Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория

Сигрид тихо хмыкнула. Да-а. У госпожи и впрямь выдастся непростой вечер.

Оглядевшись и не заметив вокруг никого, воительница мышкой проскользнула к Длинному дому, а затем прокралась к своему месту. Слава Одину, никого не повстречала на пути.

Довольно с неё нынче. Все вокруг словно нажрались диких ягод, которые затмевали сознание. И Морской Волк, бросавший на неё яростные взгляды, и Медвежонок Кнуд, вздумавший её поцеловать, и девчонка Рангхильд!

Довольно с неё. Поскорее бы взойти на драккар да отправиться на тинг. Да снести кому-нибудь по пути голову. Вот это Сигрид пришлось бы по нраву.

Она заснула быстро, и в ту ночь ей приснилось бушующее море, и знакомые серые глаза, чей взгляд пробирал до нутра.

К уходу из Вестфольда готовили сразу шесть драккаров, и никто, кроме детей и стариков, не знал отдыха. Даже Сигрид позволили помочь, чему она несказанно удивилась. И обрадовалась, когда взошла на палубу, пусть и для того, чтобы собрать все снасти, канаты, верёвки и щиты и отнести их на берег.

Прежде чем приступить, она долго стояла, положив ладонь на борт. Чувствовала кожей влажное, пропитанное солью и ветром дерево. И, вздыхая, вспоминала свой корабль. Он остался у Фроди. Но когда-нибудь она его вернёт.

Оттащив на берег всё, на что ей указали, Сигрид наравне с хирдаманами (воинами, дружинниками) Рагнара взялась за толстые канаты. Теперь вытащить на берег предстояло корабли.

Их укрепили чуть выше линии прибоя. Утоптали влажный песок, вбили деревянные клинья под днища, чтобы драккары стояли надёжно, подпёрли брёвнами, не позволяя бортам крениться.

Над берегом вился сизый дым: женщины кипятили смолу. Она булькала в котлах — густая, чёрная, с золотыми бликами, и в неё добавляли китовый жир, песок, золу, чтобы смесь ложилась плотнее.

Сигрид стояла, по щиколотку утопая в чёрном песке и обмотав руки тряпками. Деревянной лопаткой она размешивала смолу в большом железном чане, чувствуя, как липкие капли попадают на запястья и мгновенно обжигают кожу. Запах стоял едкий, но приятный: дым, смола, ветер с моря. Он напоминал ей о доме.

Которого у неё, правда, больше не было.

Когда смола становилась достаточно вязкой, они брали длинные пучки мочала или старой шерсти, макали в котлы и размазывали чёрный блеск по бортам. Доски драккара темнели, словно обретали новую шкуру.

У Сигрид пальцы стали чёрными от дёгтя, на запястьях проступили несколько капель-ожогов, клейкая полоса размазалась по щеке. Но она всё равно сдержанно улыбалась.

На неё по-прежнему косились и старались держаться подальше, но смотрели уже без былой ненависти. И Сигрид понимала, что очень многим обязана... нет, даже не Морскому Волку.

А его матери. Которая заботилась о ней, когда Рагнар притащил её из леса. Велела устроить в Длинном доме, возилась, перевязывала раны, присматривала, пока Сигрид не окрепла. Быть может, Ярлфрид сама и зашила глубокие полосы у неё на груди. Потому-то стежки и вышли такими ладными.

Драккары оставили на песке сохнуть, а канатами, верёвками и щитами занялись отроки и мальчишки. Вместе с остальными Сигрид ушла с берега, насквозь пропахнув смолой и дымом от костров. Наверху рабыни чинили паруса и складывали в мешки припасы для дальнего пути: вяленое мясо, рыбу, тонкие хрустящие лепёшки. Руки были заняты у всех, и только Сольвейг сидела на бочонке и держала ладонь на животе.

Вести и о том, что она носит сына конунга, облетели Вестфольд быстрее пожара. Сигрид держала язык за зубами и была уверена, что и госпожа Ярлфрид не стала бы попусту трепать о таком... Нетрудно догадаться, кто болтал направо и налево.

Детей у Морского Волка не было, сын Сольвейг станет первым. Станет наследником.

Невольно Сигрид вспоминала Фроди. Того тоже родила рабыня. И думала, а сидела ли столь же гордо его мать, пока её, уже с двумя ненужными дочерями, не смела оторвать от земли взгляда?..

Хмурясь, рыжая воительница обошла Сольвейг по длинной дуге. Теперь, когда она рассказала правду Морскому Волку и уплывала с ним на тинг, Сигрид старалась вести себя... мудро. Как могла. И не нарываться на ненужные ссоры. Вскоре она покинет Вестфольд и едва ли вернётся. Нужно прожить оставшееся время спокойно и приберечь свой пыл для Фроди.

Сигрид шла к утоптанной даже зимой полянке, где мужчины скрещивали оружие, разминая засидевшиеся на земле тела. Она давно не бралась за меч, а со дня встречи с медведем — ни за что тяжелее черпака. Они покинут Вестфольд, как только высохнут нагретые солнцем драккары, и Сигрид должна быть готова. Её раны хорошо затянулись, и накануне Ярлфрид разрешила ей упражняться.

Рыжей воительнице запреты были поперёк нутра, но Ярлфрид грозила, что края ран разойдутся, если Сигрид станет упрямиться, и тогда валяться ей в повязках ещё несколько седмиц. Потому-то она и смирилась, но, как только стало можно, сразу же пришла на утоптанную полянку и хищно огляделась. Боевых мечей здесь не держали, но нынче сгодится даже затупленный.

Клинок показался Сигрид необычайно тяжёлым, когда она сомкнула пальцы на рукояти и подняла его, попробовала начертить в воздухе линию. В груди что-то закололо, заболело, и на миг её прошибло холодным потом: показалось, что лопнули давно зажившие швы.

Рассердившись на саму себя, Сигрид скинула плащ, тёплую рубаху и осталась в той, что потоньше. Свирепо перехватила меч и зашагала к деревянной колдобине, стоявшей на особых подпорках. Была она выше воительницы, и на ней отрабатывали удары, представляя на её месте врага из плоти и крови.

Сигрид знала, отчего ей мерещилось всякое. Не раз слышала рассказы старых, умудрённых сединой воинов. Многие, у кого не было рук, ног, пальцев, говорили, что до сих пор чувствовали их, даже зимы спустя. И тело болело, как в самые первые дни после ранений.

Ей нужно стиснуть зубы и перетерпеть. За неё некому заступиться, она должна твёрдо стоять на ногах и быть готова ко всему. Одни Боги ведают, как закончится тинг вождей. И она не станет, ни за что не станет никому обузой!

Отчего-то всхлипнув, Сигрид обрушила затупленный меч на колдобину. В него она вложила всю ярость, страх, боль и презрение к собственной слабости. За первым ударом последовал второй, третий, четвёртый... И вот уже вскоре пот градом стекал по лицу, рубаха прилипла к спине, дыхание участилось, волосы липли к вискам, а плечи онемели от тяжести, от которой давно отвыкли.

Но остановилась Сигрид нескоро. Она била колдобину, пока не рухнула возле неё на колени. Руки бессильно повисли вдоль тела, будто плети, меч выскользнул из захвата и упал на землю рядом. Грудь воительницы тяжело вздымалась, отметины от медвежьей лапы жгло огнём. Она низко склонила подбородок, и рыжие пряди скользнули по вискам, скрывая её лицо.

Но когда Сигрид услышала чужие шаги, то мгновенно подобралась и взвилась на ноги, схватив меч. После усилий её ещё пошатывало, и с тоской она вспомнила, как всего несколько седмиц назад без устали разила врагов, сражалась с тремя, и не сразу её сдюжили одолеть.

К ней подошёл Хакон, и Сигрид внутренне взвыла. Она не терпела, когда кто-то видел её слабость, и меньше всего ей хотелось, чтобы в такой миг рядом оказался человек, который её ненавидит.

Порыв ветра обжёг холодом разгорячённую кожу Сигрид под взмокшей рубахой. Сдув пряди с лица, она подняла подбородок и неласково посмотрела на темноволосого мужчину.

— Тебя хочет видеть конунг, — сказал Хакон и недовольно поморщился, словно съел что-то кислое.

Ничего не прибавив, он повернулся и пошёл прочь. Заскрипев зубами, Сигрид подняла плащ и тёплую рубаху и направилась следом. Сперва хотелось взбрыкнуть. Просто потому, что от кривившегося лица Хакона у неё сводило челюсти. Но она напомнила себе, что решила быть мудрой...

Хакон привёл её в дом, где жил Рагнар. Сейчас тот был не один, сидел напротив очага вместе с конунгом Харальдом, и Сигрид невольно застыла в дверях. Они были так похожи, отец и сын. И она совсем не ожидала, что говорить придётся с обоими. Но, справившись с собой, прошла к очагу и отметила ещё, что Хакон шагнул было следом, но Морской Волк свирепо, коротко мотнул головой, и его друг остался за порогом.