.

- Мы на «ты».

Несмело ступает, будто ещё не решил для себя идти ли вперёд, или позорно сбежать. Мечтаю о наслаждении окунуться в омуты его восхищенного взгляда, который он от меня прячет. Неспешно встала сама, подошла навстречу медленно-медленно, давая к себе привыкнуть этому боязливому лесному зверьку.

Стройное тело, гладкое и такое родное, будто он сам весь позабытая часть меня. В груди синим пламенем полыхают искры огненной страсти, не даю им пробраться наружу. Обошла Бэя по кругу, зашла со спины. Стоит и не дышит, ждёт. Ладони сами легли на неширокие, будто точёные, плечи, спустились по позвоночнику ниже к сильным немного жёстким подтянутым бёдрам, поползли, обтекая фигуру, ему на грудь. Напряжен, вытянут в струну, словно на воинском смотре. Ягодки его застывших сосков легко прощупать сквозь ткань, сжать двумя пальцами, вызвав судорожный не то вздох, не то тихий вскрик. А руки заскользили по ткани, обрисовали узор плотного напряжённого пресса и скользнули по бёдрам, спустившись к краю туники. Изысканный бархат кожи, пропитанной солнцем, стройные ноги, все это мое. Наше. Мое и зверя, что горит в предвкушении. Жесткие локоны щекочут лицо.

Наслаждаюсь каждым вдохом, каждым глотком его запаха.

- Летти, прошу...

- Да, - хриплю ему в шею.

- Дербеш рассказывал, что у вас чудесный дворец.

- Да, это так. Ты хочешь его посмотреть?

- Очень.

Неискренне, но это ведь самое первое проявление его воли, его желания. Бэй любопытен по натуре своей. Быть может, его любопытство сможет пересилить страх?

Заставила себя обернуться драконом, махнула приглашающее головой. Медлит, но все же идёт в мою сторону, излишне осторожно перекинул ногу через мою спину, вдохнул. Приятен его незначительный вес, лёгкое касание ногами моих широких боков.

В этот раз я буду умней, не рискну больше нырять, пока безликие не готовы к этому, сами меня не попросят нырнуть с ними вместе.

Море и сокровища. Море ему понравилось, а сокровища любят все. Точно, жемчуг, он хотя бы, не слишком глубоко в море. Я хотела выловить для них немного крупных жемчужин. Упруго шагаю по высоким каменным залам, плавно погружаюсь в прозрачную воду. Безликому любопытно, он даже чуть восхищен.

Плыву самым широким, самым красивым из коридоров дворца, он выступает в море сводом округлой пещеры. Сюда, должно быть, мог войти и корабль, если бы не страх местных людей перед драконом.

Заранее приказала зажечься сотне крошечных иллюзорных бабочек, подсветить резьбу и мозаику, чтобы мой любимец смог насладиться красотой этой ночи и нашим с ним путешествием. Увидел, ахнул восторженно, чуть крепче сжал ногами бока, легонько, будто стесняясь, провел пальцами по моей шее, прямо под кожистым капюшоном в самом моем уязвимом месте. Это касание вызвало бесконечный восторг, заставило изогнуться, подставить шею под узкую руку, напроситься на продолжение ласки. Задумчиво провел уже полной ладонью, куда смелее, чем прежде. Потер второй рукою мое плечо, пальцами перебрал тихонько чешуйки, силясь их рассмотреть, вглядеться в мелкий узор причудливых точек. Легонько, вопросительно толкнул пятками меня по бокам, как толкает бедуин своего верблюда, желая его ускорить. Второе желание безликого за эту ночь, даже, скорее, скромная просьба. Раз он готов о чем-то сам меня попросить, значит, наше общение тронулось с мертвой точки. Охотно поплыла вперёд навстречу морю и рифу, видимо, слишком резко, Бэй чуть не слетел со спины. Еле успела его поддержать короткой когтистой лапой. Присвистнул, уселся прочнее, но страха в нем нет. Уже и лапок моих не боится и коготков. Счастье. Плыву со всей возможной скоростью, любимец вцепился руками в мой капюшон, пусть, если ему так спокойнее, я потерплю. Фырчит что-то.